Сумерки. Сага. Млечный путь

Напряжение между нашими фракциями, казалось, можно потрогать руками. Маркус объявил перемирие, несмотря на протест Аро, и Вольтури отступили. По крайней мере, какая-то их часть. Те, кто поддерживал Сульпицию, стали отдельным лагерем и ждали, пока ее голова прирастет обратно к телу. Этим же занимались и наши союзники — лечили раны. Из пострадавших волков на поле боя был только Квилл, которому вампир сломал ногу… лапу — ну, суть вы поняли. Но она быстро заживала с их волчьей регенерацией. Я надеялся, что перелом простой, ведь если там много осколков и все неправильно срастется, ему придется ломать конечность заново. Один из кочевников из Ирландского клана тоже потерял голову, в буквальном смысле, поэтому его пара ждала, пока он срастется обратно. Благо голова не попала в огонь, который мелкими очагами после наших с Бенджамином усилий во время битвы полыхал тут и там. Те части вампиров, головы которых уже полыхали в костре, сбрасывали туда же — их нельзя было восстановить, да и не горел я желанием смотреть, как восстанавливаются наши враги. Вольтури не были злом как таковым, как однажды сказал мне Эдвард — они были основой для общества вампиров. Только зная, что есть сила куда больше, чем их собственная, вампиры могли придерживаться правил. Иначе кочевники, такие как Джеймс или Виктория, уже устроили бы кровавые пиршества, выкашивая города. Проблема была в том, что если люди бы узнали о нас — они бы точно не оставили нас в живых. Такова человеческая природа — когда они находят что-то новое, они пытаются это исследовать, чтобы понять, как это работает. А то, чего они не понимают — они боятся и, как следствие, уничтожают. Поэтому основная проблема была не в клане как таковом, а в лидерах и их одержимостях. Кайус — безумный маньяк, от которого меня раньше в дрожь бросало, — сейчас лежал кучей пепла в стороне. Стоило ему рассыпаться, как я подобрал зажигалку, которую он чуть не бросил в Сульпицию, и спалил его. Возможно, так мы не сможем получить некоторых ответов, но часть его мыслей уже услышал Эд, а остальную часть я готов был не услышать никогда, лишь бы больше не видеть его садистскую улыбку. Аро был коллекционером талантов, и он был готов уничтожать кланы за самую малую повинность ради этого. И Маркус — самый спокойный и рассудительный из всех. Но тот факт, что его пара погибла, сделал его безучастным к происходящему. И сейчас настал переломный момент. Одно мое слово — и я мог изменить всю основу мира вампиров, уничтожить Вольтури. Эта сила действительно пьянила, но и пугала меня. Я боялся стать таким же, как Кайус, таким как Аро. И что произойдет дальше — будет зависеть лишь от результатов переговоров между кланами и решения оставшихся лидеров Вольтури. Мой взгляд зацепился на разорванную одежду Эсми, как раз по линии плеча, где у свитера начинается рукав. Она лишь мягко мне улыбнулась, подтверждая, что все в порядке, но я знал, что такой разрыв не случался просто так — ей вырвали руку, но очевидно она уже успела восстановиться. Через волчью телепатию Эдварду передали, что с остальными, с колдунами в частности, тоже все в порядке. Они магически истощены, но живы. Только Му Бао получил серьезные травмы, но его уже лечат — мы не зря варили столько целебных зелий. Он отыгрывал роль приманки и знал, на что идет. И мы знали, когда все же решились поддержать его идею. Если Эми не было бы на поле битвы, Аро мог заподозрить неладное. И когда вампиры погнались за Сэтом и Бао в облике Эми, сложно было предсказать, успеют ли они добраться до безопасного места. Безопасным оно было лишь условно — они должны были добраться до других колдунов, которые в тот момент питали заклинание. Но там было около шести волков и магический охранный периметр, похожий на тот, что был установлен в доме у Энн, за который вампиры не могли зайти. Сама же Эми в компании Миры, Джаспера и Элис прятались не просто глубже в лесу, а повыше, что бы Мирослава могла использовать свою способность и отвлекать врага. Они же были нашими глазами: способность Эми передавать изображения слепой девочке и талант последней делить с другим любую мысль помогли смотреть на всю картину битвы сверху, буквально. И если бы мы проиграли, Элис и Джаз забрали бы девочек и увезли в Египет — Ириза и Энн сейчас ждали их в Сиэтле с купленными билетами на руках. Оттуда бы Миру доставили в родной клан, а Эми смогла бы закончить обучение как ведьма до того, как она полностью повзрослеет. Почему на роль опекуна мы с Эдвардом выбрали Элис — она могла предсказывать будущее и узнавать решения Аро, и могла бы сбросить возможную погоню. Это не беря во внимание тот факт, что если бы сама Элис попала в руки Вольтури — Эми точно бы нашли. Но сейчас это было уже не нужно, и скоро я смогу увидеть дочь. Теперь, когда я понял, как можно уничтожать вампиров буквально одним словом, попробовал бы меня кто остановить.

