Сумерки. Сага. Млечный путь

Аро несколько минут что-то прикидывал в своей голове, размышлял, даже попытался считать воспоминания Сульпиции. Взвесив все за и против, он задумчиво поджал губы и посмотрел в мою сторону. — Пусть будет так, — медленно сказал он. — Кайус мертв и его место займет Афинодора. Сульпиция, дорогая, — он обратился к своей жене, — надеюсь, ты сможешь разделить бремя правления со мной. Девушка лишь усмехнулась и кивнула головой. Замечательно, теперь лидеров будет четверо, и хотя бы часть из них будет адекватными. — Колдуны, — начал он немного неуверенно, — больше не будут преследоваться, если, конечно они не будут намеренно вредить вампирам, — добавил он. Маркус перебил его, вставив свое слово: — Думаю, в качестве извинения, Вольтури могут предложить им свою защиту от других вампирских кланов. Если она им понадобится. Я очень сомневаюсь, что хоть кто-то из колдунов согласился бы на защиту Вольтури. Очевидно заметив мое скептическое выражение лица, Сульпиция добавила: — Я смогу проследить за этим и в случае чего гарантировать безопасность ковена. — Карлайл, — продолжил Аро немного раздраженным голосом из-за того, что его перебили, — эта девочка, Амелия, пока она не представляет угрозу для нашего вида, будет жить, — ага, читайте между срок: пока она не разболтала миру, случайно или преднамеренно, что вампиры существуют. Радует, что через пару лет она повзрослеет достаточно, чтобы мы могли переехать куда-то и начать вести хоть какую-то социальную жизнь. Карлайл обратил взгляд на сына, который читал все их мысли, надеясь подловить на лжи, но через некоторое время он легонько кивнул и я расслабился. — Спасибо, — ответил старший Каллен. Наконец-то противостояние между двумя видами, что длилось несколько сотен лет, закончилось.

