И вожаками бывают самки!

      Рокка не просыпается — восстает из мертвых. Отяжелевшие веки, смрад во рту, невероятная слабость — все намекало на сильнейшее отравление. Но выжила. Выжила! Первым делом она всех осматривает, еще даже не осознавая своих действий. Детеныши мирно спят, прижавшись к ней. Мило, кто-то перенес ее в дом. Давно ночь… как они все это время жили без нее? Хотя запаха крови не было, следовательно… не так плохо, верно?       Ей даже не хотелось думать о том, что могло бы случиться. Глаза не могут сфокусироваться на чем-то одном, а будто считывают информацию в никуда. Она понимает, что все хорошо? Да, но не осознает. Может от отравленного угря, обморока или сильной тревоги, но сердце ее стучит, как бешенное. Дышать тоже не возможно: сверху и сбоку ее придавливают туши миро дышащих рептилий.       Самка аккуратно выбирается из завала детенышей, стараясь ни на кого не наступить. Места стало катастрофически мало, да еще и так душно! Будь их чуть больше — и кому-то придется спать на улице. Нужно ли им создать еще нору или придется увеличить ту, что имеется? Мозги, и так деревянные, будто увеличиваются от количества проблем, возрастающих с каждым днем. Морда давит все тело вниз, но Дана настойчиво тянет себя дальше, на улицу. Она подумает о новом жилище позже.       В лесу сразу ощущается свежий воздух и дышится полной грудью. Мягкая и влажная трава приятно холодит горячие лапы и расслабляет так, что она ложится прямо здесь, на землю. Собирается с мыслями. И, кажется, плачет.       Она ведь правда могла умереть.       И все, конец программы, финиш комедии, устроенный богами. Самый мерзкий и необдуманный проигрыш — а все по не знанию. Что хищники, голод и холод? Что невзгоды, если она сама чуть себя не убила? Это не была схватка за жизнь, она сама, осознанно, подвела себя к этой грани — никто не просил и не умолял. Даже не осознавала до конца, что здесь может быть опасность.       Из-за какой-то рыбешки.       Собравшись выпить воды из ближайшего водоема, Рокка замечает втоптанного угря, которого объели мухи. Ядовитый вкус будто сам возникает в пасти и она старается его сглотнуть. Не время дальше подаваться тревоге, нужно вернуться в реальность. «Какое счастье, что не померла.» — подумалось на вздохе. Даже страшно представить, какие могли быть последствия, если бы больший кусок попал в желудок! Тело ведет в сторону и она ничего не может с этим сделать: координация явно еще не до конца восстановлена.       Недалеко от убежища тек маленький ручеек чистой воды. Обычно самка запрещала детенышам купаться здесь, в их единственном источнике питьевой воды неподалеку. Но сил не хватало, чтобы дойти до озера, поэтому она спустилась дальше по течению и опустила часть тела в ручей. Шкура начала стремительно остывать, однако проплывавшая вдалеке рыба совсем не привлекала. Наоборот, от нее даже подташнивало. Есть совершенно не хотелось. Встречный ветер вызвал легкие мурашки. Видимо, скоро будет похолодание. «Похолодание… а что тогда нам делать?» — вдруг задумалась попаданка, снова осознавая груз ответственности. — «Вода не замерзнет? Мы вообще перелетные?»       Самка все еще рассчитывала на помощь системы, которая хотя бы подскажет или даст наводку, но почему-то надежды на это было максимально мало. Решив не задумываться о перелете, пока остальные не вылупятся, Рокка направилась обратно. Перед сном она вновь решила всех проверить, пока рецепторы не находят чужой запах, который исходил от новой фурии. — Прости, что не смогла тебя подобающе встретить, малыш. — шепотом извиняется фурия, коснувшись головой спящего. — Но добро пожаловать в семью. — С этими словами идет спать, и только собиралась задремать, как слышит как кто-то возиться под ухом. — Мама проснулась! — радостно пискнула рыжая фурия, уверенно вскочив на ноги. Новенький даже не пытался говорить шепотом, чтобы остальных не разбудить. — Тихо, не кричи! — шикнула на него альфа, оглядев остальных на наличие проснувшихся. Но только Руфус, широко зевнув, развалился на Саран, которая отпинала его от себя. — Все же спят. — Простите… — виновато прижался малыш к земле. — Тебе уже давали имя? — Да, Морра дала. — соглашается самец. — Мун! «Мун?» — повторила имя про себя. Теперь больше было подозрений на то, что Морра могла быть таким же живым человеком, как она. Это… удивительно! — «Как жаль, что не могу спросить напрямую…» — но будет наблюдать за ней, несомненно. — Очень приятно, Мун. Я Рокка. — делает голос дружелюбным. — Прости, что разбудила. — Я сам проснулся. — убедил ее Мун. — У тебя такой сильный запах! — Запах? — переспрашивает, приподняв бровную дугу. Подобное ей еще никто не говорил. — Да, у Руфуса, Тора и Морры примерно такой же. — Если хочешь поговорить, то можем выйти, чтобы остальным не мешать. — Рокке хотелось отвлечься от съедающих мыслей и познакомиться с новым членом семьи. Опять. Малыш, естественно, охотно согласился, вот только пока он шел на голос альфы, самец пару раз спотыкнулся о спящих ящериц. — Может… помочь? — Не знаю… — говорит честно. — Я не знаю, почему так сложно до чего-то дойти. «Лапы плохо работают?» — предположила самка, наблюдая за тем, как он переставляет ноги. На первый взгляд все кажется нормальным.       