***

Сульпиция очнулась через полчаса. Встала, поправила прическу, осмотрелась. Тихо, почти неслышно спросила что-то у Афинодоры, и та показала в направлении темного выжженного пятна на белой заснеженной земле — место, где сгорел Кайус. Удовлетворенно улыбнулась и сделала заявление: — Аро, — обратилась она с легкой улыбкой к своей паре. — Мне нужно рассказать тебе, рассказать всем вам, что именно произошло несколько столетий назад, когда были уничтожены колдуны. Ее голос был слегка напряжен, но от ее слов у меня внутри все перевернулось. Казалось одно неловкое движение, и кто-то вскроет ящик Пандоры. Так, чисто случайно. Столько жизней было погублено — целый вид был истреблен — и теперь мы, наконец, узнаем причину. По крайней мере, версию Сульпиции. Аро бросил взгляд в сторону Карлайла, переглянулся с Маркусом и кивнул Сульпиции. Переговоры были одобрены. От каждого лагеря выступили свои парламентеры — Аро и Маркус со стороны Вольтури — оба немного нервно поглядывали на меня. Ни один из них не знал, что в моей силе было ограничение по расстоянию, иначе бы оставались на своих местах и не подходили ближе. С ними верные стражи — Алек, который бросал гневные взгляды на предательницу-сестру и Феликса. Те, кто откололся от Вольтури — наши неожиданные союзники — вышли вперед в лице Афинодоры, Сульпиции и Джейн. Лицо последней было все такой же ледяной непроницаемой маской. И хотя она вроде как больше не была нам врагом, она меня все еще нервировала. С нашей стороны вышли Карлайл, я, Эдвард и Лия, которая банально отказалась оставлять меня хоть на секунду. Между нами было расстояние в три сотни метров — для моей силы этого как раз хватало. Остальные, сбившись в группы, стояли поодаль от нас, однако все они все равно могли слышать разговор — суперслух и все такое. Сульпиция осмотрела Аро и Маркуса и немного нахмурилась. — Кайус, он никогда мне не нравился. Еще тогда, когда я была ведьмой, он немного пугал меня, а после знакомства с Афиной я поняла, что мое колдовское чутье меня не подвело. Я не хотела огорчать тебя, — обратилась она к Аро, — но лучше бы я это сделала еще тогда, ведь я даже представить не могла, насколько я недооценила опасность. По мере ее рассказа у меня внутри все холодело. Хотя я и так уже фактически мертвый, куда уж больше? Но, видимо, было куда. Эдвард почувствовал мое состояние и сжал мою ладонь, и, лишь ощутив касание своего мужа, я немного успокоился. Бывшая ведьма когда-то повторила мою судьбу — влюбилась в вампира, который оказался ее истинным. Хотя тогда она еще этого не знала, но об этом знал Аро, поэтому познакомил ее со своей семьей: братьями и их женами. И вспоминая момент, с каким ужасом Аро смотрел на оторванную голову любимой, я понимал, насколько искренними были эти чувства. Вот только Кайус… Афинодора, которая дополняла рассказ Сульпиции и которая официально была его женой — его истинной парой никогда не была. Она была певцом его крови, и он бы с удовольствием съел ее на десерт, но ее спас счастливый случай, и девушка прошла полное обращение. Его же истинная пара, как сказала Афинодора, была к тому моменту мертва — потому блондин был так близко к сумасшествию и, судя по всему, убил ее именно колдун — вот откуда у него была ненависть к целому виду. Хотя она могла лишь