Dream

Тонкие пальцы покоятся на подушке, комкают снежно-белую ткань наволочки. Парень лежит в полумраке на постели с едва приоткрытыми глазами, слушает шаги и копошение внизу. Наверное, прислуга накрывает завтрак для дяди Субина. Мелкие тихие шажочки перемешиваются с тяжелыми громкими шагами - господин этого дома уже проснулся и, наверняка, направляется к столу, где его вероятно поджидает завтрак. Громоздкие тёмные шторы всё же пропускают немного света, давая понять, что солнце уже взошло и новый день настал. Сквозь щель пробивается тонкая струя яркого света и оседает на подушке. Тэхён лениво подводится с постели, безжизненно двигается в сторону трюмо, садится на мягкий стул и смотрит в зеркало. В полумраке видно его уставшее от пребывания здесь исхудавшее лицо и взьерошенные волосы. Рядом стоит мольберт со странным портретом: подобие лица, по которому стекают разного цвета краски, сплетаясь в один образ. Еле различимые карие глаза, в которые парень вложил свою душу. Так наверное делают все художники, либо же люди, чьё нутро хоть иногда тянется к искусству и выливается в разные творения. — Сегодня ты мне не снился, — говорит к портрету омега и проводит пальцами по высохшему потоку краски. — Жаль, — вздыхает, возвращаясь к своему отражению. Через пятнадцать минут придет бета Джихе, единственный друг Тэхёна, который регулярно проведует подопечного в его заточении, ухаживает и когда есть время, развлекает. А пока остаётся пялиться в своё отражение и, как сумасшедший, разговаривать самим с собой. Впрочем, не только сумасшедшие так делают. — Ну привет, Ким Тэхён, — он касается своего лица, проводит по небольшим синякам под глазами, пальцами оттягивает вниз кожу, проверяя её на эластичносность и обнажая внутреннюю часть нижнего века. Зрелище так себе. Не так уж и плохо, как для человека, который пять лет назад потерял отца, после чего долго был в отчаянии, из которого не мог выбраться, плакав в подушку день и ночь. Папа ушел, оставив младенца почти сразу после родов, нашел себе альфу побогаче, моложе и сбежал с ним куда-то в Европу. Тэхён вырос с отцом, что стал для него всем в этом мире. И даже больше. Потерять его оказалось слишком больно. Дверь приоткрывается и из-за нее выглядывает макушка беты. Он проходит в спальню, держит в руках поднос с едой и тихонько закрывает дверь, чтобы не напугать омегу. — Доброе утро, — улыбается Джихе и ставит поднос на кровать. Тэхен оборачивается к нему и смотрит как-то с грустью. — Психиатр сегодня придет? — спрашивает Ким и перемещается к постели, презрительно сверля взглядом поднос. - Забери это, я не хочу есть. — Психиатр больше не придет. Так господин распорядился, — этим словам Тэхен очень рад, потому что даже находиться рядом с этим человеком было крайне неприятно. — Но ты должен что-то поесть, пожалуйста, ну хоть чучуть. Ради меня, — омега слушает, думает, переваривает информацию. И это единственное, что ему хочется переваривать, а к еде даже притрагиваться нет желания. — Джихе, — начинает осторожно омега, скручивая свои пальцы от волнения. — Да? — Помнишь, я говорил тебе, что вижу во сне одного человека. Довольно часто вижу. — Помню, — кивает бета. — Он больше не снится мне. Я ложусь, закрываю глаза, а его нет. Во сне мы часто уходили куда-то, он показывал мне как выйти отсюда незамеченным. И я думаю, что это не просто так, я чувствую его присутствие, он где-то рядом, и хочет, чтобы я его нашел. — Ты думаешь, что он существует? — вскидывает бровь Джихе, но воспринимает подопечного абсолютно серьёзно. Тэхен кивает. — Я хочу найти его, я должен. Ты мне поможешь? — Только если ты покушаешь, — неподумав, соглашается бета. А ведь, помочь заключенному омеге с побегом = лишиться жизни. Но он попробует либо сделает хотя бы вид, что пытался.

