Это не моё дело...

Вместе с новым обитателем Питеру привалила целая куча проблем. Для начала, он всё ещё не знал, как Старк относится ко «всякой живности», и поэтому пока решил на всякий случай держать его в секрете. Но даже если бы Тони был в курсе ситуации, сам котёнок от этого спокойнее бы не сделался. Очередной раз прибираясь в комнате после его новой выходкой, Питер читал нотации сорванцу, но был прерван вошедшей к нему Наташей:  — Вообще-то, это девочка. Я тебе забыла сказать после ветеринара, но теперь ты знаешь. Имя я ей кстати тоже придумала, если ты не против.  — Ээ… ладно, я не против. Ну и как зовут нашу…  — Тучка. Дулась на меня всю обратную дорогу от вет клиники, вот я и подумала, что это ей вполне подойдёт.  — О. Тучка. Ну конечно… — Питер уже перестал осознавать происходящее, потому что за дверным проёмом он на миг увидел знакомую спину. Промямлив извинения, Паркер буквально вылетел из комнаты и поспешил за отдалявшимся силуэтом.  — Баки! Баки, стой! Ты куда так… — тот резко остановился, да так, что Питер чуть не влетел в него. — Слушай, я тебе писал, я хотел с тобой поговорить, но ты так и не ответил, так что я подумал, что, может быть, ты просто не прочитал… Ой, точно, ты наверное был на задании, или на миссии, или как вы там это называете, может быть ты мне потом расскажешь? Ну или сейчас… А ещё я у тебя хотел давно спросить, только как-то случая подходящего не было, так вот, ты… ты сейчас типа как мститель? Или нет? И как вообще это происходит? Я имею в виду, как ты становишься мстителем? Тебя типа посвящают, как в рыцари? Или сейчас это делается без формальностей? Просто как: «Ты теперь мститель, чувак, а теперь будь готов в любую секунду ехать на другой конец света и спасать нашу планету» или вообще как-то совсем по-другому? — Питер ловко спародировал голос Старка, мечтательно закатил глаза и зашёл вперёд Барнса, ожидая его реакции. Но то, что он увидел, превосходило все его ожидания. И превосходило отнюдь не в хорошем смысле. Баки. Его глаза. Они были как будто в смятении, не зная, какую эмоцию выражать. Радость от голоса Питера длилась меньше секунды, её сменили мучительные сомнения, затем боль, но через кажущимися невыносимыми усилия глаза Баки стали холодными, как лёд, не давая мальчику увидеть его настоящие чувства. Питер отшатнулся.  — Баки?.. — неуверенно прошептал он. — Что с тобой? Что-то случилось? — Питер протянул руку к его лицу. Первой мыслью Баки было прильнуть к такой знакомой, такой родной ладони, но её сменило сожаление и боль, жестокое «нет» в его голове присекло эту попытку. Он резко перехватил тонкую кисть руки и опустил её вниз.  — Нет. Не сейчас, Питер, — тот опешил.  — Нет?.. Н-не… не сейчас? — всё ещё не особо вникая в смысл фразы, пролепетал Паучок. — Не сейчас… — как заевшая пластинка, он повторял и повторял отрывки этой фразы, смотря вслед удаляющейся по коридору фигуре. Простояв так на месте минут двадцать, он внезапно дернулся, почувствовав прикосновение к ноге.  — А, это ты… И тебе здравствуй… — Питер ласково улыбнулся, легко погладив Тучку по серой шёрстке. Та тихо замурлыкала. — Нет… — теперь до него дошёл смысл тех слов. Запустив руки в волосы, Питер опустился на пол. — Нет нет нет нет нет… он ведь не мог так… так поступить… я не верю… почему он… я не понимаю… не понимаю, что могло произойти… — Тучка недоумённо смотрела на него зеленоватыми глазами и, чувствуя, что что-то не так, тёрлась о его руку своей головой. *** В неведении Питер провёл несколько безумно долгих дней. Боль стала его соседом, причём не собирающимся съезжать в ближайшие пару месяцев. Хуже всего