Добровольное рабство

      Мой запой длился дня три. Беспробудно бухая и не возвращаясь в квартиру, я шлялся по клубам, друзьям, барам и отелям. Не отвечал на звонки отца, матери, кого-либо еще. А когда позвонил Ник, и на экране высветилось его фото, сделанное мной в порыве глупой нежности, когда он спал рядом, и в таком же порыве поставленное на его номер, я со всей дури бросил телефон на асфальт. Любовь! ЛЮБОВЬ!? Нет никакой любви! Есть только деньги и продажные бляди! Вот и весь секрет!

***

      Очнувшись на постели, невнятно мычу, проверяя наличие жизни в своем бренном теле. - Проснулся? – неожиданно пробасил мужской голос.       С трудом разлепив глаза и потеряв на секунду зрение от яркого солнечного света, увидел сидящего напротив отца. - Я, конечно, всё понимаю: молодость, деньги, беспокойный характер. Но когда мне звонят неизвестные люди и просят забрать моего сына из какого-то дешевого трактира на краю города – это уже перебор.       Поправив галстук и закинув ногу на ногу, отец продолжил: - Повезло, что тебя не ограбили и не пустили на органы. Какой-то мальчишка полночи просидел возле тебя, охраняя и ожидая моего приезда. Скажи ему спасибо. А лучше перестань пить! Что опять случилось? Очередная девушка сказала, что ждет от тебя ребенка и это оказалось правдой? - Н-нет, - хрипло ответил я, с облегчением понимая, что такая ситуация была бы куда хуже, чем моя нынешняя. - А что тогда? – протянув стакан воды с разведенной в нем таблеткой, грозно продолжал мужчина.       Приняв его трясущейся рукой и довольно быстро осушив, сделал пару вдохов-выдохов. Стало на одну сотую лучше. - Влюбился. - Пф, и что такого? Тебя не полюбили в ответ? - Да нет, вроде, полюбили, - припоминая все жертвы, на которые шел Ник, прихожу к выводу, что всё же он меня любил. - Так значит, это был запой счастья? – ехидно ухмыляясь, не отстает он. - Нет. Меня полюбили за мои деньги, - осторожно принимаю сидячее положение. - Ты же таких сразу вычисляешь. Неужто чуйка подвела? - Не подвела. - Тогда в чем проблема, Рома? Я совершенно тебя не понимаю, - начинает заводиться отец. - Да я сам себя не понимаю, веришь? – громче, чем могу себе позволить, говорю я, и тут же об этом жалею. – Говорит, что любит меня, а как оказалось, любовь эта была платой за то, что помог с лечением братишки. И вообще, я не знаю, что мне делать… - А что не так? Любит плохо? Мало? Не всем сердцем? Или что не так? - Да всё так, вроде бы… - начинаю сомневаться в своих же словах. - Тебя не устраивает то, что изначально это было лишь чувство благодарности? - Да! Мне хотели отплатить телом! – снова слишком громко говорю, отчего голова начинает раскалываться. - Ну и дурак же ты, Рома, - вставая с пуфа, обходит кровать. – Какая разница, что послужило источником, если любовь искренняя.       Открыв дверь, выходит из спальни. - Жду тебя завтра в офисе в восемь. И не опаздывай, горе-любовник!       Отец покидает квартиру, от души хлопнув дверью. От грохота в голове словно барабан лопнул. Специально это сделал, вредина! Знает ведь, как мне хреново! Но его слова о долге и искренности запустили механизм в моей черепушке, который не давал покоя еще несколько дней.

