Приключения черного зонта

Майкрофт Холмс не терял самообладания лет с восьми. Чувство собственного достоинства в нем было настолько велико, что никто и ничто не могло вывести его из равновесия и пошатнуть уверенность в собственных силах. Остальные же чувства всегда были для него чужды, и Майкрофт был убежден, что так и останется впредь. До одного нелепого, совершенно идиотского эпизода. Ему нужна была «нянька» для Шерлока. Этим вопросом занималась Антея, которая предоставила на суд Майкрофта трех кандидатов. Первый — самовлюбленный начинающий детектив-инспектор Диммок, кандидатуру которого Холмс отмел сразу же. Второй — заместитель суперинтенданта — тоже был отвергнут незамедлительно: его габариты не соответствовали ритму жизни, в котором существовал Шерлок. Третьим был Лестрейд. Искренний, честный. Спортивный. Да, он был именно тем, кто сумеет примириться с шерлоковыми закидонами. Уговорить этого бобби работать с братцем не составит никакого труда. Но вот незадача: Антее Лестрейд оказался не по зубам. Специалист по вербовке также умыл руки, и в дело волей-неволей пришлось вступить самому Майкрофту. Больше всего на свете Холмс ненавидел, когда рушатся его планы, а этот несносный Лестрейд оказался именно тем, кто разрушил его четко составленные, миллион раз продуманные и просчитанные планы. Холмс собрал на него достаточно компромата и собирался предъявить ему все грешки юности, если Лестрейд станет упрямиться. Но, к изумлению Холмса, тот согласился. — Я буду работать с вашим братом, но не буду шпионить для вас. Точка. Угрозы оставьте при себе. Моих людей вряд ли можно еще хоть чем-то удивить, после общения с Шерлоком-то! — В каком смысле? — В том самом, что он уже рассказал всему отделу о подробностях моей личной жизни! — Вам не помешает приобрести пару новых костюмов, инспектор. — И деньги свои оставьте при себе. Дорогой костюм или зонт не делают из человека Человека. Майкрофту бы вычеркнуть этот эпизод из памяти, да только по сей день это так и не удалось осуществить. Он внимательно следил за отношениями брата и этого инспектора и в какой-то момент понял, что его обуревает зависть к Шерлоку. Сперва этот нелепый бобби, потом доктор. И миссис Хадсон, и эта мышь Хупер — все они были у Шерлока, любили его, восхищались и считали его другом. Что там думал обо всем этом сам братец, Холмс-старший знать не желал, но зависть в его душе ширилась, заставляя работать еще яростнее, лишь бы не думать о собственном одиночестве. А позже пришла Ревность. Майкрофт следил, как Шерлок и Грег низко, голова к голове, склонялись над документами, как общались друг с другом, как братец искренне улыбался, глядя на Лестрейда, когда тот не видел, — и ревновал, ревновал, ревновал. И Майкрофт так ненавидел себя за это, что едва не задыхался от обуревавших его чувств. К счастью, ничто не вечно. Вот и одержимость Майкрофта спустя какое-то время ослабла. Он свел к минимуму общение с братом, поручил мониторинг взаимоотношений Шерлока с его окружением Антее и вплотную занялся делами любимой Англии. Лишь время от времени он позволял себе приезжать на места преступлений в те моменты, когда там находился Лестрейд. Приезжал лишь тогда, когда ему необходимо было почувствовать себя Человеком. Эта незапланированная встреча с инспектором на Бейкер-стрит выбила Холмса из колеи. Он моментально считал с Грегори усталость после бессонной (сидел на диване?!) ночи, панический страх при виде Майкрофта и мольбу в глазах при взгляде на Шерлока… Но что произошло с инспектором, Холмс-старший понять не сумел. В отличие от брата. Тот, очевидно, точно знал, во что вляпался Лестрейд, и был полон решимости помочь. Что ж, у Майкрофта и без проблем инспектора забот хватало. Если братцу так нравится этот полицейский, пусть он сам с ним и разбирается. Единственное, что сейчас волновало Холмса, — для чего Шерлоку понадобился его зонт? И он был полон решимости выяснить это.