***

— Так как она появилась на свет? — спросила Сульпиция. Остальные Вольтури отступили, забрав всех выживших, то есть меньше половины начальной армии. Сульпиция же осталась, чтобы познакомиться с остальными членами ковена, которые помогали нам в битве, и в первую очередь с Эми. — «Залог верности», — коротко ответил я, смотря, как Амелия радостно обнимает Эдварда. Свою порцию обнимашек я уже получил. — «Залог верности»? — нахмурилась она. — Так кто ее родители? — Я, еще одна ведьма, которой уже нет в живых, и Эдвард через ритуал. Сульпиция задумалась и хитро взглянула на меня. — Сила, что возвращает магию вампирам, принадлежит ей, не так ли? Я напрягся, не поняв, где я прокололся. — У меня богатый опыт, — мягко улыбнулась она. — Не волнуйся, я не скажу Аро. Просто я думала, возможно ли вернуть мой дар? Дар главы шабаша? Если бы я могла передать его кому-то из нынешнего поколения… — она слабо улыбнулась, не закончив свое предложение. — Что он из себя представляет? — полюбопытствовал я. — Кроме того, что этот дар сильнее всех других и он делает возможным использование даже самых сложных ритуалов и заклинаний? — подняла она одну бровь, но продолжила. — Это еще как библиотека. Все знания, которыми обладали прошлые главы шабаша — они все связаны с этим даром. И если погрузиться в медитативное состояние, можно даже пообщаться с ними. А еще глава шабаша может чувствовать весь свой ковен в любой точке мира. Я, мягко выражаясь, охренел. Да она же как Аватар. Ну, тот который лысый мальчик со стрелкой на голове, а не тот который синий. А еще как вышка сотовой связи, настроенная на колдунов. Теперь понятно, почему ведьмы так хотели вернуть Сульпицию. Боялся ли я, что вампирша могла банально воспользоваться ситуацией, чтобы вернуть свой дар? Нет, не боялся. Во-первых она показала себя как хорошая союзница, а во вторых — Эдвард с начала разговора старался читать ее мысли. Это было не так и просто. Ведь он столкнулся с той же проблемой, что и со мной после обращения. Магия, даже не активная, частично блокировала способности Эдварда. Но видя, что в какой-то момент, когда наши взгляды встретились, он одобряюще кивнул мне, я запрятал все свои беспокойства на задний план. — Эми, милая, подойди сюда, — я позвал ее, и она оторвалась от Роуз, которой рассказывала, как они с Мирой запутывали других вампиров во время битвы, давая неверное направление для движения. Не удивительно, что некоторые стражи просто сами налетели на кулак. Когда, имея отточенные рефлексы, тебе в голове громко кричат: «Влево», ты разворачиваешься влево. И все равно, если вместо того, чтобы уклониться, ты просто сам напрашиваешься на атаку. Амелия ярко мне улыбнулась и уже за секунду была рядом со мной. — Эми, те искры, что ты видишь у колдунов? Ты видишь такую же у Сульпиции? — тихо спросил я, и Эми сразу насторожилась. Она была достаточно взрослой, чтобы понимать всю серьезность ее Силы. Карие глаза осмотрели вампиршу и затем она ответила: — У нее две искорки. Одна меньше, такая же, как была у тебя. Вторая — большая и яркая. И они обе… сломанные, — серьезно сказала она. Эми так и не смогла подобрать лучшего слова для описания того, что видела. — Ты можешь починить большую и яркую? — спросил я. Я понял, что большая и яркая искра — дар главы шабаша, другая — тот дар, с которым она родилась и который она развивала, до того как стать во главе всего ковена. — Отдельно нет, — тряхнула она своими бронзовыми волосами. — Только обе вместе. Сульпиция немного нахмурилась. — Если так, значит, я смогу колдовать снова? Я кивнул, подтверждая ее слова, но она помрачнела еще больше. — Двое — это случайность, трое — это уже закономерность, — пробормотала она. — Если такое будет случаться, а я уверена, что будет, — она скосила глаза на Бенджамина, который общался со своим кланом, — появится целый новый вид — частично колдуны, частично вампиры. Эээ, я о таком не думал, если честно. Но да, она права. Но это не только огромные перспективы, но еще и большие риски. В первую очередь от ее собственного мужа. — Если Аро не будет считать таких вампиров за угрозу, почему бы и нет, — раздался рядом голос Карлайла. Глава клана все время стоял неподалеку, но видимо теперь решил вмешаться, когда разговор приобрел интересный оборот. — И если ты будешь одной из таких полувампиров, Вольтури будут уверены, что правила не будут нарушаться, — сказал Эдвард, который подошел к нам. Сульпиция взглянула на него с сомнением, но в глазах светились искры. — Хочешь предложить, чтобы я стала представителем целого нового вида со стороны Вольтури? — Да, — твердо сказал Эдвард, обняв меня за талию. Сульпиция хитро улыбнулась и украдкой взглянула на меня. Чего это она? А, понял, если таких как я и Эми будет больше, Вольтури перестанут считать нас угрозой. Особенно, если нашим лидером станет жена Аро. — Думаю, это можно устроить, — лукаво улыбнулась она.