Когда пара вышла на свежий воздух, они прижались друг к другу. Рокка уверена, что с телом у него хорошо. Среднего размера рептилия, такой же как близнецы и Агат. Пока она не нашла каких-то выдающихся черт, не считая тыквенного цвета. — Так какой же запах у меня и у каждого из нас? — Сильный, запоминающийся… — стал подбирать слова Мун, пытаясь объяснить свои ощущения. — Твой запах буквально повсюду. — Потому что я метила территорию. — как бы стыд не давил на глотку в этот момент, Рокка должна была объяснить им как жить в теле зверя. — Чтобы на нашу территорию никто из чужих не может зайти. И ты в будущем, если будешь иметь свою стаю или семью, должен делать также. «Видимо, Тор, Морра и Руфус как и я могут стать вожаками?» — предположила ночная фурия. — «Возможно, они даже альфы?» — при таком раскладе все сходилось, и даже то, что они крупнее остальных. — Руфус пахнет землей, наверное он часто лежит на земле. — хихикнул самец. — У Тора есть свой запах, но он почему-то теряется на фоне твоего, мам. Морра пахнет как вот это. — малыш подошел к хвойному дереву. Удивительно, но он сделал это быстро, потому что уже знал, где оно находиться. — Кстати, а что это? — Это сосна, дерево. — ответила старшая, заметив, что малыш особо не поднимает головы, даже когда к нему обращаются. — А Окс и Моб так смешно пахнут! — вспомнил старших драконов Мун. — В носу щекотно становиться и хочется чихать. — Как здорово. — кивает. — А остальные тоже как-то по особенному пахнут? — Я не заметил, чтобы они имели какой-то собственный запах… — призадумался новорожденный. — Они будто сливаются с окружающими запахами, или вбирают запахи, которые сильнее. — Очень интересно. — подмечает старшая. Конечно, она чувствовала личные запахи каждого, но как-то давно привыкла и перестала на это обращать внимание, так что Мун открыл для нее мир с новой стороны! — Так вот, иди сюда, я скажу, чем ты пахнешь.       Ее «тыковка» направилась к альфе, а после, где-то на середине пути, притормозила. «Уши» так и двигались из стороны в сторону, пытаясь найти источник звука. — Что-то не так? — поинтересовалась Рокка, однако как только она что-то сказала, малыш тут же направился в ее сторону. — Ты… слеп? — Наверное… мне так уже говорили. — прилег рядом. — Это плохо? — Вовсе нет. — тут же решила успокоить «тыковку», однако мысленно понимала, каких трудов будет стоить его чему-то обучить. — Это значит, что ты мир ощущаешь намного лучше, чем мы. В особенности по запахам. Я, вот, например, не могу так же ощущать, как ты. — Значит, я могу чему-то даже маму научить? — детскому восторгу не было предела. — Ух, ты!       Да, Рокка была рада пополнению и открытому малышу, вот только на нее резко накатило холодное осознание того, что Мун просто необучаем. Точнее… к нему же должен быть особенный подход, верно? Как его научить летать? А залпы? Технически, все это возможно, а на практике как?! Он же не увидит ни цели, ни дерева, в которое попадет при полете. «При любом случае он бы не выжил.» — шальная мысль, болезненно поразившая висок. Рокка в ужасе от себя пару раз моргает, осознавая нескромные размышления. Несомненно, в диком мире слепой бы не выжил, но… они же не в диком мире, а в игре! Ей не хотелось думать о смерти кого-то из стаи. В конце концов они разумные существа, которые могут помочь друг другу в трудную минуту!       Альфа до боли в голове продумывала план, как будет наглядно показывать Муну, что и как нужно будет делать. Наверное просто будет двигать его крылья, класть его лапы на свои крылья, чтобы все мог прочувствовать, каждую мышцу. Да. именно так, все будет просто… просто… — Ах, мама проснулась! — резко раздался радостный писк со спин. Обернувшись, пара увидела раннюю пташку в виде Окс. У той мгновенно пропал всякий сон, малышка скакала на месте от количества эмоций.       Вначале она подбежала к матери, потираясь головой о тело черной фурии, дабы вобрать в себя запах старшей. Рокка ответила взаимностью, а после Окс помчалась к остальным, даже не дав альфе что-либо сказать. — Эй, все, подъем! Мама проснулась! — белая в наглую будила остальных, пиная то в бока, то прыгая на спящих.       Достаточно быстро все проснулись и подключились к радостным выкрикам омеги, началась толкучка-очередь на прием и ласку Рокки, у которой рябило в глазах и шумело в ушах от количества звуков вокруг. Каждый пытался рассказать о том, что было, пока ее не было. — А Окс нас летать учила! — нахваливал сестру Бром. — Некоторые даже летали! — Это ведь так круто! — попаданка не знала предела своего счастья и удивления. Наконец они сошли с мертвой точки! Значит, все впереди, они смогут жить и она — хорошая глава клана! Ее переполняли эмоции, которые рвались наружу глубоким рокотом, которого раньше она не слышала за собой. Наверное, животные повадки постепенно берут верх. Страшновато слегка, но сделать с этим ничего… нельзя? — Мам, — на альфу смотрела самая печальная мордочка в мире. Это был Бон. Он мялся, его когти сжимались и разжимались, вспахивая землю. — Я знаю, что ты была в опасности из-за меня, — он, видя, что Крот собирается что-то сказать, перебил и попросил дать все сказать. — Но я очень-преочень рад, что сейчас с тобой все хорошо! — с этими словами он буквально заваливается всем весом на названную мать. — Зато мы все поняли, что есть угря нельзя! — нервно хихикнула черная, вновь почувствовав недомогание в желудке. «Уж лучше я его съела, чем кто-то.» — Заставила себя улыбнуться Дана. Что бы она делала в таком случае, она точно не знает. — Куча-мала! — запрыгнула на радостях Агат, за ней поспели сразу Саран и Окс.       Самцы тоже в стороне старались не стоять. — Чем мы хуже них? — взъерепенился Моб, бросив взгляд на лимонного дракона. — Мы не меньше волновались! За мной, Бром! — пегий ящер также запрыгнул на самок, распихивая всеми возможными способами, дабы добраться до крупной особи. Бром только хохотал сильнее, когда его дружелюбно-злобно кусали за хвост или элероны возмущенные дамы. — А мы что не прыгаем? — поинтересовался Руф у оставшихся собратьев, как-то брезгливо смотря на барахтающихся. — Видимо, адекватные. — подметила Морра, на что получила уважительный кивок.       