Это не моё дело...

Питера не было в Башне. В общем-то, на первый взгляд ничего удивительного, но не было его здесь уже больше суток. Причём — в будний, школьный день… Баки это настораживало. Не то что бы он верил, что они родственные души, но внезапно пронзившая всё его тело боль незадолго до этого не давала о себе забыть — это напрягало ещё больше. Барнс был не на шутку взволнован.  — Пятница?..  — Да, мистер Барнс.  — Не подскажешь, где сейчас находится Питер? Питер Паркер.  — Мистер Старк не рекомендовал указывать Вам его местоположение.  — Что? Но ты ведь скажешь, да? Пятница, ты знаешь, что это очень важно! Я тебя прошу… пожалуйста, я очень волнуюсь…  — Хорошо, мистер Барнс. Показываю на карте города.  — Спасибо! Так… ну и где он? Что Питер забыл в… о господи… Полный самых плохих предчувствий, Баки выскочил из Штаба и помчался с своему байку. Мотор взревел, но даже этот шум не мог заглушить шестого чувства, твердящего Барнсу, что с его Паучком случилось что-то плохое… *** Врезавшись с разбегу в информационную стойку, за которой сидела улыбающаяся администратор, Баки выпалил:  — Добрый день, не подскажете мне, пожалуйста, есть ли среди ваших пациентов Питер Паркер, — у себя в голове он молился, чтобы это слова оказались неправдой. — Ему 17. Каштановые волосы, карие глаза, рост примерно метр 75, ещё…  — Сэр, подождите минуту, сейчас я проверю и… Как вы сказали, Паркер? Да-да, я смотрю. О…  — Его у вас нет, да? Замечательно, спасибо, что уделили мне время, я пойду. — он с облегчением направился к выходу.  — Мне жаль вас огорчать, но… — Баки вздрогнул. — Он действительно у нас числится.  — И… что с ним? Где он? Я должен его увидеть! Назовите мне номер палаты, в которой он находится.  — Прошу прощения, но я не имею права распространять эту информацию. Кем вы ему приходитесь?  — Я… его друг.  — Извините, но я не могу вас пропустить. Только родственники или опекун.  — Значит так? Опекун? Я уверен, что мистер Старк разрешит мне навестить Питера.  — Мистер Старк как раз настоятельно не рекомендовал вас к нему пускать.  — Что?! Нет, вы обязаны меня пропустить! То не рекомендовал, это не рекомендовал! Назовите мне номер палаты!  — Сэр, я же сказала, что… — она съёжилась под взглядом ледяных глаз. — Двести… двести трин-надцать…  — Спасибо, мисс. Впрочем, это знать уже было не так обязательно: заглядывая в каждое из своеобразных окон, выходящих в коридор, в одном из них он наконец увидел очертания такого родного лица и… чьей-то фигуры, дремавшей рядом, в кресле для посетителей. Он осторожно приоткрыл дверь. Ни один из них не пошевелился. Стараясь не разбудить посетителя, он придвинул стул к кровати и сел рядом. Его сердце сжималось при виде этой картины. Баки ненавидел больницы. Один только их запах заставлял каждую клеточку его тела напрячься. Бионика непроизвольно сжималась в кулак. Зрение и слух обострялись, как при приближающейся опасности. Мерное пикание аппарата буквально сводило с ума. Аппарата жизнеобеспечения. От этих мыслей кровь застыла в жилах. Жизнеобеспечения. Питер… в коме. Баки даже не знал, что случилось. Но все же что-то ему подсказывало, что он сам является далеко не последним действующим лицом в этом спектакле. Пусть это окажется спектакль. Сон. Что угодно. И вдруг… Веки Питера дернулись. У него больше не было сил сдерживать улыбку — уголки рта сами собой поползли к ушам, звонкий смех полился наружу, заполняя такую пустую и безжизненную палату. Паркер вскочил с кровати, хлопая по плечу Тони, который уже трясся от смеха.  — Ты… вид-дел бы т-ы своё лицо!.. — Питер уже хохотал во все горло, держась руками за живот. Барнс не верил своим глазам.  — Ну ты даёшь, Барнс! — не отставал Старк. — Давно я так не смеялся…  — Эх, Баки, Баки..... — утирая слезы, смеялся Питер. — Баки… Баки! — его голос стал встревоженным, лицо преобразилось. Оно как будто стало лицом абсолютно другого человека. — Барнс. Барнс! — кто-то упорно тряс его за плечо.  — Нет, только не это! Нет! Пожалуйста! — желанная мечта ускользала прямо их его рук, оставляя в холодной реальности. — Пожалуйста, только не это! — Питер ласково улыбнулся ему, проводя рукой по щеке и тут же растворяясь в дымке. Питер снова лежал на идеально заправленной койке под такой же идеально белой простыней.  — Эй, Барнс, ты чего? Успокойся!  — Это… это правда? — Старк нахмурился и сжал губы. — Значит, правда… Что… как это произошло?  — Никто толком не знает, — он пожал плечами. — Пит был на обычном патруле. Видимо, заметил какое-то нападение и, как обычно, полез на рожон. Пятница сообщила мне о нарушении его стабильного состояния. Не об обычном выбросе адреналина, к сожалению… свидетели говорили, что была совершена попытка ограбления банка, с заложниками. Вроде как у них было странное оружие. Кто-то из гражданских попытался сбежать, и они выстрелили. И Питер… он понял, видимо, Карен ему сказала, что выстрел из такой пушки поразит всё в радиусе примерно двухсот метров. Бандитам бы ничего не было, а люди бы пострадали. Паучок… принял удар на себя. Он спас полсотни человек, буквально подставившись под удар. Ни один из даже моих костюмов бы такого не выдержал, чего уж говорить о его, — Тони печально улыбнулся, — о его трико. Я опоздал, пускай и на несколько минут. Не смог его спасти. Он еще был в сознании. Когда я подбежал к нему, он стал извиняться. Он ведь постоянно извиняется. Я запомнил его лицо. Ему было безумно больно, хоть он и отчаянно старался это не показывать. Он прошептал, что не хочет уходить. А я ничего не мог сделать. Скорая не приехала бы так быстро. Я поднял его и перенёс в больницу. Я выжимал из ускорителей все, что мог. Но драгоценное время все равно было упущено. Врачи удивляются, как он вообще выжил. Но даже с его регенерацией он уже третий день не выходит из комы. И, — Старк сглотнул и поднял глаза на своего слушателя, — не факт, что вообще выйдет… — бросив последний взгляд на Питера, он вышел из палаты. Баки смотрел на Питера. На такое умиротворенное, не выражающее никаких эмоций, лицо, которое было крайне для него неестественно — казалось, он просто вздремнул. На непослушные волосы, растрепавшиеся по подушке. На нос с мягкой горбинкой. На тонкие, искусанные губы. Он смотрел на его руки и на иглу, вонзившуюся в предплечье. Так хотелось выдернуть ее, ведь Баки иглы всегда причиняли только боль. Но нельзя. Сейчас именно эта игла поддерживает в его мальчике трепещущий огонёк жизни, готовый погаснуть от легкого дуновения ветра. Баки нежно дотронулся до его пальцев, чуть сжимая их в своей ладони. Внезапно его охватила решимость:  — Так, Пит, я скоро вернусь. Но я с тобой. Ты главное держись. Пожалуйста, держись. Я тебя не отпущу. И ты не отпускай. ***  — Итак, повторим еще раз. Нажимаешь на кнопку справа. Нет. Нет, та, которая нижняя. Потом проводишь пальцем вверх. Аккуратно! Аккуратней Барнс, пожалуйста… Сломаешь еще… так. Теперь нажимаешь куда?  — На белый квадратик со странным значком.  — Хорошо, правильно. Теперь видишь, появилась строка — нажимаешь на неё. И вот, ты можешь вводить все, что угодно твоей душеньке.  — А потом?  — Что «а потом»? Потом жмёшь на квадратик с лупой и вот тебе и всё.  — Ага. Так. Значит, сначала кнопка справа, смахиваю вверх, потом белый квадратик и, наконец, строка.  — Ну вот! А ты говорил, что сложно, — Наташа улыбнулась, довольная своим учеником.  — Вы тут что, пентагон взломать решили? — в гостиную вошёл Тони. — Потому что по таким фразам ничего другого предположить не могу…  — Всё чуточку банальнее, Старк. Я посвящаю Баки в технологии двадцать первого века, — улыбнулась Вдова.