his bitch

чимин нехотя разлепил глаза, садясь в кровати и утыкаясь в собственные колени лицом. утро было другим. и не то чтобы что-то изменилось, хотя… он просто знал, что за стеной намджун. этого было достаточно, чтобы изменить многое. — так, пак чимин, пора вставать, — заходит в комнату сон ми. — я уже почти, — отзывается парень и всё-таки заставляет себя встать. — уже уходишь? — да, мне сегодня нужно чуть раньше быть на работе, так что не скучай тут без меня. у тебя же выходной? — да, — чимин трёт шею, смотря на девушку, и слегка улыбается, чтобы та перестала волноваться. — всё в порядке, иди на работу и не переживай. я мальчик сильный, вены не вскрою. оба негромко посмеялись, после чимин проводил ли до выхода, после её ухода закрывая дверь, и направился в ванную. он коснулся слегка прохладной ручки, и в эту самую минуту дверь открылась, неплохо так пройдясь по лицу парня. — чёрт, минни, извини, — на автомате выдаёт ким это родное «минни» и ведёт пака на кухню, усаживая за стол и протягивая какую-то салфетку. — я понимаю, что малость неприятен тебе, но не нужно устранять меня такими способами, — немного посмеивается чимин, смотря парню в глаза. — не говори глупостей. где у вас аптечка? — в том шкафчике. проходит пара минут копаний в пластиковой коробке, и намджун всё же находит то, что искал, но винит себя за свою нерасторопность. — я могу сам, — дёргается чимин, когда ким дотрагивается ватным диском до чужого носа. — сядь ровно, а? и не лезь, — отрезает ким, продолжая обрабатывать небольшую, но достаточно глубокую ссадину на носу. — удивительно, что у тебя не идёт кровь. — ты же знаешь, мне сложно разбить нос, — снова смеётся младший, а у джуна лишь это «ты же знаешь…» в голове пульсирует, будто это что-то нереальное. чёрт. ну и как жить с этим парнем под одной крышей? — извини ещё раз, я не хотел… — ничего, со всеми бывает, — чимин как-то понуро улыбнулся и вновь посмотрел в глаза напротив. казалось, раньше они были ярче… — тебе на работу, кстати, не пора? — как бы невзначай замечает пак. — чёрт, точно, — ким аккуратно клеит пластырь поперёк чужого носа, убирает аптечку и уходит в комнату. почему сердце так стучит? удивляется чимин и тоже уходит с кухни, дабы больше глаза киму не мозолить. хотя тот даже не определился, нравится ли ему это всё… *** — чёрт, минни, извини… — сядь ровно, а? и не лезь. чимин сидит в ванной, перебирая эти фразы в голове. так странно… он ужасно скучал по такому намджуну. он скучал по намджуну в принципе. и находиться с ним в одной квартире — нечто из ряда вон выходящего. хочется прикоснуться. так сильно хочется, что внутри всё дико сжимается и дышать становится тяжело. провести пальцами по ямочкам на щеках, шее, спуститься к груди, прессу, а потом просто обнять. — да что ж такое? — произносит пак, прижимая ладонь к сердцу. — зачем так сильно? зачем вообще всё это? почему? нельзя обратно? обратно в тот день, когда у них всё хорошо, когда они рядом и любят друг друга. чимин бы исправил всё, не позволил бы слишком много в тот вечер… не напился бы, не переспал с тем, кого едва знает, не сделал бы так больно… дурацкая частица «бы»… уже ничего не исправить. и он сам в этом виноват. *** — да-да, я всё понял, сделаю всё к понедельнику, — джун заходит в квартиру, снимая кожаную куртку, и вешает её, всё ещё продолжая кивать в телефон. — боже… вздыхает парень, когда вызов был наконец сброшен, и садится на диван у кухонного стола. — тяжёлый день? — спрашивает чимин, делая глоток воды из стакана. ким поворачивается в его сторону и зависает на чужих глазах. парень смотрит так по-доброму, будто и не было ничего раньше, а затем тоже вздыхает, хлопает