***

- Он не пгосил у тебя денех, тьфу, и не просил подарков, так? – стоя перед зеркалом с зубной щеткой во рту, спорю сам с собой. – Ты сам захотел купить ему шмоток. Что тебе не свойственно, вообще-то. - Он не распространил фотки, хотя мог бы, даже после вашего расставания, да? И никому не жаловался, когда ты обращался с ним, как с животным, - застряв в пробке, продолжаю бессмысленный монолог. - Но то, как он манипулировал тобой в самом начале, было направлено на то, чтобы втереться и стать ближе! Да, но разве у него была какая-либо другая возможность занять место в твоем сердце? Ты ведь никого к себе на пушечный выстрел не подпускаешь. А его глаза… Разве могут смотреть ТАК глаза, которые не любят? – лежа в кровати, не мог уснуть от бушующих в голове мыслей.       Вот уже неделю моё сердце спорит с разумом. Одно находит аргументы тому, что Никита действительно любил меня, другое – что всё это был лишь обман. И вся эта дилемма разрывала на части. Безумно хотелось увидеть Ника, обнять его, вдохнуть запах его кожи, поцеловать. До дрожи в руках хотелось коснуться его. А сердце всё ныло и ныло, обливаясь кровью, словно из него вырвали слишком большой кусок, и жить дальше уже не представлялось возможным.       Потеряв сон, покой, адекватное восприятие мира и самого себя, стоя с чашкой остывшего кофе в приемной отца, я вдруг пришел к выводу, что больше не проживу и дня без Ника. Ни минуты. Он нужен мне, как воздух.       Заметив состояние, отец отпустил меня, напоследок пожелав: - Иди уже к своей любви. Сознайся, что ты полный кретин и проси прощения. Может, сжалится.       Побоявшись натворить дел, сев за руль самостоятельно, вызвал такси. Дорога отняла почти час, с учетом километровых пробок, каждой минутой доводя меня до истерики. Когда машина наконец остановилась у нужного подъезда, я не глядя бросил водителю деньги и ломанулся в подъезд.       Пешком взлетев на шестой этаж, пытаясь отдышаться, с силой жал на звонок. Лишь бы он был дома. Лишь бы выслушал. Лишь бы…       Дверь отворилась.       На пороге стоял Никита. В растянутой ярко-жёлтой толстовке, домашних потертых свободных штанах, с собранной на лбу в хвостик челкой и больших, как Антарктика, старых очках. Такой домашний, теплый, уютный и родной.       Время словно застыло. Дыхание остановилось, руки машинально сжались в кулаки, а глаза забегали по удивленному, бледному лицу. Сердце забилось так быстро, словно хотело выпрыгнуть из груди, пытаясь оказаться ближе к человеку, которого так сильно любит. - Рома.., - растерянно шепчет Ник.       Его тихий голос пробуждает меня. Сорвавшись с места, быстро обхватываю руками тонкое тело и крепко прижимаю к себе. Мой! Мой! Мой и только!       Вдыхая родной запах и чувствуя нежное тепло его тела, моё нутро сжимается от переизбытка чувств, а колени предательски дрожат. Потеряв равновесие, я валю парня на пол. - Ай! Ты что делаешь, Рома? Ты пьян? – тут же заверещал он. - Нет, я не пьян. Я, наконец, прозрел, - приподнявшись, нависаю над лицом, заглядываю в глаза. – Я люблю тебя, Никит.       Зрачки его глаз расширяются, а рот приоткрывается от удивления. Даже сквозь толстое стекло очков видно мелкие желтые крапинки среди глубокого океана глаз. Губы немного потрескались от постоянной духоты и жаркого солнца. Щеки покрылись румянцем или он успел загореть? Так давно не видел его. Словно целую вечность. Какой он красивый. Невероятно, безумно красивый. Есть и был всегда. Просто я этого не замечал, пока не одел на него всякую цветастую мишуру. И кому из нас очки нужнее? - Я люблю тебя, - снова повторяю, и прижимаюсь губами к губам напротив.       Медленно, недоверчиво, но парень открывает рот, позволяя мне углубить поцелуй. Сердце бьется как сумасшедшее, хотя кажется, что быстрее уже просто невозможно. Так жарко. Надо сделать передышку.       Отпрянув, перевожу дыхание, стараясь успокоиться. Ник открывает глаза, счастливо улыбается глядя на меня, тихо произносит: - Долго же до тебя доходило, - и снова утягивает в поцелуй. Куда более страстный, чем предыдущий.       Неизмеримое счастье наполняет всего меня с ног до головы, выбивая их легких воздух. Поднявшись на ноги, подхватываю Ника и бегу в его комнату.       Не прерывая поцелуй ни на секунду, спешно стягиваю с парня одежду, укладываю на кровать. Руками жадно оглаживаю каждый миллиметр оголившейся кожи. Хаотично покрываю лицо, шею и торс мелкими поцелуями и засосами. Задерживаюсь на сосках, уделяя им большое внимание. Посасываю и покусываю маленькие горошинки, что быстро напрягаются у меня во рту. Никита тихо охает, отчего по спине пробегает стадо мурашек, скапливаясь в паху. Член уже готов порвать штаны, но я продолжаю держать себя в руках.       Стянув одежду, избавляюсь от своих брюк и зависаю на секунду от вида возбужденного члена Ника. Все же пока рано переходить к таким дерзким действиям, как минет. Я его очень люблю, но и ориентацию сменил совсем недавно, так что, думаю, он пока потерпит. А вот на кое-что другое я вполне созрел.       