Добровольное рабство

      На следующий день я снова подцепил очередную красотку, надеясь, что с ней-то всё получится. Но и в этот раз меня ждало бесповоротное фиаско. Во второй раз выдворяя девушку из квартиры, я стал сомневаться в своей мужской силе.       Нарыв в интернете самое пошлое и откровенное порно, какое только можно было найти, я врубил его на огромном телевизоре в гостиной, запасся салфетками и стал ждать. Через полчаса я сменил ролик на «хоум видео». Еще через полчаса искал в интернете информацию о потери активности в штанах.       На следующий день я уже сидел в кабинете врача, который, осмотрев меня и ознакомившись с результатами анализов, был непреклонен: «Вы здоровы». Полностью разбитый, вернулся домой, и, решив, что мир несправедлив, залил горе виски.       В уже порядком пьяную голову забрело воспоминание о Никите, что, стоя в коленно-локтевой, ритмично двигает головой над моим пахом. Его глаза блестят от выступивших слез, губы пошло растянуты на стволе, а язык плавно двигается вокруг головки.       От всплывшей перед глазами картины между ног сразу же напрягается и в быстром темпе начинает вставать. - Черт бы тебя побрал, хренов гомик! – не зная, кого именно имею в виду, выругался я и принялся дрочить.       Парочка горячих воспоминаний о Нике быстро довели меня до разрядки. Как и до полного внутреннего отчаяния. Неужели я-таки пристрастился? Это будет настоящий крах, если единственным, на кого у меня будет вставать, будет он. Лучше сдохнуть.

***

      Проверив свою страшную догадку на трезвую голову следующим днем, и убедившись в ее неотвратимой действительности, я расхуярил всю барную стойку. Ни номера, ни страницы в социальных сетях Ника у меня не имелось. Где он живет я знал, но… Хотя, почему бы и нет?       Быстро собравшись и найдя необходимую инфу, я запрыгнул в машину и помчался по адресу. Оказавшись на месте уже через пятнадцать минут, поднялся на нужный этаж, нашел квартиру, но стоя на пороге засомневался.       Так, я там из-за него позорился перед девушками, а он безнаказанный сидеть будет? Хер ему! В прямом смысле этого слова.       Нажав на звонок, пытаюсь держать себя в руках. Не стоит набрасываться на парня на глазах его матери.       Дверь открыли довольно быстро. На пороге оказался Ник. Выглядел он весьма непривычно: свободные домашние штаны, мешковатая толстовка, свисавшая с одного плеча, на голове ободок, сдерживающий его буйную челку и знакомые очки в голубой оправе. Такой домашний, мило. То, что он охренел, можно было понять по вытянувшейся физиономии и отвисшей челюсти. - Мать дома? – проходя внутрь, прикрываю за собой дверь.       В ответ парень лишь отрицательно мотает головой. Рот его все еще открыт. - А мелкий? – закрыв ему рот, медленно раздеваюсь. - Н-нет, он в садике, - продолжая тормозить, заикается тот. - Отлично. Показывай свою комнату.       Указав в нужную сторону, Ник продолжает подпирать стенку своей спиной. Решив, что дальше сдерживать себя не имеет смысла, хватаю его за руку и тащу в комнату. - Твое время вышло, раздевайся, - скинув с себя рубашку, устраиваюсь на узкой кровати. Нда, особо не разгуляешься, но да ладно. - Я… Я еще не поправился, - зачем-то вцепившись в край своей толстовки, смотрит в пол. - Я не спрашивал у тебя, поправился ты или нет. Я велел раздеваться! – выйдя из себя, стягиваю с парня штаны. - Н-но ведь мама м-может прийти в любой момент! – скулит, пытаясь удержать белье. - Тогда в твоих интересах поторопиться! Это из-за тебя я.., - вовремя передумав говорить истинную причину моего прихода, стягиваю свои джинсы. – Ложись! - Я не подготовился, - мямлит он, чем еще больше выводит из себя. Встав, толкаю его на кровать, стягиваю трусы и, пристроившись сзади, толкаюсь внутрь.       