Только Тор боязливо на это все глядел, нервно ударяя хвостом по земле. Он слишком волновался за сестру, которая была в самом низу. Сейчас она слабая и могла не выдержать такое количество туш на себе! — Так, повеселились и хватит! — не выдержал серый, оттаскивая за конечности младших. — Не-е-ет, хочу быть с мамой! — совсем по-детски пищала Окс, пока ее держали за лапу. Правда потом она получила грозовой взгляд, который заставил сердце сжаться. Она быстро выползла и стала помогать братцу успокоить остальных. — Не слышали, маме может быть тяжело! Она же только проснулась!       Удивительно, но это подействовало, и все поспешили сойти с вожака. Рептилии виновато прижали уши к макушкам. — Ничего, мне все понравилось! — хохотнула Рокка, однако Тор и смерил ее тяжелым взглядом. Он-то видел, с каким облегчением она вдохнула, когда живой вес покинул плечи. — Прям оживилась и готова в бой! — она попыталась показательно встать, но лапы все еще были слабы. Ее успели поймать рядом стоящие, Агат и Тор. — Ой, видимо… не все сразу. — Лежи и мучайся, самка! — фыркнул Руфус. — Нечего строить из себя здоровую, когда это не так! — Меня отчитывают мои же дети… — театрально всплакнула фурия, хотя была невероятно горда. Действительно, зачем им врать о том, что все хорошо? Они же не настолько маленькие. К тому же, нужно их готовить ко взрослой жизни. — Лучше давай покажем, чему мы научились! — предложила Саран, чтобы как-то облегчить обстановку. Ее идея понравилась большинству.       Рокка слушала инструкцию к тому, как и почему они научились летать. Каждый начал недолго порхать в воздухе под радостный рокот старшей. Девушка еще раз оценила гениальность Окс, которая смущенно задвигала элеронами. Малышке нравилась похвала.       Однако на душе вожака была тяжесть. И эта тяжесть имела оранжевый окрас и глаза цвета луны. Мун мотал головой из стороны в сторону, пытаясь настроиться на источник звука, хотя их было слишком много для него, новорожденного. Он старался подавать голос, как-то радоваться за остальных… как с ним быть? Рокка все еще ломала голову, раздумывая о разных способах обучения.       Самец действительно пытался. Он старался бегать за старшими, пытался поднимать крылья и хвост, но просто не знал, правильно ли это все делает. Лапы постоянно спотыкались о камни и ямки, все будто мешало! Столько звуков вокруг, нельзя было просто сосредоточиться!       Мун правда пытался взбираться на деревья. У него получалось, но он не знал на достаточную ли высоту забирается, на ту ли ветку. Каждый раз ему в голову тыкались веточки из крон. Он даже не знал, что деревья… такие! Пару раз даже попало в глаза, из-за чего он разозлился и пытался разгрызть препятствия, но ветки порой болезненно тыкались в язык, нёбо и щеки. Они слишком твердые, с противным соком.       Когда Мун прыгал в невидимую пропасть, то полностью терялся в пространстве. Где верх, где низ? Правильно ли его тело делает? Становилось слишком жутко, запахи и звуки смешивались кувырком. Падать тоже было больно. «Почему они все падают на лапы?» — думал про себя новорожденный. Он же тоже выпрямлял лапы, но падал то на спину, то на живот, то на плечо. На плечо было больнее всего. Казалось, вся массам тела резко надавила на слабый сустав. Даже когда он встал, плечо продолжало ныть.       Но Мун старался, вновь и вновь, а Рокка не могла смотреть без слез. — Тор, можешь ты его подозвать ко мне? — попросила она у брата, который тоже за этим печально наблюдал. С кивком самец подходит к ящеру, который кое-как находит дерево и вновь взбирается. — Постой. — говорит спокойно, но от неожиданности Мун вздрагивает и падает наземь. — Не ушибся? — Что я делаю не так? — Мун не ответил на вопрос. Ему было больно. Снаружи и внутри. Больно до слез. — Почему у вас получается? Почему все так легко? — Не легко. — качает головой старший. — Если бы ты знал, сколько дней и ночей мы убили на то, чтобы хоть немного научиться держать крылья раскрытыми. — Вы всегда приземляетесь на лапы. — Не всегда. — опять отрицает. Но Мун не верит. Он все слышал. — У нас тоже были ушибы и раны, и мне бы не хотелось, что ты без подготовки начал заниматься опасным делом. — У меня получится. — твердо, нерушимо. — Обязательно, но сейчас лучше тебе заняться чем-то другим. — пытался уговорить его Тор. Без грамма жалости или неверия, однако раненное детское сердце чувствовало все иначе. Мун чувствовал, что в него будто не верят. — У меня получиться! — прикрикнул малыш. Вокруг стало резко тихо. Наверное, все смотрят на него. — Я буду вновь и вновь пытаться! — Да, у тебя все выйдет. — согласился серый, не желая подрывать уверенность в себе у младшего, но почему-то выходило наоборот. — Не верите! — голос сорвался от слез. — Мун, ну ты чего? — обеспокоенно спросил подошедший Бон. Тот совершенно не понимал такой злобы.       Только Агат понимала, ей пришлось пройти через гнев и непринятие, что далеко не с первого раза все должно получаться, что жизнь как легка, так и сложна. Она смотрела с искренним сочувствием. Ей было жаль, что не была способна в должной мере облегчить боль от неудачных попыток. — У тебя все получиться. — поддержал его Руфус, приободряющее подтолкнув хвостом. — Мы поможем.       Рептилии начали собираться. Мун чувствовал их запахи, их тепло. Много. порой слишком. Они окружили. Все говорили, что он такой же, как они, просто нужно больше времени, особый подход. Раз особый, значит не такой, как все? Значит не обычный? Это все из-за того, что он «слепой»? Слепой — это когда ничего не видишь? Когда слаб?!       Новое противное чувство окутало его. Жгло изнутри, горела шкура, хотелось, чтобы никто не видел! Чтобы все отстали, оставили его одного. Почему-то их добрые слова делали еще больнее. — Уйдите! — с этими словами и слезами малыш прижался всем телом к прохладной земле. В нос ударил этот запах, заглушая остальные. Он лапами прикрывал максимально уши, чтобы ничего не слышать. Слегка трясло, хотелось просто раствориться, опять оказаться в своем яйце, где было уютно. — Мун… — сглотнул Тор. Он оглядел всех и взглядом попросил отойти. Фурии с сочувствием и виной сделали несколько шагов назад. Самец сделал несколько шагов вперед, оказался рядом с дрожащим и лизнул макушку. — Ты любим всеми нами, и у тебя получится, просто нужно время. Мы тебе все покажем и поможем. Ты же только вчера родился! Конечно у тебя не сразу все будет получаться как у нас, тех, кто родился уже давно.       