Это не моё дело...

Баки всё слышал. Он стоял за дверью и слышал всё. Каждое пропитанное гневом слово Старка и неуверенное возражение Питера. И вдруг он почувствовал боль: не его собственную, а… его соулмейта? Смешиваясь с его чувствами, она заполнила его целиком — Барнс больше не мог это вынести и ушёл.  — Питер, что с тобой тут… — Романофф, даже не постучавшись, вошла к нему в комнату: мальчик лежал на кровати, отвернувшись к стене, его плечи немного подрагивали — он плакал. — Эй, малыш, расскажи мне, что произошло, — Питер повернул к ней своё заплаканное лицо. — Ну-ну, тише, Пит. Иди ко мне, — Наташа притянула его в объятия.  — Я… я не понимаю… М-мистер Старк… Он… он так рассердился… П-почему он… так рассердился? — слова Питера прерывались тихими всхлипываниями. — Зачем он… так… такое сказал?  — Послушай, Питер… Вы с Барнсом ни в чём таком не провинились… Вы ведь просто гуляли, да? — он кивнул. — Просто Тони, он… он очень сильно тебя любит. Он волнуется за тебя. А Барнс… Барнс, сам того не желая, причинил Тони много боли — Тони боится, что Барнс сделает больно и тебе.  — Но Баки не…  — Я знаю, Пит, знаю, что ты ему веришь, но Старку очень непросто его принять. Верю, что он никогда не захочет обидеть тебя, потому что ты первый, кто отнёсся к нему, как к обычному человеку, считай совсем не зная, кто он такой — Барнс очень это ценит и дорожит этим, — успокаивая подростка, Наташа перебирала в руках его волосы. — Они оба всегда будут желать тебе лучшего. Но ты должен понять Тони, ведь Барнс… — тут она поняла, что сболтнула лишнего, и осеклась, но поздно — Питер всё заметил.  — Что Барнс? Что он сделал мистеру Старку?  — Я не думаю, что это хорошая идея, чтобы я тебе обо всем рассказала…  — Я хочу обо всем знать. Прошу, расскажи мне.  — Нет, Питер, здесь мне придётся тебе отказать… Пойми, это не моя тайна — я не имею права её разглашать. Сейчас это не так важно, поверь. Важно то, чтобы ты понял Тони и не сердился на него, поговори с ним — вот лучшее, что я могу тебе посоветовать. Но сейчас отдохни, постарайся ни о чём не думать, хорошо?  — Хорошо, Наташа, — сдался Паркер.  — Ну вот, наконец-то имя моё выучил — а то всё «мисс Романофф», «мисс Романофф», — она легонько пихнула его в плечо, подмигнула и оставила в комнате одного. *** В дверь постучали.  — Кто там? — крикнул Питер.  — Паучок, это я… — тихо отозвалось из-за двери. — Можно войти?  — Да, мистер Старк, конечно, — тот зашёл в комнату.  — Питер, я бы хотел извиниться перед тобой… — Паркер открыл было рот, но Старк не дал ему заговорить. — Нет, не перебивай. Пожалуйста. Я действительно должен извиниться. — «Они что, по одному сценарию с Барнсом говорят» — подумал парень, но решил всё-таки не перебивать. — Я не должен был повышать голос, а тем более кричать на тебя. Извини. Ты прав, я совсем не знаю Барнса, но волнуюсь за тебя я потому, что знаю, хотя, надеюсь, знал, того, кем он был — Зимнего Солдата. Кэп не раз говорил мне, что две абсолютно разные личности, но ему-то легко — он-то знает своего друга. А я нет.  — Что сделал Зимний Солдат? Что он сделал вам?  — Он убил моих родителей, — ответил Тони без всяких прелюдий. — Он. Убил. Моих. Родителей, — его глаза снова засверкали от злобы, но это выражение сменилось на что-то, похожее на обречённость или даже усталость. — Я… я не не могу простить Зимнего Солдата за это. Но я попытаюсь простить Джеймса Бьюкенена Барнса. Я готов поверить Роджерсу, что они разные люди. Я готов. Но прошу тебя, карапуз, прошу, будь осторожен; ты ему веришь, я верю тебе, но будь осторожен. Я… — Старк не успел договорить — чьи-то тонкие, но сильные руки обхватили его и прижали к себе. Тони обнял Питера в ответ.