Сумерки. Сага. Млечный путь

Барбара заинтересованно смотрела на меня, так же как и почти весь клан Калленов — все собрались в гостиной, чтобы услышать какое же имя я придумал для малышки. Эдвард предоставил выбор имени мне, но вариант, на котором я остановился, ему очень понравился. С фамилией ребенка вопросов почти не было — она передавалась всегда от родителя-колдуна. Так же как я получил свою от матери, а не от отца. Я знал, что мой ребенок будет носить эту фамилию, как дань колдовской традиции, еще когда согласился стать супругом Эдварда, да и моя фамилия до сих пор была при мне. Двойная фамилия звучала ужасно. Да и Эдвард согласился с моим решением оставить фамилию Салем. В любом случае, после обращения вампиры часто меняют документы, так что я мог заменить ее в будущем. Но так как эта девочка была представительницей сразу двух колдовских родов, фамилия у нее будет, скорее всего, двойная. — Ты точно уверена, что не хочешь, что бы она носила твое имя? — переспросил я блондинку. — Пфф, нет, — отрицательно махнула головой Барбара. — Ни в коем случае! Хватит того, что я всю жизнь мучаюсь с «Барби», — перековеркала она собственное имя. Ей и правда не нравилось, как его сокращали. — Хорошо, — согласно кивнул я, — в таком случае, я думал назвать девочку в честь моей бабушки, а так как второе имя ей от матери не достанется, тогда…. Малышку будут звать Амелия Розали Салем-Кейси. Я услышал, как вздохнула моя подруга, прижав ладошку ко рту. На ее лице были непередаваемые эмоции. Уверен, если бы вампиры могли плакать, Роуз бы уже разрыдалась. Она в несколько шагов преодолела комнату и крепко обняла меня. — Спасибо, — тихо прошептала она мне. Я видел, как улыбались остальные, смотря на донельзя радостную Розали. — Мне нравится, — заявила Барбара, нежно поглаживая большой живот. Роуз отстранилась, и я ободряюще ей улыбнулся. — Уверен, из тебя выйдет отличная тетя. Роуз только послала мне ту свою редкую теплую улыбку, которую я когда-то лишь мог представить, зарисовав на бумаге, что и послужило в какой-то мере причиной нашего знакомства. — Самая лучшая тетя, — уверенно заявила она. Ни Элис, ни Белла не сказали ни слова. Все в семье знали, как Розали любила детей и как она мечтала понянчиться с нашей дочкой.