Ничего не получается, слишком сухо. Нервы сдают, и я от души врезаю парнишке по заду. Громко вскрикнув, он обмякает и резко затихает. - Достань смазку, - приказываю, пытаясь мыслить логично.       Ник послушно привстает, наклоняется к краю кровати, выпячивая тем самым свою голую пятую точку, от вида которой сводит скулы, выуживает из под нее маленький тюбик и отдает мне.       Сбивчиво переведя дыхание, выдавливаю на пальцы побольше прозрачной жидкости, размазываю ее по колом стоящему члену и, не предупреждая, резко толкаюсь на всю длину. Снова Никита вскрикивает, но закрыв рот рукой, затихает.       От невероятной узости и жара его нутра по телу пробегает дрожь, а за ней волна жгучего возбуждения, которая смывает остатки разума и заставляет забыть о том, где я нахожусь.       В диком темпе вколачивая парня в кровать, до побелевших костяшек сжимаю его бедра, со свистом выпуская сквозь зубы воздух из легких. Черт, как же хорошо!       Именно этот худой, странный и упертый мальчишка вызывает во мне такое дикое желание. Желание трахнуть его и убить. Из-за его глупой физиономии и костлявых ног у меня теперь не встает на девушек. Даже порно не помогло! Он мне уже во снах начал сниться! Это нормально вообще?       С каждой мыслью вторгаюсь в Ника все жестче и глубже, пытаясь выместить злость и обиду.       Руки снова соскальзывают с кожи и, не придумав ничего лучше, поднимаю парня и, обхватив одной рукой поперек груди, а второй ниже живота, прижимаю спиной к своей груди. Угол проникновения меняется, как и скорость движений, и в ту же секунду комната наполняется громким стоном удовольствия мальчишки. Этот звук бьет мне по шарам, совершенно не отдавая отчета своим действиям, я впиваюсь зубами в его шею, тут же бурно кончая, войдя до самого основания.       Звон в ушах оглушает, а сердце бьется так быстро, что, кажется, вот-вот выскочит нафиг. Колени начинают дрожать, и я вместе с Ником валюсь на кровать. Несколько минут мы просто лежим, не шевелясь, приходя в себя после ошеломляющего оргазма. В том, что он тоже кончил, я не сомневаюсь ни на секунду - на руке явственно чувствовались теплые капли. Раньше такого не происходило, поэтому сейчас это довольно ощутимо будоражит самомнение.       Немного придя в себя, выхожу из Ника, сажусь на постели. Голова всё еще кружится, не отпуская ощущений. Дав себе минутку на восстановление, осматриваю комнату и прихожу к заключению, что здесь довольно уютно, несмотря на то, что тесно. Одна узкая кровать, рабочий стол напротив окна, небольшой шкаф и прикроватная тумбочка – всё, что вместилось в эту крохотную комнатушку. Минимализм во всей своей красе. Может, он не только в еде не видит необходимости, но и во всем остальном тоже? Как это называется? Буддизм?       Обернувшись на парня, убеждаюсь, что он в порядке, собираю шмотки, одеваюсь и перед самым уходом оповещаю: - Завтра у меня в восемь.       Придя домой, скидываю одежду, набираю ванну и, устроившись поудобнее, пытаюсь понять, что это вообще было?       Член дергается, а в груди сжимается, стоит только вспомнить тот стон. У меня такого не было с тех самых пор, как я девственность потерял. Какого черта вообще происходит? Поперся к чуваку, которого ненавидел за то, что, как я думал на тот момент, он сделал из меня импотента. Но в итоге трахнул его так, что встать не мог, а голова до сих пор кружится. Хрень какая-то.

