The show must go on.

Азирафаель собирался с мыслями все утро этого весеннего понедельника. Он решил позвонить Кроули еще ночью, когда заканчивал дописывать скучные отчеты, но так этого и не сделал. Он налил себе бокал, махом осушил его, затем поморщился — вместо вина в бокале оказался абсент. Серафим тряхнул головой и выпил еще бокал. В конце-концов, демон наверняка мог бы не взять трубку, или отмахнуться и хмуро сказать, что все нормально. Или сказать, что занят. Или сказать, что прекрасно справится. Или что без него будет только лучше. Или, или, или. —…дорогая, не накручивай себя, просто возьми этот чертов телефон и позвони ему! Азирафаель вскинул голову и оглянулся. Вокруг было пусто.  — Но, Тиффани, вдруг я действительно ему не нужна?  — О господи, Маккензи, не веди себя как дурочка, ты ему нужна столько же, сколько и он тебе! Ангел повернулся в сторону кухни — звук исходил оттуда. Поставив стакан на пол, и на цыпочках подойдя к двери, он заглянул внутрь.  — А ты сама откуда знаешь?  — Да потому что я знаю, что его чувства к тебе больше чем к футболу! Маккензи, не плачь, вот увидишь, он только и ждет, пока ты позвонишь.  — А почему он сам не позвонил мне? — Раздался характерный шмыг. На кухне никого не было. Мужчина в недоумении погладил свою бабочку, как вдруг почувствовал легкое дуновение из окна. Он забыл его закрыть!  — Да потому что он глупый-глупый, глупый как ты, уже представляет тебя в клубе с каким-нибудь наркобароном. Да уж поверь мне, он бы не стал на какую-то Аннику тебя менять, да ты хоть кого-то красивее и лучше себя видела?! Азирафаель подошел к окну и осторожно выглянул. Оно выходило в темный переулок, который заканчивался тупиком, поэтому там никто никогда не ходил. Серафим любил открывать то окошко и смотреть на изгороди и зелень перед ним, не тревожась о неприятных посетителях и необычных личностях, мешающих отдыху. Прямо под ним, не подозревая, что на них смотрят, сидели две молоденьких девушки, обе с шикарными, но совершенно не греющими шубками из какого-то дорогого бутика, смехотворно маленькими сумочками и на высоченных каблуках. С тонной косметики на каждой, обе брюнетки с идеальными фигурами. У одной девушки были короткие и тщательно завитые кудри, у другой были длинные и прямые волосы, собранные в идеальный высокий хвост. Девушка с хвостом, очевидно, Тиффани, крепко обнимала вторую и очень горячо продолжала:  — И если ты сейчас ему не позвонишь, то я ему позвоню сама! Потому что вы нужны друг-другу. Она повернула вторую девушку к себе, и оттерла рукой уже обильные подтеки туши, теней и тонального крема под глазами.  — Правда-правда нужны. Азирафаель сам не заметил как накрылся занавеской и присел у окна, с сочувствием наблюдая за девочками. В другое время он бы смотрел на них с жалостью, говоря, что они маленькие, глупые, еще не успели разочароваться в жизни, а потому живут праздно, дают первому встречному качку и не знают настоящее значение любви и дружбы. Но теперь, услышав и увидев всего пятнадцать секунд из всей жизни этих людей, он мгновенно проникся к ним обоим, и в который раз подумал, какое все-таки человечество необычайно интересное и непредсказуемое. Теперь он был уверен, что такую дружбу ничто не сможет разрушить, и между мужчиной и подругой женщина выберет подругу. Маккензи трясущимися руками достала из сумочки телефон и набрала пароль.  — Я, я н-не могу!.. Она разрыдалась на руках подруги.  — Ну все, допрыгалась… Тиффани выдернула телефон из рук подруги и сама набрала номер, затем сунула трубку прямо к уху Маккензи.  — Все, дороги назад нет. И давай не рыдай, а то забудешь зачем звонила. Ангел, сам того не замечая, счастливо улыбнулся.  — Дж-джонни?.. Это Маккензи. Я… — девочка опять чуть не расплакалась, но, взглянув на подругу, только забрала из ее рук телефон и осела на асфальт, не заботясь о своем красивом и белом платьице. Оппонент что-то ответил, и она замолчала на секунд десять. — Я хотела сказать что… в общем… что я не хотела! Я… — она все-таки разрыдалась, но по лицу было видно, что на том конце линии излияние чувств было такое же бурное. — Д-да… Правда? Нет, я была дома, я никуда не ходила, правда-правда!.. И я тебя, и я очень скучала, правда!.. Д-да она тут, рядом… Тиффани, он с тобой хочет поговорить. Азирафаель с улыбкой миротворца отвернулся и осторожно прикрыл окно. В людях, несмотря на все эти войны, разногласия и жестокость, все-таки столько всего хорошего! Он весело вздохнул и прикрыл веки. В порыве уверенности он подошел к телефону и набрал номер.  — Да? Порыв уверенности и радости очень быстро рассеялся в огромной волне паники.  — Кроули? Только не бросай трубку, хорошо? Я, эм, ты, ты мог бы прийти? Дурак. Кроули ничего не ответил.  — Понимаешь, я тут подумал, над, эм, тем что случилось… Эх, плохо у меня получается. В общем, то, что я хотел сказать — это: «Извини меня, мой дорогой, и если ты не захочешь прийти, я пойму». Дурак. С большой буквы.  — Вот, вроде, эм, все. И я хотел прийти, и я бы пришёл, честно, просто как-то так вышло, что ты никогда не говорил, где живешь, и я, вроде, нашёл, но подумал, вдруг тебя дома не будет, а я бы побоялся прийти ещё раз. Не находил ты ничего. Трусливый дурной лгун.  — Я просто выпил слегка для храбрости, врать не буду, и поэтому так получилось, прости меня пожалуйста, и я-… — Ангел. В трубке раздался свист, видимо демон тяжело и разочарованно вздохнул. — Да, Кроули, мой дорогой, я понимаю, я зря наверное тебе так позвонил, я наверное просто навязываюсь. Если ты не вернулся сам, значит уже все, я просто подумал, вдруг ты был занят, или, не знаю, эм, ты работал, вот я и-… — Ангел. Он все еще так говорит?.. — Десять минут. Я сейчас. Серафим облегченно выдохнул и кинул трубку на корпус старомодного аппарата. Права была Тиффани. Он просто такой же глупый.