предполагать, но она помнила, с какой ненавистью он говорил о целом виде, а еще его неприязнь ко всем вампирам, которые нашли свою половинку. Поэтому, когда Аро нашел Сульпицию, Кайус воспользовался моментом, чтобы убить двух зайцев сразу. Он обманул Аро, рассказав, что другие колдуны захотят разлучить их. Аро, не желающий терять свою возлюбленную, похитил ее и запер во дворце. Но Дидим, жена Маркуса, которая к тому времени стала подругой Сульпиции, понимала, к чему приведут действия Аро, и попыталась девушку освободить. Тогда и лидеры Вольтури, и их супруги обладали одинаковой властью — Дидим и не подумала рассказать мужу о произошедшем и вместе с Афинодорой сразу направилась вызволять ведьму. Но Кайус узнал об этом и попытался их остановить — Дидим, которая пригрозила рассказать супругу о подлости блондина, в процессе была убита. Как он позже преподнес Маркусу — одним из колдунов. Его любовница и верная соратница — Челси, способностью которой было вызывать у других чувство удовлетворения, помогла ему в этом, а потом воспользовалась своей Силой, чтобы промыть Афинодоре и Сульпиции мозги. Девушки помнили все эти столетия, но они были словно в пузыре — эмоции были притуплены, а в головах пусто — они стали маленькими куклами в руках Челси. И когда я был в Вольтерре несколько лет назад — мой дар случайно зажег нужный фитиль, дав отклик в застывшей магии бывшей ведьмы, оборвав ниточки, которые управляли Сульпицией. С тех пор она разрабатывала план мести, подбирала союзников. Она могла сообщить все Аро, показать ему свои воспоминания, но Челси была отменным кукловодом. И девушка не была уверенна, что и ее муж не оказался под ее воздействием. Но прошло всего пару лет, и наш клан оказался в заварушке, от которой Сульпиция, как бывшая глава шабаша, уйти не могла. Я был единственной ниточкой с ковеном, если он еще существовал. Да и то, что я сохранил магию после обращения, и наличие у Эми сил вампира и ведьмы заинтересовало ее. Аро, которому Кайус продолжал вешать лапшу на уши, был слишком одержим своей коллекцией талантов, его грела мысль, что с его парой все в порядке, потому он совершенно не обратил внимание на то, что она изменилась. Но сейчас лидер сильнейшего клана Вампиров под взглядом своей пары выглядел не лучше чем побитый щенок. Маркус был хмурым, что хоть как-то отличалось от его вечно скучающего выражения лица. Видимо они не ожидали, что их названный брат так долго водил их за нос, запутывая следы, вынашивая свои сумасшедшие планы. — А ты, сестра? — спросил Алек, когда пауза после рассказа Сульпиции затянулась. — Почему ты…? — он не осмелился продолжить, но выразительно взглянул в сторону Аро. — Я всегда была верна тому, кто меня обратил. Но это был не Аро, а его сестра — Дидим, хотя об этом знали лишь несколько человек. Я всегда подозревала Кайуса в ее убийстве, но у меня не было доказательств. Поэтому, когда Сульпиция рассказала мне о произошедшем и подтвердила мои подозрения, я поддержала ее сторону, — холодно ответила Джейн. — Аро, Маркус, — обратилась к ним Сульпиция, в ее голосе звучала сталь, — вы должны принять решение. Наш клан зашел слишком далеко, уничтожив целый вид, а сейчас мы понесли большие потери. И чтобы впредь такого не случалось, что-то должно измениться — сами Вольтури должны измениться.