Самый младший плакал, но кивнул. Ему хотелось в это верить. Он хотел быть таким же, как все. К ним подошла Рокка. Вначале ей хотелось что-то сказать, но, услышав урчащие животы, с озорством сказала, что все пойдут на охоту. — Мун, я тебя буду учить. — Боднула рыжую макушку старшая. — Ты же никогда не видел наш водоем. Он такой красивый… то есть, мокрый, необычный, прохладный. — Как язык Тора? — шмыгнув, поинтересовался самец. — В тысячи раз больше! — ахнула альфа, подогревая интерес.       Мун постепенно перестал плакать. Ему хотелось узнать, что же такое «озеро». Многие пытались ему понятнее объяснить. Бром говорил, что во рту становиться иногда неприятно, если из него пить, а Руфус сказал, что благодаря воде можно утолить сухость во рту и жажду. Морра сказала, что когда входишь в воду, то тебя обнимает нечто ласково-холодное, вызывающее мурашки. Муну все было интересно.       Рокка решила всех потащить на рыбалку, как раз они и улучшат навыки, а она начнет обучение Муна с самых легких, как ей кажется, азов. Все-таки некоторые особи уже неплохо ловили и могли обучить остальных. Однако сиблинги следили за ее походкой, за ее дыханием. Они волновались. Скорее всего сильный стресс испытали, когда она просто так выпала из жизни на сутки. А если яд парализовал бы легкие, отчего она просто так задохнулась бы? Жуть! «Надеюсь, они не примут на свой счет и не будут думать о быстротечности жизни.» — попросила у неба Крот, однако не знала она, насколько это бессмысленно. Малышня уже задумалась о том, как опасен мир, о том, насколько они хрупкие и смертные. Практически никто это не показал…пока. Но все было видно по глазам, по понурому виду, который они старались скрывать за радостью. — «Они действительно не дети…» — от этого осознания становилось слегка не по себе, однако она гнала мысли прочь. Уж лучше потом с ними об этом поговорит. — Красивый рассвет, верно? — сказала вдруг Саран, которая не отрывала взгляда от лилового неба и оранжевых облаков. — Облака прям такие же как ты, Мун. — Как я? — удивился самец. Как облака могут быть такими же, как он? Моб рассказывал ему, что облака находятся очень далеко в небе, они выглядят как река, текут в своем пространстве. Он бы хотел потрогать облака, наверное, они такое же холодные, как вода. «Облака — это воздух, которым они дышат, но более плотный» — так говорила мама. — Такие же вкусненькие на вид! — с этими словами бордовая укусила ящерку за щеку, отчего Мун вначале вздрогнул, но потом рассмеялся. Руфус не мог не приподнять губы в подобии улыбки, как учила Рокка, от этого зрелища. — Не знал, что ты у нас такой. — шепнул Тор, который редко видит какое-либо появление эмоций у самца. Хоть черно-белый и поднял на него вопросительный взор, но ничего спрашивать не стал. Старший самец всегда видел кареглазого иным — флегматичным, себе на уме, непреклонным. «Оказывается, не только одна эмоция преобладает в нем…» — размышлял серый.       Практически каждый мечтал оказаться над кронами деревьев, увидеть остров с высоты полета, блеск океана с волнами. Мун спокойно шел с остальными по лесу, потому что чувствовал их запах, а позже учуял «дорожку» от норы до водоема. Рокка не спешила, давая малышу узнать твердость коры, поиграться в разных кустах по пути к водоему. Торопиться сейчас было нельзя, а за остальных почему-то панический страх ушел. Их много — даже если кто-то нападет, то они смогут хотя бы быстро в рассыпную убежать. — Кто последний до воды, тот старый вонючий угорь! — конечно, это была Окс. За ней помчался и остальной молодняк, буквально запрыгивая и залетая в воду. — Вы же всю рыбу распугаете! — возмутился Бром, затормаживая с самой кромки. — Ты все равно побежал! — хихикнул Моб, толкая брата прямиком в воду. Младший самец недовольно вскочил на лапы, на что омега показал раздвоенный кончик языка. — На тебе! — злорадно загоготал лимончик, крыльями зачерпывая воду и обливая с ног до головы пегого. — Чтоб не зазнавался! Ты меньше меня! — Гад ты водоплавающий. — оплевывался от воды самец, отходя подальше. — Эй, Мун! — воскликнула Бром, заметив новорожденного между Тором и Роккой. — Давай к нам! — самец ударил хвостом поводе, отчего брызги дошли до последней троицы. Мун подпрыгнул от холодных утренних капель. Хоть он и чувствовал росу ранее на лапах, но не на теле же! Самец отшатнулся и завалился на бок. — Ой, ты в порядке? — Ха, сломал новичка! — гаркнул Моб, дабы задеть по больнее, но Бром резко опустил голову в водоем. Омега вопросительно наклонил голову и подошел ближе, когда в воде появились пузыри. — Ты, это, не думай топиться при всех! Еще меня обвинят!       Однако Бром был коварнее. Как только Моб оказался достаточно близко, лимонный ящер выплевывает мощную струю воды тому в лицо, застав врасплох. — Ха-ха, молодец! — засмеялась Морра, которая за этим наблюдала. Бром лишь горделиво поднимал подбородок, как законный победитель, чем только больше рассмешил наблюдательницу.       Рокка с Муном была поодаль от остальных. Морда самца постоянно меняла мимику, когда он касался воды. Вначале робко и боязливо, но потом он окунулся в новый мир. Все было так, как и говорили братья с сестрами. Вода была странная на вкус, но она приятными волнами ласкала тело изнутри, когда он ее глотал.       