***

      Задержавшись у отца, медленно ползу в сторону дома. Никита поджидает меня у квартиры, сидя рядом с дверью на корточках и втыкая в телефон. При виде него я сразу взбодрился, а усталость как рукой сняло. И вот что бы это значило, интересно мне знать. - Добрый вечер, - услышав меня, он поднимается и озаряет счастливой улыбкой весь коридор.       На душе становится теплее от этой забавной улыбки и взъерошенного вида парнишки. Открыв дверь, пропускаю внутрь. Есть хочется неимоверно. - Вчера я не знал, что сегодня так заебусь. Так что, наверное, зря ты пришел. У меня нет настроения, - бесстыдно вру, заводясь только от вида его голой поясницы и следов от моих рук на боках, когда он наклоняется, чтобы снять кроссовки. - Но я могу быть полезен не только в постели, - подчеркивает свое нежелание уходить. - Ну, как хочешь, – пространно отвечаю, стараясь не выдавать внутреннюю радость.       Хотя, с чего бы мне радоваться тому, что он здесь? Этот человек сотворил со мной непонятно что, испортил жизнь и вообще моё будущее теперь неясно. Чему тут радоваться? Пошуршав на кухне, Ник обратил внимание на разломанную барную стойку: - Вы успели устроить еще одну вечеринку? - Если даже и да, то это тебя не касается. - А мне она нравилась, жаль, что сломалась, - совершенно искренне выдает он, сбивая меня с толку. - Ты сюда пришел сказать, что тебе нравится мой бар? Или для чего? - Ужин будет готов через двадцать минут, - вернувшись к исходному делу, тараторит он.       И всё же, готовит Ник отпадно. Как и трахается. Наш пострел везде поспел, блять. Не к чему придраться.       Хотя… Есть. - Ты так и не сходил в парикмахерскую. - Да, я собирался в это воскресенье. Как и за одеждой, - потягивая вилкой овощи из тарелки, тихо отвечает.       Ужинали мы всегда вместе, если готовил он. Вдруг опять мне наркоту подсыпет. - Ты хоть знаешь, что просить-то у мастера? Может, он только хуже сделает. Я же тогда от смеха и трахнуть тебя не смогу.       В ответ Никита молчит, уткнувшись взором в тарелку. Обиделся что ли? Забавно. - Хотя, дело, конечно, твоё, - добавляю на всякий случай. - Вы закончили? – неожиданно меняет тему, кивая на еду. - Эм, ну, да. - Тогда я могу помочь с настроением? – не слушая моего ответа, сползает со стула, и, пробравшись под столом, хватается поверх брюк за член. - Эй! Кто здесь хозяин: я или ты?! – офигеваю от его наглости. - Разумеется, вы. Но я, как расторопный слуга, должен предугадывать ваши желания, - блеснув очками, продолжает свое дело.       Плюнув на все, разрешаю ему действовать.       Получив волю, парень быстро расправляется с молнией и бельем. Выуживает на свободу член и, не думая долго, берет целиком в рот. Задохнувшись от быстрых движений, притормаживаю его, хватая за волосы. - Не торопись, если я кончу – на этом сегодня и ограничимся.       Кивнув, продолжает спокойнее, медленно обводит головку языком, спускается до основания, чмокает в живот, от чего мои глаза округляются, но я молчу. Затем уделяет всё своё внимание уздечке.       Когда сдерживаться становится трудно, Ник замечает это. Он встает, стягивает с себя джемпер, расстегивает и опускает джинсы. Приложившись к стойке грудью, выпячивает задницу, глядит на меня из под челки и, состряпав самую умоляющую моську, просит: - Хозяин, пожалуйста, возьмите меня.       Сглотнув большой ком в горле и удержав рвущуюся наружу сущность зверя, я встаю со стула, обхватываю рукой Ника поперек живота, приподнимаю над полом, благо что легкий, как пушинка, и медленно опускаю на свой член. Парнишка лишь сладко скулит, еще больше раззадоривая.       