Тайна клятвы

Диаваль несколько раз сжал и разжал ладонь — не боли, или хотя-бы очередного шрама. Он ухмыльнулся и резко поднявшись, вышел из тени дерева. Солнце было уже высоко, и нещадная жара обжигала кожу. Долго же он проспал — спасибо, Госпожа. Он склонился над ручьем и начал черпать холодную воду, обдавая шею прохладой. Даже если за все эти годы, он и свыкся с человеческим обликом и возможно, стал находить в нем плюсы, то в такую погоду, ворон, снова начинал его ненавидеть. Отяжелевшее, покрытое испариной тело, казалось еще более неповоротливым, чем обычно, в висках стучало, а прилипающая к спине и груди рубашка раздражала. В следующий раз, подумал Диаваль, надо бы попросить превратить себя, к примеру, в дерево. И ему хорошо и Госпожа порадуется. Он обернулся и оглядел поляну. Не обнаружив нигде поблизости или в доступности его зрения силуэт или следы присутствия феи, Диаваль прислушался, пытаясь различить в писклявом щебетании Пикси знакомое имя, но даже они, вечные сплетники, не обсуждали фею этим утром. И куда она могла пропасть? Еще и любезно оставив его человеком? Он снова поблагодарил фею. Чего ему только не хватало сейчас для полного счастья, это сгустка неясной, ядовитой тревоги под кожей, вдогонку к прочим сегодняшним бедствиям. И вообще, он все ей выскажет, только.… Только найдет ее, а потом, обязательно.

***

      — Диаваль подай, Диаваль принеси, Диаваль, лети и разузнай, — Причитал он, взбираясь по скале, к пещере с нависающим над болотом каменным козырьком. — Чуть что, так меня в волка, в собаку, в коня, в дракона, любой тварью… — Он выругался, когда камень за который он схватился, откололся и полетел вниз. — И ни капли благодарности! Я, болотные духи тебя разбери, благородный ворон, а не какой-нибудь эльф или Пикси. К тому моменту, как он, наконец, зацепился за выступ пещеры и одним рывком затащил себя туда, то успел возненавидеть уже не только свой облик, но и весь род человеческий. Мышцы ныли, а вместо залеченной кожи, на руках проступили волдыри и мозоли. Он уже толком успел даже и позабыть зачем лез сюда. Перевернувшись на спину, он тяжело дышал и без устали шептал, что-то себе под нос, и только спустя какое-то время смог подняться на ноги и заметить в дальнем темном углу пещеры, знакомые, горящие в темноте, золотисто-карие глаза.       — Я так и знал… — Нарочито радостно начал Диаваль и согнувшись обхватил колени, все еще пытаясь унять дыхание, но глаз от феи не отвел. — Так и знал, что найду вас здесь! Всего-то надо было! Диаваль махнул рукой в сторону обрыва и выпрямился, деловито подперев бока руками. Если Диаваль рассчитывал на какую-то колкую ответную реплику от Малефисенты, то сейчас явно не угадал. Медленно, словно плывя, высокий, темный силуэт вышел из тени, открывая ворону, лицо в котором не было намека даже на улыбку. Впервые за долгое время, он не мог считать эмоции на ее лице или во взгляде и от этого было как-то не по себе. Секундой раньше у него была мысль, что-то съязвить, но сейчас он решил попридержать язык за зубами. По крайней мере до той минуты, пока не поймет, что опасность миновала.       — Почему ты тут? — Эхо отражаясь от каменных стен наполнило пещеру и в нем Диаваль ясно услышал, как странно дрогнул голос феи.       — Вы оставили меня в облике человека и исчезли, вот я и пытался вас найти. — Нерешительно, с опаской ответил он первое, что пришло на ум, и даже, могло быть логично, если бы было правдой.       — Не мог подождать лишний час? — - Малефисента прищурилась, изогнув бровь, выставила вперед посох, заставляя Диаваля инстинктивно сделать шаг назад и не дожидаясь ответа продолжила. — Как ты меня нашел?       — На болотах мне известны все места, куда вы можете пойти, госпожа. Это было нетрудно, — Он усмехнулся. — В определенном смысле.       — Я начинаю думать, что ты взялся за мной следить и у тебя это, каким-то образом, все-таки, выходит. Мне начинать бояться? — По-прежнему серьезно, но уже теплее произнесла Малефисента и взгляд ее казался спокойнее.       — Госпожа… Зачем мне за вами следить? Если уж на то пошло, то в этом облике, — он обвел себя руками, — скорее я нуждаюсь в защите. Малефисента удивленно распахнула глаза, и Диаваль проклял теперь и себя, за собственный длинный язык.       — Я в состоянии защитить себя сама, глупая ты птица. — Ошарашено прошептала она, разглядывая его побледневшее лицо. Он лез по скале, над пропастью, в этом, совершенно неудобном вОрону для такого облике, рискуя сорваться, просто думая, что ей нужна помощь? Нужна… Защита? Так на секундочку, она потомок феникса — повелевающая жизнью и смертью, могущественнейшая из племени эльфов и сильнейшая волшебница, а он…. Что действительно мог бы сделать он, если и предположить, что она могла нуждаться в помощи? Они оба знали ответ и все равно он здесь.       — И чтобы ты сделал? Хм? — Мягко спросила Малефисента и неожиданно ее губы тронула улыбка.       — А, что я делал обычно? Теперь улыбался и Диаваль. Сконфуженно, как-то неловко, чувствуя, как легкость наполняет уставшее тело и с шумом втянул носом воздух, когда она неожиданно оказалась совсем близко, настолько, что он мог разглядеть радужку в ее зрачках. Ближе к краю обрыва, свет сильнее проникал в пещеру и несколько лучей упали ей на глаза. В них, однажды, он увидел жизнь, много лет тому назад, а сейчас… Что бы в них ни было, он не будет жалеть.       — Ты так меня нашел, да? — Тихо и неожиданно трепетно прошептала она, выставив вперед запястье, на котором играл черный камень. Его кольцо. По–прежнему было с ней. Диаваль подавил улыбку и вдохнув побольше воздуха произнес стараясь, чтобы сказанное прозвучало, как можно естественнее.       — Видимо, на то была ваша воля, госпожа. — Он отвел глаза. Это было то, что все-таки, еще отличало ворона от человека — он так и не научился лгать.       — Нет, не в этот раз. Я не звала тебя, Диаваль и более того, даже не желала твоего присутствия. Нет.       — Я же уже сказал — я знаю все места, куда вы можете пойти, вот и все. Она отпрянула.       — Допустим, что я поверила, если тебя это успокоит. Правду ты, все равно, говорить не желаешь. Но я пытаюсь узнать не столько эту правду, сколько причину, по которой ты ее скрываешь от меня. Малефисента отвернулась, а потом вновь посмотрела Диавалю в глаза и от этого взгляда, что-то внутри него болезненно сжалось. Он вспомнил это чувство. Оно до сих пор было для него уходящим солнцем в тот день, когда свершилось проклятье над девочкой, что он любил не меньше, чем его Госпожа.       — Помимо верности, я всегда ценила в тебе честность, Диаваль. Но без честности, верность не имеет силы.       — Госпожа, — Он встрепенулся, словно очнулся только сейчас и на лице его проступила тревога, — я верен вам с первого дня службы. Это неизменно, вы же это знаете.       — Знаю, но больше не чувствую. Ты еще здесь, только потому что, я все еще надеюсь, что ты решишься сказать мне, то, что тебя мучает. И не спорь. Я слишком хорошо тебя знаю. Мы сейчас уйдем отсюда и больше не будем об этом говорить. Я даю тебе время до завтрашнего вечера. Либо завтра ты рассказываешь все, как оно есть, либо уйдешь. Без возможности вернуться. Он сглотнул и нервно усмехнулся.       — А в случае если я ослушаюсь и не улечу?.. Вы превратите меня в червя или мошку?       — Нет, напротив. — Она говорила спокойно, растягивая слова, которые медленно вонзались ему в грудь, словно острие кинжалов. — Я превращу тебя в ворона и ты будешь волен, как и с момента своего освобождения от долга, делать, что хочешь, но для меня, ты действительно, отныне, будешь не больше чем мошкой. Ты давно свободен и я не требую от тебя ничего как от слуги, — ее голос стал тише. — но я прошу тебя как друга… Она улыбнулась мягко, беззлобно и открыто. Точно как тогда, на свадьбе Авроры, когда они прощались. Ему стало совсем тяжко. Такое чувство, что ему одну за одной кладут бетонные плиты на спину и он знает, что скоро просто не выдержит их тяжести.       — Просите о чем? — Одними губами сказал, слабым, загнанным голосом. Он и впрямь, сейчас напоминал загнанного зверя, забитого палками и не желающего больше защищаться. Просто сил не было. Ей было его жаль. Часто и искренне жаль. Возможно, будь она послабее, то созналась бы в этом, но ради тех кто ей дорог, она всегда делала все, что было в ее силах. А таких, до сих пор, на самом деле, было только двое. Она узнала свое племя и могла назвать их своими товарищами, но семьей для нее была Аврора и Диаваль. И после всего, что им пришлось пережить год назад, она знала, что больше ни за что не потеряет Аврору. Это случалось уже дважды. Не предательство Стефана или даже потеря крыльев, не шла ни в какое сравнение с тем, что ей пришлось испытать в те моменты. Диаваль же был единственным, кто заслужил ее доверие после того, как она утратила его ко всему миру. После того, как она потеряла все. Ее вечно сварливые, гордые крылья, слишком совестливые и честные для птицы, ее советчик, совесть, опора, и в итоге, ее друг. И возможно, теперь она теряла и его. И сейчас, у неё, снова была только надежда. Кто-то, явно очень неудачно шутит над ней.       — Пойдём домой. — неожиданно уставшим голосом прошептала она и пошла к обрыву, попутно, взмахом руки обращая его в ворона. Она вернула ему человеческий облик, только когда они уже были недалеко от её дерева у ручья. Он начал каркать и летать вокруг феи, когда и это не помогло, он присел к ней на плечо и начал нахохлившись тереться клювом о её щеку, тогда она, наконец, щёлкнула пальцами.       — А ты подлиза. — В голосе мягкий укор, а глаза смеются. Кажется все стало чуть лучше.       — Ну, нужно же было, как-то убедить вас меня превратить. — Пожал Диаваль плечами. — И у меня получилось.       — И зачем сейчас?       — Не знаю, захотелось.       -Это что-то новое. — С губ слетела тихая усмешка. Она знала, что Диаваль может и вспылить, если она начнёт смеяться неприкрыто.       — Что вы смеётесь — то? — Он сам понимал, что это забавно слышать от него и, в отличие от Малефисенты улыбки не прятал. Все-таки, годы проведённые рядом с ней и Авророй изменили и Диаваля — казалось бы, непоколебимого в своих убеждениях в отношении людей, гордого, принципиального ворона. Ко многому, к чему он раньше был нетерпим, сейчас стал более лоялен. Наблюдая за людьми, он все чаще стал находить, что и в них есть достоинства и тогда облик их стал ему ближе. Глядишь, пройдёт ещё несколько лет и свыкнется совсем. Обдумав все это ещё разок, он вдруг поморщился: Ну, нет уж, не настолько. Принять людей, может и примет, но перенимать от них все или жить их жизнью в полной мере, ему совсем не хотелось. Периодически, пожалуйста. Если, он в таком виде, ещё и сможет быть полезен, то, тем более, хорошо.       — О чем задумался? Слова феи заставили его вернуться в реальность, чему он был рад. Хватит с него мыслей о бытие. Он слишком устал сегодня. Много волнений, много страхов и много недосказанности. Не чересчур ли для одного дня? В ближайшие часы, ему и так предстояло многое обдумать и решить и сейчас хорошо бы немного отдохнуть, ей богу, после этого подъема по скале, он не чувствовал ног.       — Да так, о разном, Госпожа. Сегодня был насыщенный день…       — Вот уж, правда. Знаешь, я подумываю о том, чтобы чаще бывать на болотах. Мне здесь, как-то спокойнее.       — И поэтому вы, до сих пор, не улетели?       — Зачем задавать вопрос, на который ты, заведомо знаешь ответ? Диаваль прекрасно понимал, что она просто дает ему время. Время, сделать, чертов выбор. Сколько раз ему уже приходилось его делать? Тогда, больше двадцати лет назад, потом, после победы над королевой Алстада и вот снова его заставляют выбирать. Отличие лишь в том, что предыдущие два раза, все происходило по его собственной воле. Он давно отдал ей все и даже больше. Больше чем она может предположить или представить, неужели этого недостаточно? С другой стороны, любая тайна порождает недосказанность, а из нее ядовитыми путами прорастает недоверие, и ты задыхаешься в них. Она о том и сказала ему тогда в пещере.       — Тебя превращать на ночь или в этом облике останешься?       — Как вам угодно, госпожа.       — Хорошо, там посмотрим. Они шли вперед и Малефисента продолжала ему, что-то рассказывать, а через какое-то время обернулась, заметив, что Диаваля нет рядом. Он стоял позади, в шагах десяти от нее и озирался по сторонам.       — Ты чего?       — Я знал, что мне тогда не показалось. То клыкастое существо, что следило за мной, когда я летел к вам в день крестин, оно здесь, я этот смрад ни с чем не спутаю. Она огляделась вокруг и медленным шагом подошла к Диавалю.       — Ты уверен?       — Абсолютно. Стоило ему это сказать, как огромная, косматая зверюга вышла из зарослей густого бурьяна, за спиной Малефисенты. В темных, больших глазах зияла пустота, из оскаленной пасти стекала слюна, огромные лапы вспахивали землю, длинными когтями. Он рычал, не сводя глаз с феи. Черная, спутанная и слипшиеся от какой-то грязи шерсть на его спине вздыбилась, он присел на задние лапы, видимо готовясь напасть. Малефисента подняла руку, собирая в ладони сноп зеленых искр, чтобы прогнать животное, но Диаваль перегородил ей дорогу, медленно и уверенно выйдя вперед, пристально смотря на морду зверя. Диаваль шел на зверя, с каждым шагом нависая над ним все больше. Он будто пытался задавить его взглядом. Зверь начал скулить и жаться к земле, но не убегал. Диаваль приближался к нему, видя нарастающий в глазах страх от его ладони, в которой медленно пробуждалось зеленое пламя. Сквозь кожу на руках и шее стала проступать иссения-черная шерсть, а зубы стали расти, принимая форму клыков и уже через мгновение, перед окончательно запуганным зверем стоял волк. Драться не пришлось. Нежданная угроза испарилась, скрывшись в зарослях бурьяна, оставляя за собой облако пыли.        — Кажется, я хорошенько его припугнул. — Усмехнулся Диаваль, приняв прежний облик и отряхивая ладони. — И опять в волка. Он развернулся к фее и продолжил, смотря себе под ноги и уперев руки в бока.       — Я всегда был уверен, что вам доставляет определенное удовольствие глумиться надо мной, госпожа. Хотя, сейчас эта волчья личина оказалась, как нельзя кстати. Он взглянул на нее исподлобья, и улыбка сошла с его лица. На мгновение повисла полная тишина, тяжелая, вязкая как деготь и он почувствовал, как начинает тонуть, а потом Малефисента заговорила, и льда в ее голосе, в одной единственной фразе, хватило бы, чтобы заморозить оба королевства.       — Я не превращала тебя. Он долго смотрел на нее, не находя слов и думал только о том, что завтрашнее солнце, как это не смешно, может зайти и для него. Но такова, вновь была ее воля и он повинуется. Что за странные шутки судьбы?