старшего по плечу и бросает «ладно, можешь не рассказывать». — тяжёлый день, — внезапно для самого себя произносит намджун, когда пак уже практически ушёл. — начальство не довольно работой филиала, и все эти недовольства разгребать мне в эти выходные. чимин закусывает губу, стоя к парню спиной, почти не дышит. так страшно что-то сказать, сделать. страшно даже посмотреть, потому что это он… ким намджун. ким намджун, который слишком дорог и так далёк, что хочется просто умереть. — устал? — выдавливает из себя младший, садясь на стул. — устал, — положительно кивает ким и снова смотрит. в глаза смотрит так пристально, что чимин даже оторваться не может. ему этого не хватало. — смешно… — внезапно выдаёт пак. — я раньше мог тебя просто обнять, прошептать тебе что-нибудь на ухо, помассировать плечи и просто дать расслабиться, а сейчас… сейчас даже слово боюсь сказать. намджун сглатывает, опускает взгляд на собственные руки и замирает. так тяжело идёт разговор. и он бы сейчас с радостью оказался в паковских объятиях, они всегда от чего-то спасали… с его нынешним парнем не так. безусловно, ким чувствует что-то к чонгуку (так его зовут), но это что-то настолько крошечное по сравнению с чувствами к чимину, что умереть хочется. и он бы с радостью всё поменял местами, полюбил бы чона до глубины души, да только не получается… ещё и чимин так близко. чёрт. так отвратительно и одновременно тепло рядом с ним. — почему ты с ним переспал? — внезапно выдаёт парень, а чимину в этот момент приходит уведомление на телефон. — посмотри. джун говорит это, заметив сомнения пака на лице, а тот отчего-то даже в таких вещах перечить не может… сон ми пишет, что сегодня её не будет. — что-то важное? — нет, — пак блокирует мобильник и смотрит на старшего. — глупо говорить, что не хотел… я был так пьян, что хотел. тогда, в том состоянии очень хотел, но, чёрт, была бы возможность всё вернуть, никогда бы этого не сделал… я жалею, что потерял тебя. чимин закусывает губу и прикрывает глаза. так давно хотелось об этом поговорить… и пусть намджун возненавидит его в разы больше, зато он наконец сможет описать то, что у него внутри. — ты же мог просто мне ничего тогда не говорить, быть рядом, любить… почему не сделал так? — хён, ты же знаешь, я так не люблю тебя обманывать. это было бы ещё более гадко, если бы я промолчал… не хотел настолько тебя обесценивать в твоих собственных глазах, — чимин снова смотрит на парня, слёзы катятся по щекам. и он даже понять не может отчего… но при намджуне можно… можно быть слабым, плачущим, «некрасивым», можно быть любым, и пак чувствует это даже сейчас… чужая ладонь непроизвольно касается лица, вытирая слёзы, а затем джун шепчет лишь ненужное «прости» и одёргивает руку, уходя к себе. пак чайник ставит, потом варит чашку кофе, добавляет немного кардамона и пишет на каком-то небольшом листке: «прости меня за всё и отдыхай чуть больше. у тебя всё получится, я в тебя верю»… он знает, что ким выйдет в ближайшие пару минут, он в этом уверен, потому оставляет всё на столе и уходит к себе, зарываясь в одеяло. старший действительно выходит… смотрит на записку, чашку кофе и сглатывает так громко, потому что с чонгуком не так. чонгук его любит, но не знает, что ему нравится кардамон в кофе, слова поддержки и этот мягкий чиминовский взгляд. чонгук смотрит по-другому, извиняется по-другому, обижается, обнимает. он вообще дофига другой, и это нормально, но так непривычно… — спасибо, — шепчет ким, улыбаясь и споласкивая чашку. подходит к чужой двери, но… так и не решается постучать. снова идёт к себе, смотрит на записку в руке, а затем закрывает ноутбук. чимин сказал больше отдыхать.