Операция: вернуть Итачи

Саске продержал брата в стазисе трое суток. Наруто, хоть ему и было любопытно, оставаться в лесной хижине так надолго не мог, а потому братья Учиха остались наедине. На второй день Саске перенес брата наверх, на более подходящую для человека постель. И эти три дня он посвятил наконец расшифровке добытых некогда секретных свитков из Песка, изредка отвлекаясь на сон, еду и фиксирование жизненных показателей у погруженного в искусственный сон клона. На четвертый день он позволяет Итачи проснуться. Он не знает, как тот отреагирует, примет ли за похищение или сразу признает в незнакомом взрослом мужчине своего брата, но на всякий случай готовится к худшему. Он запирает все выходы из хижины, убирает все острые предметы и подготавливает на всякий случай смирительную рубашку. Даже если Итачи заартачится и не захочет радоваться полученной возможности начать жизнь заново, Саске его переубедит. И у того просто не останется другого выхода, как подчиниться. Пока Итачи приходит в себя, Саске медитирует. Он не погружается глубоко, чтобы быть в состоянии отследить сам момент пробуждения, однако нервозность и непривычное чувство предвкушения растворяются и больше не отвлекают. Итачи тратит всего две секунды на то, чтобы прийти в полную боевую готовность. Минуя стадию сонливости, дезориентации и растерянности, босой и безоружный, он одним прыжком перемещается за спину Саске и надавливает тонкими пальцами на сонную артерию. Саске позволяет. Он долго, почти вечность в течение этого стремительного прыжка, который не стал для него неожиданностью, размышлял, как поступить. Уйти с помощью простого трюка с подменой - но тогда драка может затянуться, ведь несмотря на нетренированность свежесозданного тела и банально разные весовые категории, Учиха Итачи оставался грозным соперником. Дело может принять дурной оборот, когда Саске придется защищаться всерьез - и тогда он покалечит или даже убьет брата, и тогда придется начинать все сначала. Другой вариант - перехватить Итачи в полете и зажать его в болевом захвате, пользуясь как раз временной слабостью, разницей в весе и нынешних возможностях, и потом спокойно объяснить, что и как. Хороший план, однако тот очень вряд ли будет всерьез прислушиваться к агрессору (и впоследствии доверять ему). А Саске нужно, чтобы между ними установилось хотя бы минимальное доверие, ведь еще неизвестно, какие дополнительные ментальные проблемы может принести само принудительное воскрешение и как это вообще скажется на психическом здоровье Итачи, ведь прецедентов раньше не было. И наконец вариант, где Саске сознательно позволяет брату диктовать условия: чувствуя себя в более выигрышном положении, Итачи скорее прислушается к его словам и аргументам. Немного опасно, да, однако Саске выбрал наиболее стратегически выигрышную линию поведения. И дело вовсе не в том, что Саске не может заставить себя снова причинить Итачи боль, снова стать причиной его возможной смерти. Поэтому он остается сидеть на месте, и когда Итачи предупредительно нажимает на его сонную артерию, его пульс даже не повышается. Не самая смертельно опасная ситуация в его жизни, если честно, даже не в десятке. - Где я и что тебе нужно? - хриплым голосом тихо спрашивает Итачи, и у Саске тянет под ребрами при звуке знакомого голоса. Он так скучал. - Ты в лесной хижине на территории страны Огня. Тебе не угрожает опасность, потому что если ты присмотришься, то узнаешь во мне Саске. - Саске? - дыхание Итачи на секунду сбивается, и он просто-напросто тянет его за волосы, поворачивая лицом к себе. Тот терпит, хотя и не привык к подобному бесцеремонному обращению. Он задействует самый беспроигрышный аргумент- активирует шаринган в правом глазу, раз левый, отмеченный риннеганом, все еще прикрыт челкой. И, как и ожидалось, это работает гораздо лучше долгих разговоров и объяснений. Итачи отпускает его и отходит на