Dream

Ближе к вечеру Хосок приходит в особняк, его встречают и провржают внутрь к кабинету господина Субина. Бета Джихе по случайности слышит их разговор, и от услышанного у него отвисает челюсть. Его любимого мальчика хотят убить. Бедного мальчика, потерявшего родителей, имеющего такого "опекуна". На его голову свалилось всё, что можно было, а теперь от него, как он ненужной вещи, и вовсе хотят избавиться. Бета определенно решает, что нужно сбежать. И сделать это нужно было раньше, сейчас уже поздно. Он бросается со всех ног, бежит к комнате Тэхена, но его перехватывают и закрывают рот, чтобы он не шумел. Хосок будто не замечает пытающегося вырваться бету, проходит мимо него и направляется к двери, за которой не знает чего ожидать. Он входит в комнату совсем беззвучно и незаметно. Тэхён по запаху чувствует, что в комнату вошел кто-то посторонний. Этот запах режет лёгкие, раздирает в кровь, требует открыть окно, впустить свежий прохладный воздух, потому что от этого дурманит голову, вводит в транс, притупляет сознание, его хочется ещё. Омега стоит возле окна, вновь прикрывает штору, оборачивается, видит в полумраке силуэт высокого альфы, в руках у которого крепко зажата толстая верёвка. Он привыкает к освещению, осматривается в комнате, замечает у окна хрупкое создание, чьи глаза, как бусинки, блестят в темноте, как и его пшеничного цвета волосы. Тэхён стоит в ночной длинной рубашке, комкает рукава, жуёт необычной формы красивые губы. Если он такой красивый в темноте, страшно подумать, как этот ангел выглядит при свете дня. Почувствовав чужое присутсвие, его начало потряхивать, а когда альфа делает шаги в его сторону, крепче сжимая орудие убийства в своих руках, в горле собирается ком, дышать ещё труднее, радужную оболочку глаз затапливает страх. — Подойди ко мне, — приказывает Хосок, Тэхён отходит к постели, надеясь, что, как в детстве, спрячется под одеяло и всё пройдёт. Наивный маленький ребёнок, по чью душу пришел тот, кто должен был оберегать его от всех опасностей. Он садится у изголовья постели, поджимает под себя ноги, трясётся от страха, не знает, поможет ли ему кто-то, если позвать на помощь. Хотел бы, не может, голос словно пропал, закричал бы, никто бы и не услышал. Сложно услышать тишину. С каждым шагом альфы Тэхён ещё больше прижимает колени к себе, вжимается назад, дальше уже некуда, глаз не отводит от Чудовища, что приближается к нему, чувствует в воздухе запах крови. Вроде и знал, что рано или поздно дядя сделает с ним это и жить не особо хотелось, но сейчас дико страшно. Омега пытается отплозти, но Хосок взбирается на постель и, хватая его за ногу, тянет на себя. "Не смотри в глаза жертвы" — сам себя настраивает альфа. "Нельзя смотреть в глаза жертвы, не смотри", — твердит своему разуму, развернув к себе Тэхёна, не слушает, смотрит в испуганные, чистые, невинные глаза. Омега, как маленький ребёнок, что пытается забиться в уголок, скрутиться, спрятаться, но всё равно смотрит на то, чего так боится. "Не смотри" — оторваться не может, слишком красивый космос в этих глазах, что напоминают о детстве, о родителях, о том, что Хосок в первую очередь человек, а не пёс, убивающий людей по приказу. Он затыкает в себе вспыхнувшие огнём чувства, набрасывает петлю на тонкую шею исхудавшего парня, удивляется его реакции. Тэхён успокаивается, разглядев в полумраке знакомые черты, которые так долго и безуспешно пытался нарисовать, образ, которому он писал столько писем и складывал их в своём сердце. Образ, в который он вложил слово "жизнь", образ, что так часто снился ему и не приходил последние ночи, что по нему так истосковалась душа омеги, что его так мечтал найти, а он сам пришел. Пришёл, чтобы избавить от всего, от бессмысленного существования взаперти, без права на нормальную жизнь. Тэхён несмело касается щеки, в его глазах исчезает страх, "ты пришёл" говорит, ставит альфу в ступор, но чувствует как петля на шее затягивается. От тонких длинных пальцев на щеке альфы по всему телу ток пробегается, внутри бурлит котёл, бьют молнии, грозящиеся уничтожить всё вокруг. Как ему это хрупкое создание убить? Как выполнить приказ, не мыслит. Душа разрывается на миллионы кусков. — Я Монстр, я Чудовище, воспитанный для убийств, от моих рук погибают все, на кого мне покажут. Я должен, у меня нет выбора. Не смотри на меня так, закрой глаза, твой взгляд только сделает больнее, но отступиться не смогу, буду в пламени адском гореть, закрой глаза, я не помилую, закрой, — говорит спокойно Хосок, для кого не понимает, себя уговаривает или омегу настраивает. Тэхен еще раз заглянув в черные глаза, свои прикрывает, его густые ресницы дрожат, как и он сам. Чон смотрит на его ангельское личико, приоткрытые дрожащие губы, застывает в полном ступоре. — Какой же ты удивительный, — не выдерживает альфа, сам касается его щеки. Кожа на ощупь нежнее, чем