Добровольное рабство

      Жизнь вошла в изменившееся русло довольно быстро. Словно я всегда жил именно так и никак иначе. День начинался с вкусного завтрака, иногда быстрого сумбурного секса и прощального поцелуя. После работы меня ждал отменный ужин и расслабляющий массаж, плавно перетекающий в нежное, а иногда наоборот страстное, занятие любовью. Да, теперь мы занимались любовью, а не тупо трахались, как раньше, и эта разница была заметна. Не со стороны Ника, он всегда руководствовался своими чувствами, с моей. Я стал добрее по отношению к нему, ласковее, внимательнее.       Никита заметил изменения сразу. Сначала он столбенел от удивления, терял дар речи или просто не знал, что делать и как реагировать. Но постепенно привык, перестал звать меня хозяином, и с каждым днем становился всё раскрепощённее, требовательнее, жаднее до моего внимания. И меня это полностью устраивало.       Ник практически жил у меня, прикрывая своё отсутствие летней практикой в универе. Только изредка возвращался домой за вещами или чтобы успокоить волнующуюся мать, которая и понятия не имела о том, какую развратную жизнь ведет её сын. Думаю, как-нибудь нужно будет с ней познакомиться.       В таком счастливом состоянии прошел июнь.       Отпустив с самого утра Никиту домой, я взялся за разбор отцовских документов, что привез с собой, дабы не тратить время зря. Увлекшись бумажками, не сразу услышал вибрирующий телефон, но заметив номер, с улыбкой ответил на звонок. - Добрый день, Роман Родионович. Вас беспокоит благотворительный фонд «Счастливое детство». Хотим сообщить вам, что благодаря вашим пожертвованиям мы смогли помочь Илюше. Наш фонд и родители Ильи передают вам огромную благодарность! Не хотите навестить ребенка? – произнес жизнерадостный женский голос. - Я рад, что всё хорошо. Нет, у меня сейчас нет времени. Я заеду в ваш офис в скором будущем. - Хорошо, будем ждать вас! До скорой встречи.       Положив трубку, довольно улыбнулся. Вот еще одно доброе дело сделал.       Иногда я жертвую деньги на лечение тяжелобольных детей. Не для понтов или выгоды, никто и не знает, что я этим занимаюсь. Сам пришел к выводу, что иметь такие деньги и никому не помогать – паскудное дело. Мне не в убыток и жизнь спасена.       Каждый раз, когда вспоминаю ребятишек, которым смог помочь, сердце наполняется радостью, а совесть поет серенады. Некоторых я навещаю после лечения, дарю хороший подарок. Их сияющие жизнью и счастьем глаза наполняют меня желанием жить, не сдаваться и верить в себя.       Каждого ребенка я помню. Сережа, Нина, Света, Артём, Лёшка, Илья вот теперь здоров. А прошлого как звали? Иван вроде. Иван Саранцев.       Саранцев… Саранцев… Знакомая какая-то фамилия. Где еще я её слышал?       Войдя в программу, вбиваю фамилию в поле, открываю последнюю просмотренную информацию и зависаю. Никита Саранцев. Его брат – Иван Саранцев. У мальчика был порок сердца, требовалась дорогостоящая операция и последующая долгая реабилитация. Около двух лет назад я пожертвовал немалую сумму денег на имя Ивана Саранцева. Операция прошла успешно, сейчас мальчик здоров. А вот старший брат появился в моей жизни как раз через год после его выздоровления. И всеми силами пытался связать свою жизнь с моей. Не думаю, что это просто удачное стечение обстоятельств. Не верю я в такие «чудесные» совпадения.       Вечером, когда Никита пришел ко мне, первое, что он услышал, было: - Как себя чувствует Ваня? - Что? – глаза забегали, выдавая волнение. - Ваня Саранцев. У него был порок сердца, насколько помню. Года полтора назад он перенес операцию. Это же твой брат, да? – говорю абсолютно спокойно, наблюдая за быстро сменяющимися эмоциями на лице парня. - Э-эм, ну да. У него всё хорошо. А откуда ты знаешь? – продолжает строить из себя дурака, а у самого руки мелко подрагивают. - Так это я был тем, кто оплатил лечение. И во всех документах стояла моя фамилия. А потом, откуда ни возьмись, появляешься ты и предлагаешь стать моей шлюхой. Ничего не хочешь объяснить?       Не нравится мне всё это. - Я… Да, Ваня мой брат. Да, он был болен, и ты помог ему. А я узнал об этом, – присаживаясь на край дивана, смотрит мне в глаза. – Быть должником мне совершенно не нравилось, заработать столь большие деньги в короткие сроки я бы все равно не смог, а стать другом и честно отработать не получилось бы, ведь ты и не просил ничего возвращать.       Он замолчал. Я тоже не мог выдавить из себя и слова. На душе было мерзко от осознания, что всё это было лишь игрой. Чувство долга или еще какая дрянь сподвигли его на роль подстилки молодого мажорчика, который по глупости решил, что его полюбили не за деньги. Ха! Как всё банально и шаблонно. - Целый год я искал возможность как-либо познакомиться с тобой, найти повод заговорить. Но ты был, как звезда, такой же недосягаемый. Понимаю, что это выглядит как обман, но пока я узнавал о тебе информацию и следил, не заметил, как влюбился. И, не придумав ничего лучше, предложил тебе ЭТО, - сморщив нос на последнем слове, он громко шмыгнул.       Слёзы? Серьёзно? Пытаешься надавить на жалость? Низко. - Я не шлюха и не лжец. Я хотел отблагодарить того, кто спас моего самого близкого человека. Честным путем, работой или еще чем. А в итоге влюбился. Да так, что опустился ниже плинтуса ради того, чтобы меня заметили. И теперь, когда узнал каково это, когда тебя желают, и стал зависимым, я должен уйти, да? – задыхаясь на каждом слове, пытался сдержать слезы. - Да, - тихо произношу, сдерживая болезненно-оглушительный крик души.       Крохотная слеза скатывается из покрасневшего глаза, прочерчивая влажную дорожку на его бледной щеке. Никита встает, собирает в рюкзак первые попавшиеся вещи, надевает кеды и напоследок тихо добавляет: - Я правда люблю тебя. Прости, что не той любовью, какую ты хотел бы.       Легкий щелчок замка отдается взрывом в голове и жгучей болью в сердце. Вот и всё.