несколько шагов, все еще внимательно наблюдая. Саске интересно, о чем он думает и к каким выводам приходит, но все также сидит в позе лотоса, позволяя себя рассматривать. - Прошло шестнадцать лет после войны. Мне тридцать три года, - говорит он вслух. - Ты вырос и стал ещё сильнее, - согласно кивает Итачи и чуть заметно хмурится. - Для чего ты призвал меня? Тебе угрожает опасность? Саске поражается, насколько явно читается его обеспокоенность и забота. Как быстро Итачи перешёл в модус старшего брата, готового защищать от неведомой опасности. Черные глаза медленно наливаются алым цветом, и в итоге красную радужку разбавляет всего одна черная запятая. «Поразительно», - думает Саске, удивляясь тому, как быстро Итачи смог активировать шаринган в новом теле. У самого Саске, когда он тестировал выращиваемые образцы, могло уходить по паре часов, прежде чем Шаринган подчинялся его воле и проявлялся в искусственно созданном глазу. Полузабытое, почти детское восхищение перед чужим гением щекочет под ребрами. И в это же время Итачи встревожен. - Что-то не так. В прошлый раз я был на пике своих сил. - Это не техника нечестивого воскрешения, - согласно кивает Саске. - Из плюсов: ты не находишься ни под чьим контролем и можешь жить в этом теле хоть десятилетиями. Из минусов: некоторым вещам придется обучаться снова, с нуля. Итачи оглядывает себя и кажется наконец обращает внимание, что он не в привычном облачении Акацуки. Не то чтобы его нагота смущала хоть кого-то в этой комнате, но это попросту невежливо. Итачи сдергивает простыню с постели и обматывает вокруг своих бедер. - Ты сказал… десятилетия. Зачем? Саске с тоской наблюдает, как брат подчеркнуто равнодушно чуть наклоняет голову вбок. Столь юный, но совершенно не доверяющий подаркам судьбы. Прежде не получавший от этих подарков ничего хорошего. Саске пожимает плечами. «Потому что я могу», «потому что я сломан без тебя», «потому что только так правильно» - любая из этих фраз сошла бы за ответ, однако ни одна из них не отображает истину. Которую Саске и для себя-то сформулировать не может. Весь оставшийся день они проводят в беседах о годах, что прошли с момента их последней встрече. О взаимных ошибках они не вспоминают, о будущем пока и не заикаются. И пусть пока все очень зыбко, Саске рад и спокоен. … - И сколько мы тут будем находиться? - Итачи замирает в продольном шпагате, когда Саске заходит в комнату. Мужчина спокойно протягивает ему маску Анбу. - Не каждый сможет узнать тебя в лицо, однако много твоих старых знакомых все еще живут в Конохе. Пока Хокаге не позволит обнародовать твою личность, тебе придется пользоваться маскировкой. Итачи равнодушно пожимает плечами. - Это не слишком меня волнует. Но мне хотелось бы познакомиться с твоей семьей, если можно. Позже я могу уйти. Саске сжимает челюсти, чтобы не сказать какую-нибудь резкость. Несмотря на предыдущий вечер, они так и не достигли того уровня близости, который был в их детстве. И на который Саске втайне надеялся. - Война завершилась, тебе более незачем уходить из Конохи, - глухо сказал он, отведя взгляд. - Как и тебе, отото, - хмыкнул Итачи, поднимаясь с пола. В темной футболке с яркой эмблемой клана Учиха он казался еще младше. - Однако насколько я понял, ты там не живешь. И если деревня так и не приняла тебя, почему со мной должно произойти иначе? - Я не живу в Конохе постоянно по собственному желанию, а не из-за того, что меня кто-то не принимает, - высокомерно заметил Саске. - Деревня под защитой Хокаге, но за ее пределами происходит много скверных вещей, с которыми необходимо разбираться. Итачи только недоверчиво качнул головой. - Не так я представлял твое будущее, Саске. Они помолчали. - Вместе с маской Анбу Хокаге прислал форменку. Как только будешь готов, переодевайся, и мы отправимся домой. Мужчина вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Итачи вновь занялся растяжкой.