message man

      Данила забывал каждый раз, как говорил неправду. Для него эти слова были практически пустым звуком, но он старался сделать их сладкой усладой для того человека, которому это говорил. Все было именно так, как он хотел, пока Неред не стала уделять ему больше времени, чем ему было надобно. Лиза была жизнерадостной и воодушевленной с самого начала их встречи, казалось, она никогда не слышала о негативных эмоциях в любых их проявлениях.       Когда девушка испытывала неподдельную радость, Данила создавал себе эйфорию искусственно. С новым зип-локом голос матери в голове звучал все тише и отдаленнее. «Когда-нибудь ты сторчишься, и тебе никто не поможет,» - говорила она, и на трезвую голову Кашин даже соглашался с этим.       Данила Кашин ушел из жизни добровольно. Даже после своей смерти рыжий сыграл свой спектакль на высшем уровне, искусно манипулируя человеческими эмоциями, где главной актрисой выступала Лиза Неред. Может быть, он не задумывал о том, как будет развиваться жизни других людей, но отменять тот факт, что от его действия пострадали все, не стоит.       Данила был хорошим человеком в глазах людей, особенно, в глазах Лизы, но затяжная депрессия, о которой он никому не рассказывал, наркотическая и алкогольная зависимость были выше его собственной жизни.       Он сделал одно действие, за которым последовала цепная реакция других. Он лишил Руслана лучшего друга, Лизе разбил сердце, которое вряд ли когда-нибудь бесшовно зарастет, оставляя на нем громадные рубцы. Света лишалась собственного покоя, потому что все равно была неравнодушна к когда-то близкому человеку. А виноват ли он был? Кто настоящий виновник?              Каким-то чудом Лизу и Руслана отпустили, не выдвинув никаких обвинений. Гридин взял на себя всю ответственность, чем очень сильно озадачил своего коллегу, ожидавшего повышения.              — Что теперь будет с Совергоном? — спросила Лиза у следователя.              — Посадят, скорее всего.              — Можете не выдвигать наши обвинения? Ему и так досталось.              — Посмотрим, что будет, — произнес Гридин.              Мужчина проводил их до выхода из отделения полиции и остановился посреди холла.              — Берегите себя, у вас еще вся жизнь впереди.              Они поблагодарили следователя и переступили порог здания, выходя на прохладную улицу. Вдохнув полной грудью, Лиза чуть не закашлялась от ледяного воздуха в легких. Обернувшись, Неред заметила в окне фигуру уставшего Гридина и улыбнулась. Она не могла быть уверена, но, кажется, ей улыбнулись в ответ.       Руслан и Лиза решили прогуляться в тишине.       Нос парня уже почти не кровоточил, но опух и поменял цвет на фиолетовый, поэтому парень натягивал капюшон как можно ниже, чтобы прикрыть переносицу. Губа Лизы выглядела менее устрашающей, но небольшая опухоль присутствовала. Разводы от крови до сих пор были в районе носа и подбородка, как бы Лиза не стирала их в туалете отделения.       Пара пересекла несколько улиц, кафе и магазинов, пока не оказалась вновь на Зеленом мосту. Остановившись практически на середине, Руслан достал пачку сигарет.              — Что на этот раз, Нэнси Дрю? — спросил Руслан, прикуривая и обдавая горько-сладким ароматом расстояние между ними.              — Ничего, — произнесла Неред, засовывая руки в карманы. — На этот раз это конец.              — Что ты хочешь этим сказать?              — Я ошибалась.              — Не верю, что ты это признала. Дайте мне календарь, нахуй, отмечу этот день, — Руслан выпустил дым изо рта, затягиваясь на этот раз сильнее.              — Заткнись, Руслан. Дай лучше затянуться, — Лиза протянула руку к сигарете парня, на что тот отпрянул.              — Не-а, не позволю тебе травиться этой хуйней. Начнешь и не остановишься. В пизду это, — подытожил парень.              Неред оперлась локтями о чугунные перила, наблюдая за стайкой летящих серых голубей. Девушка вспоминала, как ей нравилось, когда пальцы Дани внезапно касаются ее руки, когда она что-то передавала ему. Ей нравилось слушать его любимую музыку вместе с ним, пытаясь подпевать, хотя она вообще не знала слов. И ей нравился Даня, весь неуклюжий и громадный, с постоянным хаосом на голове, улыбающийся и пьющий дурацкое пиво из полторашек там, где это делать было нельзя. Но Кашин был совершенно другим человеком, не таким, каким видела его Лиза.       