***

Сульпиция возвращалась в Вольтеру с ярко зелеными глазами и уже без дара главы шабаша. Передать эту силу следующему поколению она посчитала более правильным и теперь этой силой обладала Мирослава. По крайней мере, до следующего шабаша. Да, она не обучалась, как другие колдуны и ее собственный дар уже перешел ее младшей сестре. Но знания, которые давал ей этот дар полностью компенсировали то, что она никогда не училась. Главами шабаша обычно становились молодые колдуны или ведьмы, поэтому в любом случае они всегда выбирались из младшего поколения. Да и такой выбор, как сказала Сульпиция, делается интуитивно, словно дар сам выбирает себе следующего носителя. Сама передача дара тоже была совершенно неинтересной, особенно со стороны. А вот мой дар бурлил от волнения, когда Сульпиция взялась за руки с Мирой. Я чувствовал, как магия вампирши перетекает в девочку. А судя по восторженному вздоху Эми, она это еще и видела благодаря своей Силе. И я ее чувствовал, как и Эми — главу шабаша. Этот дар был для нас словно маяк. Как и для тех, кто также владеет магией. Думаю, даже будучи бессмертными, мы все еще были частью ковена. Интересно, мы сможем чувствовать главу шабаша в любой точке мира? Бенджамин тоже сменил алые глаза на зеленые. Его дар переливался радостью, отображая чувства своего носителя. Он действительно был рад вернуть свою магию и убрать то чувство пустоты внутри. А вот Владимир отказался от этого предложения. Сказал, что за эти пару сотен лет он уже привык не иметь дара. Да и кочевой образ жизни не слишком подходит для занятия колдовством. В дороге сырьем для зелья не запасешься, да и зачем они бессмертному вампиру? Это в нашем клане и в Египетском клане, где частью семьи были живые люди, могли пригодиться защитные амулеты или те же зелья. Хотя если он передумает, даже если через несколько сотен лет, думаю, он сможет получить дар обратно. Все, наконец, налаживалось.

