Маньячина

***

С момента выписки Юнги прошло уже две недели. Швы благополучно сняли, а постоянная тошнота и головокружение исчезли. Сейчас же мужчина собирался на свое первое, но уже нормальное – если его ноги, руки, пальцы опять не подведут – свидание с Чонгуком. Это было так странно, что именно сейчас у них первое свидание, ведь видеть младшего было уже так привычно. Чонгук навещал его все три дня, которые он пробыл в больнице, а после забегал к нему после своей работы, принося чего-нибудь пожевать. Чон называл полезные спаржу и шпинат «вкусняшки», а Юнги начинал ненавидеть зеленый даже больше, чем когда Хосок решил покрасить стены в его студии в зеленый на первое апреля, пока он был в Японии. Теперь, благодаря стечению обстоятельств, все оттенки этого цвета будут вызывать у него рвотный рефлекс. Зато Холли он приносил лучшие, казалось, кусочки вяленного мяса и косточки. «Чтоб он за мной так ухаживал, чем за моей собакой», - фыркает Юнги, наблюдая за резвящимися младшими. Юнги задвигает свою ревность – мы ему не скажем, что это именно она - и наконец-то сбривает трехдневную щетину, что появилась благодаря загруженности Чонгука на работе и из-за этого он не приходил к Мину по вечерам. Возможно, это заставило старшего немного скучать по настойчиво лезущему обниматься Чону, которого Юнги лениво отпихивал, списывая свою слабость в руках на пережитое сотрясение. Да, это определенно все сотрясение. Мин быстро одевается, пополняет запасы Холли и садится на диван: Чон обещал, что зайдет за ним, да вот только уже опаздывает на пять минут. «Если в этот раз он себе что-то там сломал, то я его потом сломаю ещё раз, а потом ещё раз воскрешу и опять покалечу», - думает Юнги, когда младший опаздывает уже на десять минут. Мин берет телефон в руки и набирает номер младшего, стоящий на первом месте в списке «Избранные» и выжидает пять длинных гудков, уже начиная конкретно так беспокоиться, но на шестой Чон все-таки берет трубку и вместо его голоса, Мин сначала слышит загнанное дыхание и «я уже поднимаюсь, хён!», а позже он узнает, что Чонгук кинул трубку. Очень круто с ним разговаривать: коротко и по факту. Юнги, меривший комнату шагами всего лишь минутой назад срывается к двери и открывает как раз в тот момент, когда Чонгук поднимал руку, дабы позвонить в звонок. - Мать вашу, это не мой Чонгук, - выдыхает Юнги и жадно шарит по лицу, телу, волосам младшего, который будто своего брата близнеца подогнал. Темные, практически черные, блестящие волосы были уложены на боковой пробор, хотя ещё три дня назад были нежно розового цвета, ноги затянуты в черные кожаные штаны, а поверх тонкой водолазки накинута кожаная куртка. «Иисус Христос, приплыли», - пронеслось у него в голове. - Я из-за этих долбанных волос опоздал, никак не могу научиться их нормально укладывать, - бурчит Чон, переходя от волнения на пусанский диалект. - Лучше бы меня в постель уложил, - тихо ворчит Мин и схватив любимую сумку-седло выходит в подъезд, игнорируя удивленный взгляд Чона. Ему теперь дышать возле младшего тяжело – боится подавиться. - Мы сейчас идём в одно место, я уже взял нам билет, а потом на твое усмотрение: прогулка, еда, может быть что-то ещё захочешь, - предлагает Чон, загибая при этом пальцы, кое-где украшенные узорами татуировки и Юнги сам перехватывает мельтешащую у него перед глазами руку и переплетает пальцы, смущая младшего, который сразу же затих и заулыбался. - А где это твое «место»? – спрашивает Юнги, как будто ничего только что и не произошло. - Хён, если я расскажу тебе – это будет уже не сюрприз, - отвечает ему Чонгук и в конце концов приводит в планетарий. Сначала Юнги не особо понимает, на что они будут смотреть и как все это происходит, поскольку ещё ни разу там не был, но после того, как младший показывает билеты контролеру – их проводят в не очень большой зал с кучей сидений, расположенных полукругом и кучей прожекторов. Мин не ожидал увидеть вместо обычного потолка огромный купол, служивший своеобразным экраном. Чонгук тянет Юнги к их местам и мягко касается подбородка старшего, все ещё озирающегося по сторонам, прикрывая, тот