***

До родов оставалось все меньше времени, а я параллельно с этим готовился. Я не был уверен, когда будет битва с Вольтури, но в том, что она обязательно будет, я не сомневался. Хотя я не был уверен, стоит ли мне обратиться до того момента, но сейчас, пока дар был все еще со мной, я тратил часть своего времени на варку зелий и зачарование амулетов, которые бы пригодились при битве с вампирами. Другие тактично не спрашивали, что я варю, а Барбара как-то понимающе смотрела на меня. Ох уж эти предсказания… От этого я порой чувствовал мороз по коже. А еще я занялся переписыванием библиотеки. Тёте большинство из книг были уже не нужны, так как она почти полностью потеряла дар, а для меня после обращения они также перестанут представлять нечто большее, чем кучу макулатуры. Но вот для нашей с Эдвардом дочери эти книги были частью ее наследства. И хотя я не был уверен, что она сможет полноценно колдовать — все же вампирский яд выжигает дар, так что будучи на треть вампиром сложно сказать, как будет вести себя ее магия, но тот факт, что она, согласно предсказанию, сможет возродить целый вид, вселял в меня надежду. Так что библиотека постепенно перекочевывала из старого подвала в доме Энн в дом Калленов, занимая отдельный шкаф в кабинете Карлайла. Ровно до того момента, пока Джаспер, помогавший нам с Эдвардом в этом кропотливом деле, не заметил в насколько ужасном состоянии находятся некоторые рукописи. Ну да, мы все еще храним информацию в свитках, но это же не конец света, честное слово. О том, чтобы переписать ее всю, а еще лучше оцифровать, никогда не было и речи. Тут столько всего, что даже вдвоем с Энн мы бы не справились за несколько лет. Но когда это предложил Джаспер, а еще и поддержала Элис, я подумал, а почему бы и нет? Тем более, когда у меня появилось в подчинении несколько неустающих вампиров, которым не нужно было отвлекаться ни на что, кроме охоты. К тому же, как сказал Эммет, это было хоть каким-то разнообразием в их жизни. Попробуй найти себе такое хобби, чтобы оно еще и не надоело за сотню лет. Вампиры уже перепробовали все, что можно. Мой муж, что оказалось для меня небольшим сюрпризом, когда-то учился рисовать, но быстро забросил это дело, предпочитая музыку рисованию. Ну, а то, что пианино было не единственным инструментом, на котором он играл, я уже знал, просто именно оно ему нравилось больше всего. Так что помимо того, что им приходилось следить за состоянием Барбары, которая все чаще проводила время в горизонтальном положении, вампиры помогали мне приводить в порядок библиотеку. Каждая тетрадь теперь имела два дополнительных экземпляра — один рукописный, аккуратно переписанный — и тут я должен сказать, что почерк у вампиров, что жили столетие назад, невероятно красивый. А второй — электронный, с множеством фотографий тех частей, что нельзя было просто напечатать: ритуальных кругов или рунных зачарований на амулеты. Мне же это все приходилось проверять, порой и несколько раз, чтобы убедится, что все было записано и перерисовано правильно, без единой ошибки. Я устало откинулся на спинку дивана, протирая глаза. — Хватит с тебя на сегодня, — Эдвард поставил на стол передо мной чашку чая и присел рядом. Когда его рука начала перебирать волосы на моем затылке, я был готов заурчать как кот. Но он был прав, поздно уже, а мне, в отличие от вампиров, нужно отдыхать. — Хорошо, — вздохнул я, закрывая тетрадь. Завтра закончу проверять. Вампиры вообще редко делали ошибки, насколько я заметил, хотя все же делали. Некоторые, совсем мелкие, которые мог заметить только колдун, например, сделать черточку в руне чуть длиннее, чем она должна быть. Вроде ничего особенного, но эффект от такого зачарования мог получиться совершенно иной. Хотя, учитывая, что для незнающих текст был специфический, да еще и написан полукриво, этого и следовало ожидать. — Вы идете на охоту? — спросил я, беря в руки чашку и делая первый глоток мятного чая. — Да, а Карлайл и Эсми останутся с Барри, — сказал Эдвард. Роды, а точнее кесарево, которое собирался провести Карлайл, планировалось уже послезавтра — он был уверен, что родить самостоятельно девушка не сможет. Но операция будет сопровождаться кровью, а ему нужны были ассистенты. Медицинское образование среди вампиров имели только Эдвард и Розали, но они должны были быть сытыми во время операции. Не то, чтобы колдовской амулет Барбары больше не действовал, просто на всякий случай. Столько крови вне кровеносной системы… кто знает, способен ли амулет перебить весь запах полностью. — Может, поедешь к Энн завтра утром? — спросил Эд, а я покачал головой. — Лучше сегодня. Привезу еще несколько книг заодно. Да и вы, скорее всего, не вернетесь с охоты раньше завтрашнего обеда. — Хорошо, только оденься теплее, Элис говорила, что скоро начнется дождь. — Ладно, — кивнул я и потянулся за поцелуем, в чем мой супруг мне конечно не отказал. — Эй, неразлучники, — хмыкнул Эммет, — пора отправляться. Я собираюсь найти самого большого гризли сегодня. — Иду уже, — буркнул Эд, недовольно глянув на брата. Ну да, такой момент испортил. — Ха, как только ты обратишь Натаниэля, он сможет ходить с нами на охоту. И может быть, я научу его охотиться на гризли, — хохотнул здоровяк, направляясь к выходу. — Куда ты денешься? — крикнул я ему вслед, и еще раз коротко поцеловал Эдварда.

***

Вечером и правда начался дождь, но постепенно он усилился, превращаясь в самый настоящий ливень. Я даже успел пожалеть, что решил поехать к Энн сегодня. Возможно, стоило дождаться завтра? Видимость дороги была не больше пары метров из-за потока воды, хотя я и так уже скинул скорость, плетясь как черепаха. Магия вдруг переполошилась во мне, и я услышал громкий треск, а затем, одно из придорожных деревьев с жутким грохотом упало на шоссе, прямо перед моей машиной. Я ударил по тормозам, но из-за скользкой дороги машину резко занесло. Я ощутил мощный толчок и увидел, как дорога перевернулась. Нет, перевернулась моя машина. А затем был удар. Я почувствовал резкую боль в животе и услышал неприятный хруст. Взгляд зацепился за кучу выбитого стекла, а сам я, кажется, был уже не в салоне… неужели ремень безопасности не сработал? Я попытался шевельнуться, но… у меня не получилось. Неприятное липкое чувство распространилось у меня в груди. Почему я не могу пошевелиться? Почему я не чувствую свое тело? Каждых вдох давался мне с огромным трудом, и я старался дышать как можно реже. Почему же так холодно? Ах, ну да, ведь на улице идет дождь. Эдвард же говорил одеться теплее… А еще мой дар, что всегда помогал мне, пытался покинуть меня, словно дикое животное, убегающее от опасности. Неужели из-за того что я так замерз? И почему вокруг так темно? Мысли стали вязкими, словно кисель, а мне просто хотелось закрыть глаза и поспать. Да, почему бы и нет? Асфальт, кажется, не такой уж и твердый. Я просто немного вздремну, хорошо? Всего несколько минут… Я медленно закрыл глаза, проваливаясь в темноту.