Это не моё дело...

Питер проснулся наутро с ноющей болью в груди, опухшим лицом и покрасневшими глазами. Его рука автоматически потянулась к телефону, переворачивая его экраном вверх, чтобы проверить время. Сердце замерло. «У вас одно новое уведомление» Трясущимися руками Питер ввёл пароль. От Баки. Он сглотнул, открывая сообщение. Питер, ничего не выйдет. Прости. Он не верил своим глазам. Всё заволокло полупрозрачной пеленой. Но слёзы не лились. Он просто не мог поверить в то, что происходящее — реальность. Так нельзя. Нельзя было вот так всё бросить. Путаясь в рукавах рубашки, Паучок сбежал вниз по лестнице. Он оббегал чуть ли не все комнаты, пытаясь найти хоть одну живую душу в Башне, но безуспешно.  — Пятница, д-доброе утро, — голос дрожал, как от холода. — А где… где все?  — Доброе утро, мистер Паркер. У мистера Старка сейчас конференция, а капитан Роджерс, мисс Романофф и мистер Барнс в данный момент на миссии. Что-то ещё?  — Нет, нет, спасибо, больше ничего. Доброе утро… Питер с размаху плюхнулся на диван. Что мне теперь делать? Что? Только бы это оказался сон… ***  — Да мне плевать, что мы на задании, Стив, плевать! Куда ушёл Барнс?! Где он?! — Романофф была в ярости, а это было очень и очень плохо. — Где этот… Ааа… Явился, не запылился! — дверь тихо скрипнула, и на пороге появился Баки.  — Я, пожалуй, оставлю вас, — Роджерс решил благоразумно ретироваться — попасться под горячую руку Чёрной Вдове он бы и врагу не пожелал. Тут ему своего друга было не спасти.  — Так, Барнс, а ну стоять, — тот попытался слинять вслед за другом, но ничего не вышло. — Куда собрался? Для начала ответь мне на один вопрос? Тебе о соулмейтах хоть что-нибудь известно? Хотя нет, давай-ка попроще: ты придурок? Потому что ответ на второй из них очевиден! Ты мне что с ребёнком сделал, а? Насколько надо было быть козлом, чтобы довести даже Питера до ручки? Потрудись мне объяснить: как так вышло, что в один день он приходит вечером с улыбкой до ушей вместе с тобой, буквально на крыльях взлетает по лестнице, через день уже ходит как в воду опущенный, а вчера чуть ли не рыдает у меня на руках. Как, чёрт возьми, тебе это удалось?! — Наташа яростно трясла его за грудки, но он похоже и не собирался оказывать сопротивление.  — Нат, ты сама прекрасно знаешь, почему я так поступил.  — Да неужели? Просвети меня!  — Такой мальчик, как Питер… он… я не тот, кто ему нужен. Я его не достоин. Я с самого начала это знал, но совершил ошибку, которую сейчас исправляю. Да, сейчас ему больно, но было бы хуже, если бы я не остановил то, что происходит. Я не контролирую себя. Я никому не говорил, но… Мне снятся кошмары. Каждую ночь. Каждую ночь я просыпаюсь, молясь, чтобы приснившееся мне оказалось злой фантазией. Я причиню ему ужасную боль. Боль, которая в сотни раз сильнее, чем то, что он переживает сейчас.  — Джеймс… — с жалостью посмотрела на него девушка. — Почему ты никому ничего не говорил? — тут её взгляд внезапно стал решительным. — Но сейчас это не отменяет того факта, что ты нужен Питеру. А он тебе. Сам подумай: ты всегда чувствовал к нему особое влечение, ещё до того, как вы познакомились, разве нет? Тебе на подсознательном уровне хотелось быть рядом с ним, как бы ты это не отрицал — ведь хотелось, да?  — Ну и?  — Господи, до чего же ты неисправимый болван! Ладно, попробуем упростить: почему ты почувствовал невыносимую боль, когда Питер узнал, что у него умерла тётушка?  — Я… не знаю… — Романофф закатила глаза. — Мало ли что… со мной всякое бывает… может быть, я в прошлый вечер просто…  — Да вы соулмейты друг друга, идиот! — Барнс посмотрел на неё непонимающим взглядом. — Только не говори мне, что не знаешь, что это значит…  — Нет, я знаю, что это такое, но… Я и Питер?  — Тебе нужны ещё доказательства, Барнс? Что я ещё должна сказать, чтобы до тебя дошло, что ты балбес?! Ничего? Тогда ты сразу же после миссии идёшь и извиняешься перед Питом, понял? — он неуверенно кивнул, признавая поражение. — Вот и славно, — Романофф похлопала его по плечу и, ещё раз убеждаясь в его недальновидности, ухмыльнулась, выходя из комнаты. *** Взрыв. Громко. Слишком яркий свет. Уши заполнены звоном. Перед глазами всё плывёт, яркие круги закрывают обзор. Разноцветные пятна, снующие перед лицом, — наверное, это люди. Их голоса почти не слышны, звук идёт как будто из-под воды. Постепенно становится темнее, веки закрываются, голова медленно падает на грудь, перебороть желание опуститься на землю всё сложнее. Голос Карен пробивается через тьму: «Питер, я уведомлю мистера Старка», и вялый, неразборчивый ответ:  — Н-не… не надо… н-не мис…р Ст-арк… со мной… вс… в пор… дк… ***  — Стабильно? Вы сейчас серьёзно?! Вы называете его состояние стабильным? Мальчик не выходит из состояния обморока уже пять, пять часов!  — Сэр, его состояние действительно стабильно. Мы делаем всё, что можем. А остальное уже зависит от вашего мальчика…  — Что значит от вас больше ничего не зависит?! Я готов заплатить вам любые деньги, только назовите мне сумму, — но я не верю, что вы «делаете всё, что можете». И что это вообще означает — «зависит от мальчика»?  — Это значит то, что ему сейчас решать: бороться или сдаться. Больше я вам ничего сказать не могу, а сейчас прошу меня простить — меня ждёт другой пациент — я вынужден вас покинуть… — фигура в белом халате устремилась прочь от своего собеседника по коридору. Второй человек, находящийся рядом с больничной палатой, глубоко вздохнул и опустился на кресло, запустив себе руки в волосы. Тони Старк, один из самых влиятельных людей на планете, ещё никогда не чувствовал себя настолько бессильным.