***

Вот хрен тебе, гребанный канон, у меня была прекрасная жизнь. Не знаю, кто там сверху так активно пытался мне вставлять палки в колеса, но мой клан выжил в битве и пережил всю эту кутерьму с Вольтури, даром Эми и колдунами. Новой главой шабаша все-таки осталась Мира. Хотя не все были довольны таким решением — например Японский клан, но они вечно чем-то не довольны. Лицо Рюю, главы их клана, когда на последний шабаш прибыло четверо не-совсем-вампиров с зелеными глазами, было просто бесценно. Он словно жабу проглотил. Сульпиция, я и Бенджамин были некой диковинкой для ковена. Это Эми, впервые попавшая на шабаш, старательно не обращала внимания на шумиху вокруг ее персоны, радостно проводя время со своей подругой. В отличии от других колдунов, которые все краски магии могли видеть только после первого шабаша, она это видела с детства. Ну, по крайней мере с тех пор, как она вернула мне дар. А услышав о согласии Аро, о том, что новый вид как таковой имеет место быть, колдуны вообще выпали в прострацию. Хотя не все прошло так гладко как хотелось, и мне пришлось пойти на уступки. Для того, чтобы такие как я могли существовать, я стану козырем в руках Вольтури. Если они столкнутся с тем, кто был наполовину вампиром и наполовину колдуном, кто нарушает законы, по запросу Сульпиции или Аро именно мне придется с ними разбираться. То есть устранять, да вы правильно поняли. Я стану Джейн номер два, только все еще буду принадлежать к клану Калленов. Мне это не особо нравилось, но дампиров было немного сейчас и вряд ли будет много в обозримом будущем. Количество колдунов с активным даром, обращенных в вампиров, можно было подсчитать на пальцах. А без Эми никто из них вернуть себе магию не сможет. Силу Эми создавать новые «искры» было решено использовать между уже существующими колдовскими кланами. Если она захочет дать искру простому человеку, не имеющему отношению к ковену, обучать его предстояло роду Салем. Для остальных же снимался запрет на одного ребенка в семье. Теперь дар будет отдаваться старшему ребенку, остальные же будут получать новые искры от Эми. Так через несколько поколений количество колдунов увеличится в несколько раз. Наш вид возродится. Глядя, как маниакально блестят глаза Рюю, я сделал замечание об ограничении — не больше трех даров на семью. А то чувствую, что этот старик со своим маниакальным кланом заставит женщин в их семье только и делать, что рожать детей. — О чем задумался? — спросил Эдвард, мягко перебирая мои волосы, заставляя меня вынырнуть из воспоминаний. — О переезде, — задумчиво ответил я, разлегшись на его коленях. Мы находились на нашей цветочной поляне. Возможно, в последний раз за следующие несколько десятков лет. Эми, наконец, перестала взрослеть, и мы решили двигаться дальше. Новое место жительства, новая школа — первая для Эми, вторая для меня, или может быть университет, и новые фальшивые документы, конечно. Мы переезжали на Аляску. Лия собралась отправиться с нами, как будто она могла меня отпустить, как и Бекки. Моя мама была такой же бессмертной, как и мы, хотя не совсем в буквальном смысле. Сейчас она снова была котенком, с тех пор как в прошлом своем «теле» она где-то наелась яда, которым травили крыс соседи. Сначала ей было плохо, очень плохо, а ветеринары только развели руками и сказали, что кошку лучше усыпить, что б не мучилась. Ага, уже. Попытка повторить тот же фокус, что тогда моя мама провела в больнице, оказалась успешной. Теперь Бекки была серым вислоухим шотландцем — Элис подбирала породу, в которую она «переселится», словно платье. Но с Элис лучше не спорить. Так что, да — серая вислоухая шотландка. А вот Энн оставалась в Форксе. Несмотря на всю ее энергичность, она была уже в возрасте, и только магия и зелья позволяли ей вести более активную жизнь, чем прочие старушки. У нее здесь была своя жизнь, и, хотя я пытался убедить ее, она отказалась становиться вампиром. Думаю, Энн приняла это решение, взвесив все за и против, но мне все равно было немного грустно — я не хотел отпускать ее. Кто знает, удастся ли мне увидеть ее снова. Единственное, что помогало поддерживать бодрость духа — это моя новая семья, муж и дочь, которые всегда будут рядом. — Все будет в порядке, это не первый наш переезд. Да и Эми нужно научиться общаться с простыми людьми, а не только с волками, колдунами и вампирами, — мягко сказал Эд. — Я немного волнуюсь за Беллу. — За Беллу? Она все-таки не едет с нами? — Нет, они с Джейкобом решили путешествовать вместе. — И Карлайл ее отпустит? — я посмотрел на него снизу вверх. — У нее хороший самоконтроль, — пожал плечами Эдвард. — К тому же Эсми собирается связываться с ней каждую неделю, чтобы узнать все ли у нее в порядке. — Они же даже не пара. Я в том смысле, что он так и не запечатлелся на ней, — с сомнением в голосе сказал я. — Я прочитал мысли Джейкоба о том, что они будут вместе, ну или попытаются построить отношения, пока один из них не встретит свою истинную пару. — Это может занять много времени, — тихо сказал я. — Пока Джейкоб будет обращаться в волка, он не будет стареть. Так что у них есть время. Разговор потух, но это молчание не было напряженным. Я наслаждался тишиной и присутствием рядом возлюбленного. Тем, как он аккуратно перебирал мои волосы и как нежно смотрел на меня, словно я самое ценное сокровище в мире. Я внимательно осмотрел своего мужа: янтарные глаза, острые скулы, переливающаяся на солнце кожа, мягкая улыбка, обращенная ко мне. — Я люблю тебя, — вырвалось из меня, словно я не говорил это ему уже тысячу раз, словно это нужно вообще говорить в слух. — И я тебя, — нежно сказал он и вдруг усмехнулся. — Ну, что? — заинтересованно спросил я. — Эта картинка в твоей голове … — начал он и опять таинственно замолчал. — Картинка? — он имеет в виду, как он видит мои мысли сейчас? — Да, — кивнул он головой, — каждый раз, когда ты так смотришь на меня или когда я говорю, что люблю тебя, когда мы проводим время вместе, я каждый раз вижу один и тот же образ. — Какой? — полушепотом спросил я. Об этом он мне никогда не говорил. — Тысячи ярких звезд на ночном небе, словно… Словно млечный путь. Я лишь улыбнулся. Красиво, наверное. Ну, у Эдварда есть еще куча времени любоваться этой картинкой. Потому что мы будем вместе еще очень долго. Целую вечность.