ему давались ночи. Заснуть никак не получалось, в голову лезли мысли, но не пёстрые и разнообразные, как раньше, а тяжёлые и… можно даже сказать, что мысль была одна — о Барнсе. О ком же ещё? Паркер уже перебрал все возможные варианты причин его поведения. Но и это не спасало. Наоборот, становилось только хуже: Питер мучал себя, пытаясь найти хотя бы один единственный вариант, в котором он сам не был бы виновником ситуации. Ничего не получалось. Всё было напрасно. И в его голове остались высечены слова: «из-за тебя». Он теперь и не видел других причин, ведь и так было кристально ясно, что дело-то в нём. Конечно, в нём. Убедив себя в том, что он постоянно что-то портил, Питер окончательно усугубил ситуацию. Для него всё было кончено. *** Баки ворочался в постели, но сон не приходил. Он буквально разрывался. Одна его половина кричала, что он совершает огромную ошибку, умоляла его остановиться, но другая безжалостно затыкала ей рот, нашёптывая Барнсу, что так и надо делать, эта простая влюблённость пройдёт, как зараза, да и этому «мальчишке» только лучше будет. Зачем ему Баки — человек, нет, убийца с огромным багажом в виде горы трупов за спиной, даже до конца не уверенный, что может себя контролировать? Зачем? Пусть лучше этот Паркер найдёт какую-нибудь симпатичную девчонку и таскается за ней хвостиком, Барнсу-то чего? Эта половина не давала ни единого шанса на существование той, грозясь до конца её задавить. Внутри Баки шла борьба. И он начал сдаваться. Отступать от своих принципов, от только начавшейся жизни. Он начал отступать от Питера. ***  — Питер? Я тут подумала, что Тони всё-таки не будет возражать против животного в его доме, так что сегодня вечером можешь сказать ему о Тучке. М? Как тебе? — Наташа ласково потрепала Питера по волосам, но, конечно же, поняла, что у него не всё в порядке. — Пит? В чём дело?  — Что? О чём ты? — его голос был на удивление спокойным.  — Не темни, Пит. Не хочешь рассказать?  — У меня всё в порядке.  — Прошу, Питер, пожалуйста. Я же вижу, что-то не так…  — Да неужели?! Ты что, экстрасенс, чтобы «что-то видеть»?! — внезапно сверкнул глазами он. Но не от злости, а от боли. — Прости. Прости, прости, Нат, я не знаю… не знаю, что на меня нашло… — Питер виновато взглянул на неё и крепко обнял. — Я… не понимаю, что происходит… не понимаю, что со мной… не понимаю, что с ним… — он испуганно мотал головой и часто заморгал, стараясь не разреветься перед ней снова.  — Шшшш… тише… — успокаивала его шпионка. И добавила тише:  — Чёртов Барнс! *На следующий день в гостиной* Перепалка между Тони и Клинтом длилась почти битый час, и могла бы продолжаться ещё дольше, потому что эти двое могли спорить друг с другом вечно, а уж из-за какого-то пустяка — вообще милое дело. Никто уже и не помнил, с чего всё началось, да и на окончание спектакля никто не надеялся, потому что единственный человек, который мог разрулить ситуацию, — Наташа Романофф — сейчас, кажется, существовала абсолютно отдельно от реальности, думая о чём-то своём. А достучаться до неё, когда она в таком состоянии, как было доказано на практике, практически невозможно. Несмотря ни на что, Старку это удалось:  — Нат! Нааат! Ну скажи ты этому идиоту, что если и кто-то из его родственников со стороны отца и был бездушным, так это свекровь его тётушки Линды, вразуми его!  — Тони, о чём ты? Как по-твоему я тебе, не зная этих бесконечных родственников Бартона, скажу, у кого из них есть душа, а у кого… ВОТ ЧЁРТ!!! Ну конечно!!! Господи, как я сразу не догадалась! Мальчики, я вас расцеловать готова, но… не сейчас. Сейчас мне надо срочно бежать, спасибо!