Какое-то обаяние у этого мелкого паршивца всё же есть. И где только таких приемчиков нахватался? Пошло, вульгарно, но, сука, искренне, и потому крайне действенно.       Стоило моему дружку оказаться в горячей узости заднего прохода Ника, как я наткнулся взглядом на след от укуса. Моего укуса, что я сделал вчера под воздействием момента. Тут же вся благосклонность сменилась на гнев, а на место нежности пришла ярость.       Я снова забыл, зачем и для чего всё это делаю! Ему не должно это нравиться! Он должен понять, что ничего хорошего из наших с ним сексуальных утех не выйдет. А я тут распустил нюни, как какая-то тряпка! Соблазнительным он мне, видите ли, показался! Совсем уже крыша поехала.       Грубо вжав Никиту в поверхность столешницы, с размаха начинаю двигаться, стараясь как можно больше боли ему причинить. Сжимаю и заламываю руки, двигаюсь рвано и резко, не давая даже дыхание перевести. Он скулит и просит сбавить темп, на что я трескаю его по ягодице и велю заткнуться.       Оставшееся время до окончания Ник молчит и вообще не проявляет каких-либо эмоций. Стойко терпит яростные движения, сравнения с продажными шкурами и прочие оскорбления.       Я и сам уже начал уставать двигаться в одном темпе, но разрядка всё не наступала. Не найдя другого способа приблизить её, вспоминаю наше вчерашнее соитие, и, последний раз толкнувшись, резко выхожу, разворачиваю Ника к себе, заставляю опуститься на колени, и кончаю ему на грудь и лицо.       Член Никиты не стоит. Наоборот, он словно стал еще меньше, чем был в начале. Иногда, я всё же обращаю внимание на эту его маленькую деталь. Он снова в слезах, смотрит на меня пустым, разбитым взором. На душе тут же становится муторно. Я отхожу от парня, нахожу пачку влажных салфеток, кидаю ему и скрываюсь в ванной.       Чувствую себя мерзко, потому что понимаю, что обхожусь с парнем чересчур жестоко. Это низко даже для меня. Я не веду себя так с людьми, которые не причинили мне вреда. Да, у меня больше не встает на женщин, но разве это вина Никиты? Может, вся проблема в моем к нему отношении? Может, мне стоило с самого начала вести себя иначе? Неправильную тактику я выбрал для того, чтобы разгрести всё это дерьмо. Вот и получил ответку.       Какая огромная разница между Ником сегодняшним и Ником вчерашним. И ведь всё это зависит только от меня самого! Он готов всего себя отдать на растерзание и слова против не скажет. И меня заводит не его покорность или беспрекословное потакание каждой прихоти, нет. Меня заводит его внимание, его ревность, его интерес, его ответная реакция на мои движения. В этом-то вся и суть. Но признать свой взаимный интерес им я не могу. Или не хочу. Гордый же.       Столько времени уже прошло, а он так и не попросил ничего. Ни денег, ни помощи. А я веду себя как последняя мразь с человеком, который меня любит. Но что делать, если я его не люблю? Вот и получились нездоровые пользовательские отношения. Что мешает мне просто отшить его, раз и навсегда? Объяснить всё по-человечески. Сам себя уже не понимаю. Но знаю одно - оставлять всё так нельзя.       Успокоившись, я выхожу в гостиную. Никиты уже нет, ушел. Пройдя на кухню, наливаю себе в стакан виски. Он даже посуду помыл? Вот дурень. Его тут опустили ниже плинтуса, а он еще и посуду мне намывает. Ну не идиот ли?       Взгляд цепляется за бумажку, что лежит у противоположного края разгромленной барной стойки. Её здесь не было, когда мы… Потягиваюсь, достаю и читаю, что выведено красивым ровным почерком на обрывке клетчатого листка: «Даже сейчас, я всё равно вас люблю».       Глупый мальчишка!       Скомкав листок, выкидываю на пол. Надо что-то с этим делать и срочно.