Это не моё дело...

Тони мчался по шоссе, наплевав на все правила дорожного движения. Сейчас единственным, что его волновало, был Питер, а все остальное было неважно. Надо было держать себя в руках. Если Питеру плохо, а Питеру, несомненно, сейчас очень плохо, один из них должен быть спокоен, и это будет Тони. Надо отвлечься… Нет. Нет, это невозможно, невозможно сейчас не думать о его Паучке. С ума можно сойти, сколько глупостей он может натворить в таком-то состоянии… Самое худшее, если он… Нет, нельзя об этом думать, нельзя! Он нужен Питеру. Машина резко затормозила у ворот школы. Едва не забыв её закрыть, Тони взлетел по ступенькам вверх и почти что побежал… А куда? Он понятия не имел, где находится Питер. Но ему повезло: меньше чем через 5 минут запыхавшийся Старк увидел в коридоре Паучка. Его было не узнать. Всегда янтарные, с плещущимся внутри теплом, сейчас его глаза как будто потускнели и выражали такую глубокую тоску, что нельзя и передать словами. Питер сидел в уголке, притянув к себе колени руками, и бездумно смотрел в стену.  — Карапуз… — Тони сел рядом с ним и, легко взъерошив ему волосы привычным движением, положил ему руку на плечо. — Давай-ка мы сейчас поедем домой, а? Как тебе? — Питер молчал. — Послушай, Пит, что бы ни случилось…  — Мэй умерла, — тихо, но отчетливо прошептал Питер. Тони не знал, что ему сказать. Он не знал, что говорят в таких ситуациях. Хорошо помня все те сухие «сочувствия» от тех, кто пришёл на похороны его собственных родителей, он не хотел то же говорить и Питеру. «Ему всего 17 лет, он ещё совсем ребёнок». Сам Тони был старше при такой утрате, но сейчас это не имело значения.  — Питер мне безумно жаль. Я не знал её так хорошо, как ты, но я уверен, что она была прекрасным человеком, раз смогла вырастить Питер Паркера таким, какой он есть, — звучало это наверное не очень убедительно, поэтому Тони сказал единственные слова, которые сейчас могли быть важны по его мнению. — Питер, я всегда буду рядом с тобой. Всегда, поверь мне. А сейчас поедем домой, хорошо? — это наконец возымело должный эффект: Питер уткнулся макушкой куда-то под его подбородок и обхватил руками. Тони улыбнулся. — Давай, идём… *** Баки не понимал, что происходит. Он не понимал, почему вдруг ему было так больно. Последний раз он чувствовал подобное при аннулировании, только вот тогда больно было физически, а сейчас нет. Это даже пугало. Баки не привык к такой боли. Он, пожалуй, мог вытерпеть всё, кроме неё. *** Питер сидел у себя на кровати. Он еле уговорил Старка дать ему побыть наедине со своими мыслями, сказав, что ему уже лучше. Он сомневался, что Тони купится на эту ложь, но надеялся, что тот просто поймёт его. Конечно, Питеру было плохо — боль не могла уйти так быстро, но он не мог не признать, что легче-то совсем чуточку стало от слов Тони. Невольно он снова стал думать о Мэй. Воспоминания, тёплые и прохладные, заполнили его голову. Она была одним из самых важных людей в его жизни и так предательски оставило его здесь, уйдя туда. Мэй говорила, что всегда будет любить его, даже после смерти. Слишком ванильно? Да. Банально? Безусловно. Но сейчас Питеру было нужна, очень нужна, необходима эта простота. Это тепло. Но тепла не бывает без холода. Жестокого, пронзительного, кладущего всю вину на Питера. Какой-то голос нагло вторгся в его голову и безжалостно шипел: «Это всё твоя вина… Ты мог спасти её… Она умерла из-за тебя… Ты думаешь, это бред? А это не так… Мэй умерла из-за тебя, Питер Паркер… Ты не пришёл к ней на помощь, когда был так нужен… Даже хвалёная паучья чуйка тебя подвела… Она ведь так это называла, да, Питер? Заметь, я говорю в прошедшем времени… Она так больше никогда не скажет… Ты больше не услышишь он неё ни единого слова…» Всё снова смешалось. Питер не осознавал, где пустой голос, его же воображение, а где реальность. Стук в дверь. Кто-то без приглашения вошёл в комнату. Сел рядом с ним. Молчит. Все звуки приглушились. Этот кто-то начал говорить. Снова замолчал. Казалось, это молчание длилось вечно. Кто-то обнял Питера, притянул к себе, кто-то «будет рядом, будет готов поддержать и помочь…». Питер не выдержал. Его прорвало. Слёзы полились на плечо этого кого-то, Питер больше не мог держать всё горе в себе. Внезапно Питер почувствовал что-то необъяснимое, ему не просто показалось, он твёрдо знал: этот кто-то его понимает, чувствует то же самое. Питеру стало хорошо. Спокойный, вкрадчивый, убаюкивающий голос ещё что-то говорил, а Питер… Питер медленно провалился в глубокий сон.