самый дорогой шелк, словно касаешься легких облаков или самого хрупкого цветка. Тэхён и есть самый хрупкий, самый нежный цветок в этом мире, он будто светится, точно ангел. Не понять кто по чью душу пришел. Как петлю на этой тонкой шее затянуть, как перекрыть воздух тому, кто и так не дышит, что так смотрит в глаза, так легко касается лица своего палача со странной нежностью. Почему дядя поступил с ним так. В чём виноват этот ангел? Хосок убивал не раз, но эти люди были подлецами, предателями, такими же убийцами. Этого безневинного ребёнка он не сможет убить, свою голову на отрубание даст, но Тэхёна и пальцем не тронет. Словно проснувшись от кошмарного сна, альфа снимает с его шеи петлю, омега его за руки берёт, в глаза смотрит. Хосок не понимает что вообще происходит, что он делает и зачем, почему так тянет к этому омеге и почему омега так тянется к нему, что ищет в его глазах. — Ты не сделаешь это? — спрашивает Тэхён, не отрываясь от тёмных глаз, что в них буря бушует. Хосок в ответ молчит, прикладывает ладонь к его щеке, водит пальцами по коже солнца давно не видавшей, внюхивается в сладкий запах апельсинов. Бархатный голос заставляет его сердце замереть, а затем биться быстрее. С ним такого ещё не было, что бы влюбиться в жертву, утонуть за долю секунды в её глазах. — Но ты должен, сам ведь сказал, — что за наивный ребёнок, совсем не понимает, что может лишиться жизни? Хосоку от него больно, наблюдать грусть в глазах, словно читать все те письма, что он писал. Так хочется пригреть этого омегу, обнять, а не петлю на шею набросить, как велено альфе. Не было ещё такого в жизни за 24 года, чтоб столько чувств смог разбудить один человек одним своим существованием. Что за судьба? Почему космос в глазах он нашел тех, что ему не суждены? Словно насмешка, мол "смотри какое прелестное создание, такого ты ещё не видел, и не увидишь, это ангел, которого ты не получишь, не заслуживаешь, он должен находиться в лучшем месте". Тэхён такой хрупкий, кажется, тронешь его, и он рассыпется или, как мираж, исчезнет. Но Хосок всё равно касается, не может убрать своих рук от его лица, не может налюбоваться красотой, хотел бы рассмотреть при нормальном освещении, не ослепнуть бы. Альфа водит губами по его щекам, затем губам, еле касаясь, не находит сопротивления, наоборот чувствует его пальцы, несмело сплетающиеся вокруг своей шеи. От них Хосок задыхается, от них же получает тепло, смысл для нового дня, отличный от того, что он раньше делал смыслом. Пусть эти руки всегда вот так будут на шее, пусть этот запах всегда стоит в лёгких, пусть эти глаза всегда вот так смотрят с надеждой, тонко граничащей с отчаянием, пусть эти губы так податливо принимают поцелуи альфы. Слишком много желаний, на которые он не имеет права. У Тэхёна от его губ бабочки в животе порхают, он глаза закрывает, отпускать не хочет, забывает о страхе, о том, что этот человек вообще-то пришел по его душу, и он её забирает, только не верёвкой, а своими мягкими губами. Что-то странное межди этими двоими, непонятная связь, необьяснимая тяга, они словно не в этом мире. — Не вздумай теперь покончить с собой. Собери самые необходимые вещи и жди завтра, — предупреждает Хосок, оторвавшись от его губ, берет веревку, которой хотел удушить его и вылетает из комнаты. Возле входа весь в слезах Джихе, которому закрыли рот, скручивали и не пускали несколько охранников, чтобы не мешал альфе с его заданием. Его тут же отпускают, как только Чон выходит, и он влетев в комнату, начинает реветь уже от счастья, когда видит Тэхена, сидящего на кровати. — Тэхен, как ты? — крепко обнимает бета, а затем внимательно осматривает омегу, все ли с ним в порядке, смотрит в глаза, выдающие непонятные эмоции, не может их прочитать. — Он не убил меня, — шепчет Тэхен и странно улыбается, закусив левый уголок нижней губы. — Это он. — Он? Этот тип? — омега в ответ кивает головой. — Я знал его с детства, как и тебя. Вы по началу пересекались несколько раз, когда господин только приютил его, но даже не разговаривали. Что за? Что? Он? Серьезно? — бета берется за голову и ерошит свои волосы от переполняющих голову дум. — Я не знаю что сказать тебе. Я думал, что ты мечтаешь о лучшем человеке, мальчик мой. — Разве это имеет значение, если я никому не нужен? И даже дядя решил избавиться от меня. Я пустое место, а значит это не самая большая проблема, не переживай за меня. — Не говори о себе так, — обнимает омегу бета и гладит его волосы. - Ты самый лучший в этом мире? Слышишь? И заслуживаешь лучшего. — Ты останешься сегодня спать со мной? — поднимает глаза Тэхена и смотрит с надеждой. — Если честно, мне сейчас немного страшно. А еще так волнительно. Я так ждал этого дня, ждал встречи с ним, но не думал, что всё произойдет именно так. — Конечно я останусь с тобой, конечно... — вновь прижимает своего мальчика крепче Джихе.