***

— Доброе утро, Хосок, присаживайся за стол, — приглашает Ким Субин, сидя во главе. — Надеюсь, что доброе, — резко отвечает альфа и садится за стол. —Что-то случилось? Или ты соскучился? — Дело есть, да, но я хотел позавтракать с тобой, — господин Ким бросает недовольный взгляд на кожанку Чона. - Знаешь, люди обычно не сидят в верхней одежде за столом. — Ближе к делу, дядя, — отрезает Хосок с совершенно спокойным выражением лица, не выдающим его раздраженности. — Дядя... - хмыкает Субин, и уголки его губ расползаются в улыбке. — Ты все еще называешь меня дядей. — Ну не отцом же мне тебя называть, и не господином. — Ладно, оставим эту тему на потом, есть дела поважнее. Вернее одно дело, но очень серьезное, от него зависит моя и твоя дальнейшая жизнь, — молвит Ким и отпивает кофе с чашечки. — Думаю, ты знаешь, что на мне лежит опека над сыном моего горячо любимого погибшего братца, — Хосок кивает, подтверждая. — Ему скоро исполнится 18, и право наследство перейдет ему. — Разве он не сумасшедший? — удивляется Чон и подзывает слуг, чтобы принесли выпить чего-то покрепче, на что "дядя" закатывает глаза, но решает в этот раз промолчать. — Психиатр сказал, что ничего с этим не выйдет. — И что ты хочешь от меня? — вскидывает бровь альфа. — А чему я тебя учил с самого первого дня, как подобрал на улице? — они встречаются взглядами, и Хосок по этим глазам понимает, что верно всё понял. — Всё должно выглядеть как суицид. Он долго был под присмотром психиатра, жил в затворничестве, и решил повеситься. Вот такая вот печальная история у сына моего главного, хоть и погибшего врага. Если ему перейдет право наследства, он не оставит в живых ни меня, ни тебя, он обо всем узнает, и ему окончательно снесет башню. — Достаточно, я понял. Сколько у меня времени? — Я понимаю, что ты сегодня очень зол по неведомой мне причине, но не забывай, пожалуйста, кто здесь главный, кто тебя вырастил, как сына, не дерзи и не зли своего "дядю". Чем быстрее ты это сделаешь, тем лучше. Хоть сегодня вечером. — Ты уверен в своем решении? — наклоняется ближе Хосок и смотрит пристально в глаза устрашающего альфы. — Абсолютно, — скалится Субин. — Сегодня вечером, не хочу с этим тянуть, —Хосок встает из-за стола, так и не притронувшись ни к чему, и направляется к выходу. — Ты даже не позавтракал, — замечает господин. — Будто ты для этого меня звал, — хмыкает альфа и покидает особняк.

***

Тэхен так и сидит в своей комнате спустя несколько часов. Даже не открывая шторы. Сидит так который год. С тех пор как его обьявили сумасшедшим и заперли, чтоб не путался под ногами и не мешал дяде проворачивать свои дела. А он и не против. Был. По началу. А теперь настолько устал от заточения. Он проходит к мольберту, долго смотрит на него, и скорчив гримасу боли, швыряет его на пол. — Это не ты, ты выглядишь совсем не так, —омега опускается на колени и тихо всхлипывает. — Ты совсем не такой. И почему я не могу вспомнить тебя? Может я и вправду сумасшедший? А может ты злой дух? — Тэхен судорожно осматривает комнату глазами полными грусти и страха. Он хватается за голову руками и вертит ею из стороны в сторону, пытаясь вспомнить либо же забыть. — Ты мой единественный друг, но ты лишь сон. Сон, повторяющийся так часто. Самый лучший сон, я бы хотел в нем остаться. Каждый раз, просыпаясь, я пытаюсь заснуть, но ничего не выходит. Даже не впускаю в комнату солнечный свет, чтобы лучше спалось, подольше, чтобы потерять ощущение дня и ночи, — Тэхен встает с пола и валится на кровать, крепко обнимая подушку. Ткань быстро промокает в соленой жидкости и неприятно липнет. — Кто я? И зачем? Мне так одиноко, — шепчет в пустоту. Омега подводится и, поставив портрет на место, подходит к зашторенному окну. Пальцы несмело касаются толстой ткани и слегка подвигают ее, впуская в комнату непривычно большое колличество света. Тэхен зажмуривает глаза и медленно приоткрывает их, чтобы привыкнуть. Интересно вдруг стало, что происходит снаружи, и как вообще выглядит это "снаружи", где парень не был уже так много времени, а в последнее время даже не выглядывал из окна. Нашел занятие на целый день, чтобы не умереть со скуки, теперь будет разглядывать каждую деталь, что изменилось, а что осталось прежним.