Жидкость обволакивала все тело, было приятно, хотелось расслабиться. Вода была чем-то другим, совершенно не твердая, она расступалась перед рептилией, однако также могла собираться во рту, скатываться по гладкой шкуре. Поразительно! А водное дно — это же что-то совершенно иное! Там песок, гладкие камни, разные растения, которые так и норовят зацепиться за конечности! — Так, теперь ты чувствуешь, как вода двигается в определенном месте и в определенном направлении? — спрашивает старшая, неспешно двигая хвостом, вызывая движение воды. Мун кивнул. — Отлично. Когда рыба будет плыть к тебе, ты сможешь это почувствовать. Но не спеши! Рыбы очень пугливые, они скользкие, будут вырываться из твоего рта, поэтому ты должен сразу и сильно сжимать пасть.       Самец был максимально сосредоточен, он старался запоминать все, что говорит мать. Мун следил только за собственными чувствами и ощущениями. Затем, как рябь воды ласкает живот, как звуки не отвлекают от цели, как мама дает себя ощупать, дабы рептилия поняла устройство их тела.       Тело Муна было еще мало, а мышцы не развиты, но Рокка коготками очерчивала каждую точку в его теле. В воде ему дали названия собственных частей тела: элероны, крылья, хвост, эхолокаторы, лапы и морда. Плавая на поверхности, самка поставила правильные движения самцу: как именно двигается хвост и крыло. В воде не было верха и низа: было лишь успокаивающее движение подталкивающих волн.       На берегу Мун попытался уловить волны воздуха, но был лишь односторонний, холодный ветер. Летать пока ему не разрешили, не сегодня. — Может, тебе отдохнуть? — поинтересовался Бром у стоящей в воде альфы. — Выглядишь неважно. — Просто организм еще недостаточно окреп. — отмахивается, хотя чувствует, как постепенно уходят силы. Хоть прохладная жидкость давала силы, они все были временными.       Бром ничего не ответил, лишь полностью оглядел маму, после чего он пошел шушукаться с Мобом. Пегая ящерица смерила ее возмущенным взглядом, после чего недовольно он затопал к Рокке и схватил ту за элерон. — А ну выходи! — воскликнул тот со стиснутыми зубами. — Ой, Моб, ну ты чего… — зажмурилась старшая, не в силах особо протестовать. — Я же ничего страшного не делаю. — Не делаешь? — округлил он и без того огромные зеленые склеры. — Эй, все! Рокка сошла с ума!       Фурии постепенно перестали заниматься своими делами, обратив внимание на говорящего. Все собрались вокруг под закатанный взгляд вожака. Рокка уже представляла то нравоучение, которое ее ждет. — Почему ты не можешь отдохнуть? — не понимала старшую Морра. — Это же так прекрасно — лежишь и все вокруг за тебя все делают! — Ну… я не привыкла, — замялась черная. — Да и не привычно мне как-то… — Никаких «но»! — топнула лапой Саран. — Ты лежишь, а все остальное делаем мы. — Да, не первый раз же уже! — согласилась Агат. — А если будешь себя плохо вести… — навис грозовой тучкой Руфус, который так остро смотрел своими красно-карими очами… — То придавлю всем телом и ты никуда не денешься! Под разрешение Тора, конечно. — он взглянул на заместителя вожака. Тот хмуро кивнул, подтверждая слова младшего. — Тор, и ты? — состроила удивленную моську черная. — Ты должна думать о себе. — серьезно произнес тот. — Мы уже не дети, и сами можем позаботиться о себе. «Не дети…» — оказывается, именно это ощущают родители? Им сложно отпустить. Сложно признать? Или Рокка просто какая-то тревожная… — И о тебе! — подытожил Бон.       Все равно было приятно альфе. О ней заботились, хоть на кого-то она сможет переложить груз ответственности, когда придет время. Скорее всего попаданка слишком серьезно ко всему относиться. Надо порой и отпускать узду ломовой лошади.       Ложиться вздремнуть, но ворочается, не может унять порой проклевывающуюся тревожность. Нужно как-то делать запасы на холодное время. Все-таки был шанс, что озеро замерзнет… конечно, на такой случай у них есть залпы или тот же океан… «Какие-то рыбы мигрируют…» — грызла совесть от незнания. Все рыбы как на одну морду, отличимы только какие-то лососи в период гона! — «Навряд ли же все и сразу!»       Как им делать запасы? Вроде как нужно рыбу закапывать… только она гниет, надолго так точно не хватит. Как-то засаливать? Для этого надо вначале морскую воду осушить. А им можно есть соленое? Хотя в осушение морской воды на листке Рокка поверит больше, чем в перелет на другие острова, которые сокрыты за горизонтом. Лететь в неизвестность страшно. Даже если путь назад останется — сил может не хватить долететь обратно. А уставшими бороздить волны океана удовольствие не из приятных. «Как же все сложно!» — оскалилась альфа, чувствуя пульсацию одного из полушарий. Порой приходилось сдерживать дыхание, ведь каждое движение эту боль усиливало. — «Так, нужно успокоиться, перестать думать. Просто перестать!»       Она когтями впилась в плоть, чтобы унять головную боль с роем надоедливых мыслей. Старалась абстрагироваться — не получилось, смирилась, а затем просто вслушивалась в то, что делают остальные.       Сейчас Муна обучала Агат. Она была в своем репертуаре: громкая, яркая, бесстрашная. С Муном практически не церемонилась, считала его равным. Возможно, именно это нужно было самцу, поскольку через пару крепких выражений сестрицы Мун как-то вошел в колею.       Самец еще не мог полностью запомнить, где находилась нора или дерево, но ему было приятно, что его братья и сестры порой закрывали глаза и описывали мир так, как его ощущают. В такие моменты они становились максимально близки друг другу. — А потише нельзя?! — громко возмутился Моб, заставив говорящих вздрогнуть. — Ты не только Рокку разбудить хочешь, но и всех хищников вокруг? — Скорее уж рыбу распугать. — невесело подметила Саран, видя пустое озерцо. — Сам орешь! — запротестовала красная. — Или тебе тоже на маму наплевать? — язвительно спародировала его Агат. Ей нравилось то, как Моб кипит, но молчит. — Ну хватит вам обоим, а? — вздохнул Бром. Хоть он живет не так долго, а уже устал от вечных перепалок сиблингов. — Вечно вы не умолкаете! — Ой, бедненький… — слащаво в унисон пролепетали главные скандалисты, после чего недовольно переглянулись. — А ну не повторяй за мной! — и все повторилось. — Это неисправимо… — трагично вздохнула Морра, готовая абстрагироваться от этого мира.       