Лиза чувствовала, как ее взгляд мутнеет от подступающих слез.              — Знаешь, я думала, что Данила не способен на это. Оказывается, просто я не способна принять. Я видела глубинные смыслы, когда все было на поверхности, понимаешь? — сказала Лиза, чувствуя, как груз на ее сердце, кажется, становился легче, — Не знаю, может у меня отключился мозг из-за того, что он мне нравился? А может это все мой эгоизм, потому что я хотела верить, что я была ему нужна? А если это был его план? Что если это была его большая шутка с грандиозным уходом?              Руслан смотрел на девушку с сожалением, пока она небрежно растирала слезы по своему лицу.              — Ты был прав. Я совершенно его не знала. Я придумала человека, который был лишь плодом моего воображения. Я яростно пыталась найти то, чего нет! Господи, Руслан, я такая идиотка!              Тушенцов прижал девушку к своему плечу, крепко обвивая руками ее содрогающееся в неистовом рыдании тело. Ветер вокруг по-прежнему бушевал, стараясь разрушить крепкие объятия, но безуспешно. Лиза наконец могла дать волю своим эмоциям, и она плакала навзрыд, совершенно не стыдясь того, что люди вокруг могут странно смотреть на побитого парня, крепко обнимающего девушку. Она плакала, пока ее голова не начала раскалываться, пока слезы полностью не впитались в парку Руслана, он не расслаблял объятий ни на секунду.              — Ты не должна винить себя в том, что чувствовала к нему, — произнес парень куда-то в светлую макушку, пока Неред все так же прижималась к нему. — Если ты уверена, что Данила был хорошим человеком, не меняй своего мнения. Самое лучшее, что мы можем сделать для себя и для него – это помнить. Все оказалось не так, как нам бы хотелось, но это не значит, что это порочит нашу память о нем. Это был его выбор, неважно хороший или нет.              — Ты опять прав, — пробубнила Неред в грудь Руслана.              Девушка отлипла от парки, оставляя темное пятно слез. Ее лицо было немного опухшим и красным, а волосы растрепались, и Неред пыталась дрожащими руками заправить их за уши. И, Боже, Тушенцов никогда не чувствовал такой привязанности и симпатии к человеку. Он бы хотел вновь прижать ее к себе и не отпускать.       Руслан винил себя (даже до сих пор винит), что он познакомил их с Кашиным. Тушенцов не мог простить себя за то, что он задумывался об этом и после смерти Дани, наблюдая как Лиза пытается оправдать его поступок.       Все эти события, длившееся несколько месяцев, принесшие с собой горечь, были толчком, который Руслан наконец смог почувствовать. И он думал, что если не сейчас, то этого никогда не произойдет.              — Может пойдем в «Лигейю» и пожрем за счет Зарыковской? — спросил Руслан.              — Если она впустит нас в таком виде, — усмехнулась Лиза.              — У меня уже есть опыт в драках, — улыбнулся парень, показывая указательным пальцем на свой разбитый нос.              Пара повернулась и последовала медленным шагом по мосту. Тушенцов сделал первый, и он был уверен, что не последний, шаг на пути к чужому сердцу. Парень приобнял девушку за плечи, прижимая к себе. Лиза ничего не сказала и поместила свою руку на его поясницу.              — Скорее опыт, схватывания по ебалу, — засмеялась Неред.              — Заткнись, Неред, — беззлобно произнес Тушенцов, подхватывая смех девушки.              — Через пару дней будет концерт одной группы, не хочешь сходить?              — С тобой куда угодно, — произнес Руслан, смотря прямо в глаза, — но только, чтобы это не закончилось ментовкой.              Девушка засмеялась, от чего некоторые прохожие обернулись на странную пару.       Маленькие хлопья снега опускались на асфальтобетонное покрытие и тут же таяли. Зима началась, оповещая о новом временном цикле. Дороги и карнизы зданий постепенно покрывались белым налетом, и лишь люди оставляли на нем свои следы.       В центре Петербурга в своей студии Света Турбина, не писавшая уже в течение полугода, решила взять в руки краски. Вдохновение отчаянно покидало, а последние работы выглядели тусклыми и неинтересными. Но сегодня, в этот самый день, она писала, не прерываясь и не делая передышек. Лишь когда она закончила, она улыбнулась своей работе и отложила палитру на рабочий стул. На холсте на нее смотрел веснушчатый парень с огненно-рыжими волосами.       Все должно было идти своим чередом.