***

 — Госпожа Вельзевул.  — О, приветик, Гряззнуля. Как дела? Сейчас мы с вами находимся в комнате. Квадратная коробка с тремя креслами с одной стороны, и стеклом вместо стены с другой. Стекло было занавешено чем-то сильно напоминавшим рыбьи потроха, и сильно вонявшим, что, в прочем, было не редкостью в Аду. На подобии трона в середине комнаты сидела княгиня Ада — Вельзевул. А перед ней стоял интересной внешности мальчик лет пятнадцати с белыми как снег волосами. Он закинул в рот пластинку Орбита, медленно пожевал и тут же выплюнул прямо на пол. За комком жвачки полетела обертка.  — Они нашли их.  — Кто и кого нашли?  — Всадники нашли сына Созывателя, а также ангела и демона.  — Ммм, как мило. Это все?  — Нет. Я отыскал человека с достаточно высоким интеллектом и возможностями чтобы осуществить план М.О.Ч.  — О Сатана, кто придумал это назззвание?  — Я, Госпожа. М — мощнейшее, о — оружие, ч — человечества.  — Переименовываю эту херню на что-нибудь попроще. Сверх-существо вполне сойдет.  — Как пожелаете, Госпожа. Мальчик поклонился. Из его кармана выпала блестящая обертка от какой-то шоколадки.  — Однако это прекрасно. Ты молодец, Зззагряззнение. Поэтому я награжждаю тебя соответствующе. Вельзевул щелкнула пальцами.  — Эй, пойдите сюда, твари! От двери отделились две странные и все время меняющиеся фигуры.  — Ты станешь почетным гостем на открытии нашего проекта. А если быть точжжнее, то ты станежжь частью Сверх-Существа. В Чистилище его. Смерть о нем позззаботится.

***

 — Это невозможно. Как вы меня оттуда заберете?  — Ох, поверь, для меня нет почти ничего невозможного. И это не в числе «почти». Рыжеволосый ангел покачал головой.  — Как-то не верится.  — Слушай хорошенько, Рафаил. Я тебя вытяну оттуда.  — Это-то да. Но вот только я же не лгу. Они не смогут осудить меня.  — Мы оба прекрасно знаем, что Метатрон тебя не жалует. Он припомнит все твои ошибочки, в том числе то, что ты встречаешься с этими, эм, этими.  — Хастур тоже был ангелом.  — Но он пал. И мне кажется, Метатрон знает о твоей связи с Азирафаелем, он может использовать каждое твое слово против тебя, разве ты этого хочешь?  — Я его не боюсь. Если мне суждено пасть, то я выдержу это.  — Вот только если падешь ты, то под удар пойдет и твой братишка. Гавриил победно улыбнулся, видя, как меняется лицо ангела.  — Подумай над этим, Рафаил. До суда у тебя есть время.