Перепалку резко прекратил точный залп в землю. Это был Тор, и вид у него был как минимум закипающий. Самец грозно вышагивал к скандалящим, отчего те прижались к земле. Никто не ожидал таких эмоций от него. — Рокка спит, а вы тут что делаете?! — тихо шипел серый, в воображении метая синие молнии в фурий, которые и слова не могли вымолвить. Однако этот шепот слышен был всем лучше любого крика. Он нависал над ними грозной тучей, делая атмосферу угнетающей. — Имейте каплю совести! — Тор говорил словами сестры, когда у той совершенно не оставалось сил объяснять по двадцатому кругу. — Прекратите немедленно!       Ему внимали, его слушали, причем беспрекословно. Рептилии прятали взгляды, смотрели на лапы, нервно вспыхивая когтями землю. Тор еще смотрел на них, ждал полного послушания, возможно, какого-либо ответа. Никто не знал.       Самец видел какой-то ужас, что промелькнул в склерах. Он осекся от самого себя, выдохнул, как учила сестра. Старался правильно дышать, дабы унять всплеск эмоций. В какой-то момент Тор даже хотел извиниться, однако извинения сами не шли изо рта, словно язык считал себя полностью правым. — А ты уверен, что она спит? — тишину нарушил Руфус, что лежал неподалеку. — О чем ты? — с непониманием взглянул старший. Карие глаза молчали, хотя хотели что-то сказать. Элерон нервно дернулся.       Отвечает далеко не сразу, словно сам боится сделать предположение реальностью. Тор нервничал, волнообразно в груди поднималась злость со страхом, дыхание участилось. — Говори! — Я не видел, чтобы она дышала. — говорит почти губами, после чего сглатывает. Фурии оглядываются, все еще не понимая сказанного, или не веря в него.       Тор оборачивается. Смотрит на черную тушу и ждет заветного вдоха, чтобы Рокка начала дышать. Этого не было. Ничего не было!       Самец подскакивает слишком быстро, за ними также последовали и остальные. Его окутывает тот самый страх, когда он видел кровавые пасти, сжирающие еще неродившихся. Тот страх, который он только-только смог пережить. Холод усиливался, когда Рокка не просыпалась ни от голоса, ни от тряски.       Сердце пропускало удары как раскаленные иглы, лапы сводило легкой судорогой. Фурии начали паниковать: те, кто был поспокойнее и понимал, что должен быть сильным, пытались успокоить остальных. Им приходилось быть сильнее, потому что помочь больше некому. — Она же… она же не могла… — Бон единственный, кто смог сказать то, что думал каждый.       Все были потеряны, никто не понимал, что делать, как спасаться, как спасать! Они не понимали, почему это случилось, все же было хорошо, Рокка смогла выкарабкаться! Или яд был с запоздалым действием?       Слезы капали на разгоряченное черное тело, Тор лежал на сестре, не желая сходить. Он был уверен, что сердце ее еще должно биться. Где-то там, за ребрами! Просто оно слабое, просто нужно прислушаться… — Что… дождь? — промямлила Рокка, чувствуя, как задыхается из-за давления. — Раздавите… — сипло проговорила она, поворачиваясь к остальным. Зрение еще плохо работало, но яркие пятна фурий разобрать точно могла. — Мама! — завопили чуть ли не в унисон. Даже Руфус с Моррой не могли скрыть слез радости от того, что все обошлось.       Особи все напрыгнули на проснувшуюся, что-то через рыдания пытались объяснить, кто-то в виде Брома, Агат и Моба агрессивно кричали, обвиняя вожака в том, что та перепугала их. — Я просто уснула же… — чаще заморгала в непонимании кареглазая. — Просто?! — возмутился Руфус. — Мы тут чуть за предками не пошли! — Перепугались все! — вторила ему Морра, стирая слезы. Саран кое-как успокаивала близнеца, который уже готов был топиться, если мама погибла бы из-за его оплошности. — Все хорошо теперь, я не умерла и с вами! — пыталась приободрить всех попаданка, однако сама понимала, насколько это сейчас бесполезно. Столько стресса за пару дней! — Так, идите все ко мне, будем тискаться!       Только все уже пошли выполнять обязательные обнимашки, как Тор остановил всех отказом. — Нет, нельзя! — повторил он, дрожа как осенний лист. Самец был почти что в истерике. Он старался не дышать и не говорить, потому что иначе из глотки выходил жалобный протяжный вой.       Рокка смотрела на него и понимала, как тому было страшно. Так, как никому из всех, ведь он уже терял. — Дыши, — попросила старшая, приближаясь к брату. Тор мотал головой, не слушался. Самка начала волноваться. Она-то понимала, что дыхание необходимо, чтобы успокоится. — Просто дыши, так надо. — все повторилось. — Тор, прошу, ну ради меня. Хотя бы обними. — Ты слаба! — волновался, боялся, что столько туш могут навредить.       Альфа сама подходит, сама облизывает щеку, сама кладет ему голову и обхватывает хвостом. Прижимает так сильно, чтобы унять дрожь. Конечно, выходит далеко не сразу. Все его тело напряжено, Тор словно не дает себе принять это тепло. Однако к ним стали присоединяться остальные фурии, которым сразу становилось комфортно в объятьях друг друга.       