Облизывая указательный и средний пальцы, обильно смазываю их слюной и, приставив к нервно сжимающейся дырочке, медленно проталкиваю вглубь. - Что ты делаешь? – тут же ершится Ник, пытаясь отползти. - Подготавливаю тебя, - томно шепчу, затыкая его поцелуем.       Быстрее двигая пальцами, стараюсь нащупать заветное местечко. Насколько я знаю, при стимуляции простаты ощущения просто потрясающие. Обнаружив кончиком небольшое уплотнение внутри, давлю на него, после чего комнату оглушает громкий стон удовольствия.       Улыбаясь своему достижению, продолжаю тщательно растягивать и изводить парня пыткой. Его лицо просто безумно сексуальное сейчас. - Как же я хочу тебя, - жарко шепчу, жадно оглядывая тело. – Дико просто. - Ах! Рома..., - задыхается от ощущений, теряя связную мысль. – Ах! Хватит! Я больше не могу! - Что? Почему? – останавливаюсь, аккуратно вынимаю пальцы. - Возьми меня уже! – выудив из под матраса прозрачный пузырек, громко требует Ник.       Растерев по каменному члену смазку, укладываю Ника на бок, сложив ноги в коленях, и плавно толкаюсь в горячее нутро. Наш единовременный возглас оглашает маленькую комнатку. Не удержавшись, тут же начинаю яростно вколачиваться в податливое тело, с силой сжимая одной рукой бедро, а другой упираясь в постель. Боже, как горячо и тесно! С ума сойти можно! - Черт, Ники, не сжимай меня так сильно, иначе я кончу! - Ах! М-м-м… Рома, так хорошо!       От слов Никиты мой член внутри него дергается, вызывая еще один довольный стон, а сдерживаться становится еще сложнее. Потеряв контроль, наклоняюсь к парню, сжимаю его в объятьях и срываюсь в дикий темп, со звоном шлепаясь о зад, рывками выбивая из парнишки дух.       Повернувшись лицом ко мне, Ник обхватывает руками шею и снова утягивает в поцелуй. Глухо выдыхая, теряет мои губы от слишком резких толчков. Его просяще растянутый рот с тянущейся по подбородку ниткой слюны лишает меня последней капли выдержки.       Толкнувшись еще пару раз так глубоко, насколько это было возможно, бурно кончаю в пульсирующую, туго сжимающуюся дырочку, укусив в порыве страсти Ника в ключицу.       Звон в ушах заглушает громкий стон удовольствия парня, что кончает следом, даже не притронувшись к члену. Обмякнув, Никита затихает, продолжая тяжело дышать. Разум постепенно возвращается на место, и я медленно выхожу из растянутого колечка мышц, сдерживая безрассудное желание сделать это снова при виде вытекающей из него спермы. Слишком сексуально!       Мягко поцеловав в раненное моими зубами место, осведомляюсь о состоянии: - Всё хорошо? - Угу, - всё еще не пришедшее в норму дыхание замедляет речь. – Нам стоит делать перерывы почаще. - Почему? – присев рядом, провожу рукой по оголенному бедру Ника. - Это было нечто, - повернувшись, довольно улыбается.       Протянув руку, обхватывает мою голову, наклоняет к себе и снова целует. Нежно, горячо, возбуждающее. Весь его вид намекает на желание продолжить начатое. И не один раз. - Никита, ты дома? – раздается в коридоре, и мы тут же подрываемся. - Мама! – шепчет Ник, начиная паниковать и не зная, за что хвататься.       Быстро натянув брюки и застегнув рубашку, приглаживаю растрепавшиеся волосы. - Приводи себя в порядок, я ее задержу, - чмокаю парня в губы и выхожу за дверь.       Пришла пора познакомиться с тещей.       Заметив постороннего человека, женщина хмурит брови, делая суровее красивое, но довольно уставшее лицо. Миниатюрная фигура и плохое зрение достались Нику от мамы, судя по всему. - Добрый вечер, Елена Александровна! Меня зовут Рома, я лучший друг вашего старшего сына.       На этих словах черты её лица смягчаются, а улыбка выдает маленькие ямочки на щеках. О, и эта чудесная деталь от неё. А она мне нравится, думаю, мы подружимся. - Так вот у кого все время пропадал Никитка? И ведь ничего толком не рассказывает, проходимец. Ну, давайте хоть чаю выпьем, м? – пожав мою руку, уходит на кухню. - Простите, я сегодня с пустыми руками. Но, обещаю, в следующий раз приду с тортом! – прохожу следом, принимая решение чаще бывать у Ника в гостях.       Через минуту в кухню входит и сам объект разговора. Весь красный, помятый, взъерошенный. И такой родной, что сердце пропускает удар от накатившей волны нежности. - Ты спал что ли? – интересуется мать, заметив внешний вид своего сына.       Присев рядом со мной на диванчик, Ник поправляет очки, сползшие на нос. Съехавшая с правого плеча широкая футболка, выставляет на всеобщее обозрение смачный след от укуса. Моего укуса.       Сдвинув ноги поплотнее, делаю глубокий вдох. Аккуратно поправляю футболку, скрывая следы нашей бурной деятельности, пока мама разливает чай, стоя к нам спиной. - Да, спал. Вот Рома пришел недавно и разбудил, - смотрит на меня.       Теплая улыбка озаряет его лицо, а рука под столом сжимает мою ладонь.       И огромное счастье, наполнившее моё сердце, растекается по телу, смывая все оставшиеся сомнения подчистую. Любовь существует!