удивленно оборачивается к нему. - Я в восторге, - шепчет Юнги, когда свет гаснет и включаются прожектора. Чон кладет свою руку на колено, торчащее с дырки джинсов, и сжимает, молча соглашаясь с его словами. Он весь, к сожалению, недлинный сеанс сидел с приоткрытым ртом, жадно смотря на картинку и не обращает внимания на младшего, что постоянно на него поглядывал и благодарил мысленно Джин-хёна, который достал сюда билеты. Он купит ему ящик пива за это, его любимого. После сеанса Юнги решает отблагодарить младшего и тянет его в свой любимый бар, где он с Джуном любят пропустить по стаканчику хорошего виски. - Сегодня я буду учить тебя пить виски, мой юный подаван, - торжественно объявляет он Чонгуку, после того как заказал неизвестный младшему напиток. И, конечно, Чон не ожидал, что через два часа они будут пьяные настолько, что сейчас, опираясь на стенку, Чонгук наблюдает за старшим, который усиленно пытается вспомнить код от дверного замка. Младший тяжко вздыхает, когда Юнги уже в который раз вводит не тот пароль и понимает, что если сейчас двери заблокируются, то они будут в заднице. Они, конечно, могут пойти домой к Чонгуку, но первое, не факт, что они дойдут: его ноги сейчас не стабильней курса доллара будут, а второе, это то, что у них все ещё есть Холли, который закрыт в квартире и им хоть убейся нужно туда попасть. -Хен, я слышал, что чтобы вспомнить, нужно попасть в стрессовую ситуацию, - начинает Чонгук заплетающимся языком и делает шаг вперед, только у этого метода есть темная сторона: у старшего тогда вообще мозги отшибет и они до конца их дней не вспомнят. Чон шатаясь подходит к Юнги, который уже практически лежал на двери и хватает за плечи, прижимая, он пытается сфокусировать нетрезвый взгляд на его лице, но сдаётся и прикрывает их, не ожидая ощутить чужие горячие губы на своих. Мин удивлённо распахивает глаза и цепляется руками за куртку младшего, что настойчиво проталкивает язык между его приоткрытых губ. Поцелуй не длится и двух минут, как Чонгук отрывает от него и серьезно смотрит: -Столица Кореи? -Сеул. -Как меня зовут? -Чон Чонгук. -Какой пароль от двери? -970901 -Я верил в тебя, детка, - он мягко прикасается к губам старшего, оставляя чмок и вводит заветные цифры. Он заводит в квартиру ошарашенного старшего, на которого сразу же начинает прыгать радостный Холли и улыбается собственной выходке. Зато эффективно - это самое главное!! Чон скидывает куртку, видя, как Юнги снимает обувь, и утягивает его на диван. Чонгук решил, что сегодня он не отказывает себе. Если уже начал чудить, то будет чудить до последнего. Мин эффектно приземляется на колени младшего, ударяясь подбородком об плечо Чона и громко стонет, хватаясь за ушибленное место. - Боже, Юнги, ты можешь хоть один день не травмировать себя? – устало говорит младший и убирает руку своего парня(?), накрывая подбородок своими губами, покрывая поцелуями-бабочками покрасневшую кожу, он на секунду прикасается к уголку и заглядывает в темные глаза мужчины. – Теперь не болит? - Нет, - тот качает головой и сам впивается в рот младшего, приятно отдающий виски, который он пили раньше. Юн оплетает руками шею Чонгука, проезжаясь по сильным плечам и стонет, когда на его бедра ложатся руки, сжимая их. Чон мычит, приятно удивленный такому напору Юнги, который посасывал его язык. Целоваться с ним было намного приятней, чем он представлял тогда в метро. Сейчас же Гук может прижимать к себе Мина, ощущать его вес и запах, через секунду Мин отстраняется с влажным чмоком, жадно хватая воздух. Он зарывается младшему в плечо, чувствуя, как его поглаживают по спине. - Ну, - сонно тянет Юнги, - я спать, - он ерзает на бедрах Чонгука, не нарочно задевая чужой стояк и вырубается. Моментально. Будто его кто-то чем-то тяжелым увалил. Чон лишь пораженно смотрит на сладко сопящего Юнги, который уже пускал на его водолазку слюни и смеется искренне и долго, закидывая голову на спинку дивана. - Ты восхитителен, - улыбается Чонгук и поднимается, дабы перенести Юнги на кровать. Он в очередной раз убеждается в том, что свидания со старшим самые лучшие где бы они не проходили и когда.