Они так лежали долго, не торопясь домой. Каждый успокаивался как мог. Рокка старалась рассказывать какие-то шутки, которые мало чем помогали. — Знаете, мы чудом выжили. — попаданка решила рассказать о родных, которые своей жизнью спасали их всех. — Старшие, наши родители и другие родственники, спасли нас, чтобы мы стали сильнее и продолжили род. И мы сражаемся с трудностями, как можем. Пока мы маленькие — это будут маленькие проблемы, но по мере взросления проблемы будут больше. И это сейчас нам кажется, что наша проблема огромная, однако спустя года, она покажется легкой. Также и сейчас — мы справились с еще одной проблемой. — И что нас тогда ждет впереди? — шмыгнула Окс, прячась под крылом Бона. — мне даже страшно представить! — Другие драконы, — Рокке самой было жутко это понимать, однако правду лучше сейчас рассказать. — Они в разы сильнее, агрессивнее, больше нас. Пока мы маленькие, мы обязаны учиться выживать. Вместе, конечно, мы сила. Но и по отдельности должны быть сильны! Каждый должен научится защищать себя в первую очередь, и только тогда сможете защитить друг друга. — Они могут нас съесть? — скривился Бром. — Как мы — рыбу. — Не знаю… — опускает голову самая старшая. — Однако мы не можем этого отрицать. Даже если сейчас на острове никого нет вражеского, это не значит, что его не будет позже.       От услышанного фурии вздрогнули и прижались друг к другу плотнее, как бы ища поддержки и одновременно защищая. — Есть то, что может быть страшнее драконов. И это люди.       Альфа рассказывала о людях, как те выглядят, как те эгоистичны и жестоки. Конечно, она затронула тему «добряков», которые могут подкормить или даже починить сломанное крыло, но полностью верить нельзя. — Добрых мало. — как печальный вердикт. — И не в каждом добряке истинное желание только помочь. Они могут использовать нас, драконов, как ездовых лошадей. Заставлять таскать тяжелые вещи или вообще сражаться!       Да, Крот было тяжело говорить о людях — о себе — плохо, но сейчас иначе быть не могло. Пусть фурии бояться, ненавидят людей, но будут держаться от них подальше! С ними опаснее, чем без них.              Через время, ближе к вечеру, многие уже зевали, явно уставшие. Рокка предложила вернуться и лечь спать, учитывая все отягощающие обстоятельства. Попаданка понимала, что может сбиться ритм у малышни, но она готова простить сегодняшний откос от графика.       Материнское сердце болело, наблюдая за тем, как рептилии не походили сами на себя. Даже Саран и Бон лежали без сил. И так продолжалось пару дней: никто не мог летать или заниматься плазмой. Кое-как они охотились и вновь возвращались домой, много спали. Новые особи тоже не появлялись.       Рокка замечала, как Тор вновь стал тревожным, как пристально он следил за каждым ее шагом. Он просыпался по ночам и проверял ее дыхание. Даже Окс не могла поднять ему настроения. С ним нужно было поговорить, потому-то она словила момент, когда они будут в одиночестве. — Тор, ты слишком нервничаешь. — сказала сразу в лоб и пожалела. — А как мне еще быть? — взорвался самец. — Я боюсь за тебя! — Знаю, — кивает, стараясь быть спокойной. — Как я — за всех вас. Это нормально. Просто не надо так сильно. — Тебе легко говорить… — он стал зарывать когти в землю, стараясь не вспоминать первые минуты жизни и первые воспоминания.       Рокка ложиться рядом и укрывает его крылом. Тор отворачивается, скрывая влагу в синих склерах. — Я никогда от тебя не уйду. — Крот понимала, что слова по сути без смысла, который бы засел в душу, но сейчас у нее совсем нет идей, как лучше преподнести информацию. — Потому что хочу сражаться за эту жизнь. И каждый из вас будет это делать. Ты рано повзрослел и совсем не так, как должен был — не через страх. Страх в большом количестве мешает… — Как он может мешать? — хоть Тор и спрашивал, он приблизительно знал ответ. — Мешает жить. — Рокка смотрит на брата, который так и не повернулся к ней. — ты плохо спишь, в голове будто насекомые постоянно жужжат. И ты пытаешься от них избавиться. Но не выходит, ведь сам себе одновременно и запрещаешь. — сейчас она говорила то, что беспокоит и ее душу. — И все это одолевает меня почти каждый день.       Подействовало, Тор поднимает на нее удивленный взгляд. — Да, именно, — кивает на его реакцию. — Я боюсь за вас, боюсь за себя. На мои плечи оставили всех, ты же помнишь, хотя я такой же ребенок, который ничего не знает о жизни. Да даже остров! — Но ты не одна. — воскликнул самец. — У тебя есть мы, мы поможем! Возьмем часть ноши… — А ты? — с хитрым прищуром спрашивает, намекая на то, что заставило Тора задуматься. — Ты тоже не один, раздели ношу со всеми. Бояться — не плохо. Плохо то, что страх может стать бесконтрольным. Вот представь: дракончик боится выходить наружу, что с ним будет, если он не будет есть? Ослабнет и умрет. — А если я боюсь не выходить из норы, а боюсь вашей смерти? Твоей, Рокка! — крик души — и глаза снова взмокли. Не только Тора. — Ты мое все, моя семья, моя родная сестра! Ты заменила мне родителей, спасала, учила, кормила! Я не могу без тебя… и не хочу!       «Все когда-нибудь умрем.» — так бы сказала Даниэлла из другой жизни, однако сейчас Рокке нужно говорить другое. — И не будешь. — сглатывает ком, понимая, что нужно говорить дальше. — Мы будем спасать друг друга и дальше, не дадим умереть. — Я никогда не дам тебя в обиду. — Тор зарывается в грудь сестры, и становится так тепло. — Всегда-всегда, — соглашается черная. — Поверь, у тебя получится. И борись со страхами, с тревогой, не они будут властвовать над тобой. — Это сложно… — Да, невероятно сложно, по себе знаю. — сильнее прижимает брата к себе. — Но мы сильнее всего этого, поэтому давай вдвоем сражаться.       Тогда они поговорили по душам, и Рокка была рада, что могла хоть как-то ему помочь. Осталось так и с остальными сделать. Вот, она уже заметила на камне знакомых ящериц, но остановилась, когда услышала их диалог. — Почему так сложно жить. — пробормотал Бром, недовольно хмурясь. Он лежал и грелся на камне, как и собеседники. Стояла противная духота, словно вода была вместо воздуха. И даже солнце не могло растопить холод в душах. — Да… мы такие слабые… — согласилась Окс, у которой тоже не было желание выдавливать из всего позитив. — Не слабые! — воспротивился Руфус, у которого было свое мнение на этот счет. Удивительно, но он один из немногих остался уверенным в завтрашнем дне. — Мы просто дети, которые вырастут и будут самыми сильными и опасными. Просто нужно время, усилия! — А когда нет сил, то что делать? — жалостливо спросила Саран, подняв взгляд на старшего. В ее желтых глазах была печаль, бессилие, разочарование. — Отдохнуть и снова в бой! — Руфус все еще был непоколебим. — Уж не тебе у меня спрашивать! Вон, посмотрите на Муна! — он дернул головой в сторону тыквенной особи, которая нашла в себе силы сражаться. — Он просто слишком мал, чтобы понимать некоторые вещи. — фыркнул Бром, отворачиваясь.       