***

— Я хочу его себе, — заходит без стука в кабинет Хосок и становится прямо напротив сидящего в кресле за столом альфы. — Что? — не понимает Субин. — Хочу этого омегу себе, — по слогам выговаривает Чон, упирается ладонями в заваленый бумагами стол. — Я послал тебя убить его, а не влюбиться. Какого чёрта? — чуть не орёт от злости альфа. — Какого чёрта? — уточняет Хосок. — Какого чёрта ты посылаешь меня убивать чистого безневинного ребёнка? Я думал, там буйный псих за той дверью, но нет, очаровательный омега. — Этот "очаровательный омега" сейчас проблема номер один. От него нужно избавиться. — Наследство — единственная причина, по которой ты хочешь убрать его? — вскидывает бровь молодой альфа. Ответ следует не сразу, господин размышляет, потирая подбородок так, будто там есть борода. — Не только. Он сын моего брата, а значит он такой же. — Он всего лишь ребенок! — чуть не стучит об стол Хосок. — Он не виновен в том, что у его отца были терки с тобой. — Хосок, тебе мало омег? Почему именно этот? Зачем? Допустим. Наиграешься ты с ним, а дальше что делать? — Я просто хочу сохранить ему жизнь. Но об этом никто не узнает, для всех он будет мертв, я улажу это дело. Приду за ним завтра вечером, и лучше чтобы он был цел и невредим, — замечает Хосок, зная, что дядя может без его ведома что-то сделать с омегой. Чон собирается на выход, но на секунду останавливается у двери и оборачивается. — Надеюсь, ты не трогал его? - пристально смотрит с подозрением в холодные пустые глаза. — Меня не привлекают исхудавшие сумасшедшие парни, и тебе желаю того же. Покинув кабинет, Хосок сует нескольким охранникам деньги, чтобы оповестили в случае, если господин Субин решит действовать по-своему, поправляет кожанку и уходит. Хосок узнает все о Тэхене: начиная от его рождения и заканчивая сегодняшним днем, историю "болезни" и что сотворила жизнь с этим ангелоподобным мальчишкой. Возможно, он еще пожалеет о том, что не придушил час назад это милое создание, что может оказаться тем еще подарочком, но сейчас его распирает желание поскорее вновь заглянуть в те большие, наполненные грустью, красивые глаза, обрамленные черными густыми ресницами.

***

— Как его зовут? — спрашивает Тэхен, мечтательно гуляя глазами по потолку и лежа на кровати. — Чон Хосок, — говорит, "ужасный человек" решает не озвучивать, чтобы не пугать омегу еще больше. Он подвигает парня ближе к себе и гладит его светлые волосы. — Господин велел чтобы я собрал твои вещи, завтра ты покинешь этот дом. — Значит, для этого он сказал мне собрать вещи. Интересно, куда меня отвезут и что сделают. — Тебе страшно, Тэхен? — Нет, сейчас уже нет — спокойно произносит парень и блаженно прикрывает веки. — Я спокоен. Он не причинит мне вреда, а если и сделает что-то плохое, это не имеет значение сейчас, потому что это будет завтра. — Я бы хотел быть как ты, — вздыхает бета. — Потому что я всегда боюсь. Особенно за тебя. Ведь я люблю тебя, — целует машку и тоже закрывает глаза, медленно погружась в сон. — Я тоже тебя... — еле шепчет Тэхен и, крепко обняв руку Джихе, жмется к нему поближе.