Мун действительно отошел от стресса раньше всех. Он был мал и любопытен. Его сердце не успело покрыться мутной пеленой, а душа горела желанием все изучить. Самца все еще брала злость, что он спотыкался и натыкался головой о каждый камень или ствол. Это раздражало, голова, кажется, уже не могла выдержать такого натиска. И он начал стрелять залпами. Просто так, чтобы внутри не жгло магмой. Агат говорила, что такое бывает, когда кто-то злиться. — Эй, аккуратнее! — пискнул Бром, когда под камень попал целый залп. Остальные фурии тоже вскочили на лапы. — Ой, прости! — пискнул виновник. — Я просто… не знаю… — Практикуешь залпы на ходячие мишени, молодец! — хихикнул черно-белый, довольно хлопая закрылками, однако Брому не было так весело. — Мне правда жаль. — Мун никогда виновато не опускал голову. Он не знал, что так не принято делать. — Ну, спасибо что не убил хоть. — саркастично хихикнул лимонный, удаляясь восвояси. — Знаете… — призадумался Мун, после чего вновь выстрелил в другую сторону, где было дерево. — А залпы при ударе отличаются по звуку друг от друга. — Это как? — спросила Окс, заинтересовавшись. — Если плазма попадает на дерево, она ударяется с более глухим звуком и после начинает шипеть, затем появляется противный дым. Если о камень, то звук звонкий. — объяснил самый младший.       Окс повторила то, что он сказал, но она особо разницы не услышала. — Ух ты, значит, ты действительно стал лучше ориентироваться! — ахнула белоснежная, нахваливая оранжевого. — А еще, если ударять на разном расстоянии, то сможешь так понять, сколько до предмета. — предложил Руфус. — Просто считай после того, как выстрелишь.       Рыжий повторил то, что ему советовали. И действительно, если считать как шаги, то можно понять, какое расстояние. Это счастье, которое видел Руфус, ему запало в душу. Казалось, он смог кого-то вдохновить. И плевать, что кто-то саркастично фырчит, считая, что у Руфа нет ни души, ни сердца!       Слепому пришлось приноровиться, но это дало свои плоды, за что он был благодарен всем, кто верил, кто не оставил и подсказывал. Самец старался не стоять в стороне, также помогать охотиться. Все его жалели, уговаривали ничего не делать и предоставить «дело старшим», однако он настаивал, старался идти впереди всех, доказывая, что выучил дорогу, что может ориентироваться. Мун не видел гордости старших — он ее чувствовал. Особенно когда стал ловчее ловить рыбу, прямо у рта тех же Агат или Тора, с которой позже делился. Все относились к этому с долей юмора.       И вот сейчас, когда фурии вновь тренировались в духоте, на них упало пара капель. Никто не предал этому значения, как и сгущающимся тучам или странному запаху. — Может, все-таки зайдем? — поинтересовался Бром, оглядывая собратьев. Мун все еще принюхивался, не понимая, что же это за запах, который он чуял и раньше, но аромат не так настырно проникал в рецепторы.       Следом откуда-то издали единожды послышался гром, который заставил маленькие тельца покрыться изнутри мурашками. Они всем нутро прочувствовали то, как вибрировал окружающий воздух. — Думаю, он прав. — согласилась Морра, все еще смотря вдаль и ища молнии. — Надеюсь, он будет не таким страшным, как этот грохот. — поспешил Бон в нору. За ним последовали и остальные.       Мун шел одним из последних. Он-то и попал под дождь. Его окутало множество падающих отвлекающих капель, пропали всякие запахи, он был потерян в пространстве, полный вакуум. Не было слышно даже сиблингов, которые пытались позвать к себе. Грохот, пробивающий в дрожь, скрывал их голоса. Мун подпрыгивал от каждого звука, чувствовал, как кожа вибрирует вместе с небесами. — Он же простынет! — воскликнула Окс. — Плевать, что простынет, он идет не туда! — после слов Агат в темнеющем небе сверкнула молния, которая всех заставила вжаться.       Мун действительно бежал в другую сторону, потеряв какую-либо ориентацию. Растерянный, напуганный, легкая добыча. Фуриям стало страшно, когда буквально возле самца ударила молния, из-за которой он от страха завалился на бок, боясь шевелиться. — Я за ним. — с этими словами Руфус выбегает наружу, его никто не успел отговорить, да и не собирался он слушать кого-либо. Просто была цель спасти, остальное может и подождать. — Эй, вставай! — скомандовал Руфус, нависнув над младшим. Самец все еще плохо соображал, а нервы у спасающего были накалены. Молодой альфа кусает слепого за элерон, заставляя подняться.       Они так бегут в нору, Мун шел очень туго, боясь наступить на мокрую землю, ведь не знал, что та может скрывать. Однако добрались они быстро и без происшествий. С них стекала вода прям в логово, Моб даже отшутился, что готов их выгнать, пока те не просохнут вместе с тучами, на что получил подзатыльник от Агат.       Фурии кучнее прижались друг к другу, чтобы согреться. Саран как самая храбрая решилась выйти к дождю, который сейчас ее так привлекал. Хотелось заниматься прямо так, под ним, под раскатистыми молниями, однако собственный близнец ее больно укусил за хвост и засунул обратно под крышу. «Надеюсь, нора не заполниться водой.» — думала Рокка, чувствуя, как земля постепенно взмокла, намекая, что желание попаданки вновь не будет исполнено.       Это был их первый дождь.