В погоне за стражем

К главному входу Вэй Усянь подошел как раз за несколько минут до отбоя. Едва он занес ногу за границу арки в разрешенное время, как ему навстречу вышагнул не дежурный адепт, а сам Лань Ванцзи. — Лань Чжань! — обрадовался он, хотя и сильно удивился. — Я ничего не нарушаю! Видишь, я успел вовремя. — Усянь улыбнулся и помахал веткой с наколотой на ней рыбой. — С чего ты сам сегодня на дежурстве? — он только сейчас заметил, что верхняя накидка на нем дорожная, а не домашняя. — Я не дежурю, — он глянул в сторону, Усянь проследил за его взглядом, и там как раз происходила пересменка на ночное дежурство, адепты менялись на посту. — Уходишь на Ночную охоту? — расстроился Усянь, нахмурившись: как всегда его инициативы приходятся не вовремя. — Могу составить тебе компанию. Идет? — Я не на Охоту, — взгляд у Ванцзи отчего-то был взволнованным, а губы сжаты плотнее обычного. — Что случилось? Вэй Усянь не сразу сообразил, что эта обеспокоенность имела отношение к нему самому. — Все в порядке, о чем ты? — Я почувствовал опасность некоторое время назад. Пока понял, что это не из-за А-Юаня, задержался, — он перестал вглядываться в его лицо и теперь красноречиво сверлил взглядом Чэньцин, все-таки почуяв ее недобрую ауру, не до конца пока растворившуюся. Усянь обворожительно и, насколько это было возможно, безмятежно улыбнулся, снова демонстрируя пахнущую углями рыбу. — Я дома, все в порядке, так, всякие мелочи, позже расскажу. Веришь мне? Ванцзи стойко выдержал атаку еще одной лучезарной улыбки, медленно кивнул, отступая и пропуская внутрь. Но почти сразу же, как только адепты им поклонились и перестали за ними следить, жестко вцепился в плечо и потащил к их домику. — Я тоже соскучился, — пошутил Усянь, даже не пытаясь вырваться. — И у меня есть объяснение. У меня даже несколько объяснений. Но сначала поедим, ладно? — Чэньцин, — обронил Ванцзи, как только за ними прикрылась дверь. Вэй Усянь невозмутимо прошагал внутрь, пристроил рыбу на столике, убедился, что чайник установлен на угли — Ванцзи озаботился этим раньше, пока его ждал, видимо. — Я решил, что сегодня моя очередь устроить сюрприз. Смотри, я зажарил рыбу специально для тебя. Сам зажарил. Иди сюда, садись. Ванцзи не сдвинулся с места. И вид имел настолько суровый, что впору занервничать. Но Вэй Усянь знал, что чем суровее он сейчас, тем мягче станет, когда ему все объяснить. Объяснить без лишних уточнений, разумеется. Не хватало еще расстраивать понапрасну. Вэй Усянь не собирался врать, но и дозировано выдавать правду тоже умел, не впервой такое делать. — Чэньцин, — повторил Ванцзи и еще больше нахмурился. — Ты же знаешь, как нетерпелив становится меч, когда к нему долго не прикасаться? Вот и с моей флейтой так же. Она уже с неделю ловит малейшие колебания опасности, даже если та грозит не мне. Лучше иногда дать ей чуть воли, чем позже получить неуправляемый выброс. Тем более сегодня был повод. К небольшому поселению у дороги выбрели несколько мертвецов, я был неподалеку, решил сделать хорошее дело и заодно угомонить Чэньцин. Мечом тоже немного поорудовал, поупражнялся. И за это даже заработал несколько благодарных улыбок от сельчанок. Они там такие красивые, глаз просто не отвести. Иди сюда, а то рыба совсем остынет. Я сделал так, как тебе может понравиться, она не острая, представь себе. Ванцзи все-таки дал себя уговорить, снял верхнюю накидку, присел напротив, но пока продолжал буравить обеспокоенным взглядом. Усянь вручил ему его порцию, а в свою вгрызся с аппетитом, поняв, что проголодался не на шутку. — Кстати, как ты мог почувствовать то, что происходило далеко от Гусу? — Далеко я и не могу. Но знаю, когда ты удаляешься от той границы, после которой я уже не чувствую. — Ты сказал про опасность. — Это другое. Это… — он моргнул после затянувшейся паузы, не сумев сформулировать. — Что-то тянет внутри, будто царапает и изводит? — понял Усянь. — Знаю, бывает. Но уверяю, сегодня для такого беспокойства не было особых причин. Просто еще один день с мелкими проблемами. К тому же не забывай, я всегда выхожу сухим из воды, все это говорят, все завидуют. Но это действительно так, ничего с этим не могу поделать, — он снова улыбнулся. — Порою мне кажется, что это такое последнее благословение от родителей: передать мне всю неслучившуюся когда-то с ними удачу. Так что забудь. Все хорошо. — Усянь выжидательно глянул на все еще не тронутую им рыбу, наигранно нахмурился. — Тебе не нравится? — Мне нравится все, что ты делаешь. — Кроме Чэньцин. — Мне понравится, когда ты сможешь с этим справиться. — Договорились. Кстати, еще один момент, — Усянь вынул меч из ножен. — Лучше чтоб ты узнал об этом раньше, чем наоборот. И лучше от меня, чем от кого-то другого. В общем… извини, так получилось, я не специально. Ванцзи с изумлением взирал на две копии меча в руках Усяня. — Я не до конца пока разобрался с этим эффектом, но думаю тут больше плюс, чем минус. И он в любой момент снова воссоединяется. Совсем как мы с тобой, да? — Усянь синхронно взмахнул руками и продемонстрировал, как мечи засверкали и слились в один. Похоже Ванцзи был настолько потрясен, что даже не рискнул притронуться ни к мечу, ни к ножнам. — Я обещал его не испортить, и я честно не хотел, оно как-то само. Если тебя это беспокоит, можно поискать заклинание, которое вернет все так, как было. Уверен, такое заклинание должно быть. Теперь Ванцзи придирчиво изучал уже не меч, а его самого, и в следующее мгновение с его пальцев сорвалась искрящаяся сила и проверила состояние ядра, как он делал время от времени после особенно усердных тренировок Усяня. — О таком я только когда-то читал, — наконец сказал он. — Видеть не приходилось. — Что именно? — То, что ты сделал с мечом. Управлять им на большом расстоянии несложно, и ускорять его вращения — тоже. Но двойной эффект… — Так ты не сердишься? — понял главное Усянь. — Хорошо. А то возвращать его в прошлое состояние мне на самом деле не хочется. Так ведь удобнее? — Я покажу тебе специальные приемы. Завтра. Об этом я тоже читал. Усянь устало зевнул, пряча за этим свое небывалое удивление: у Ванцзи был такой довольный вид, будто он внезапно обнаружил занятную игрушку, которую не терпелось тут же изучить во всех деталях. Усянь отобрал у него уже почти доеденную рыбу, вручил и меч, и ножны, а сам направился к тазу и кувшину с теплой водой и полотенцами. Сначала сам умылся ароматной водой, избавляясь от рыбного запаха, потом смочил из кувшина несколько белых тканевых салфеток и вернулся в Ванцзи, увлеченно исследующего меч. Руки у него и так были чистыми, ел тот всегда предельно аккуратно, но Усянь не удержался и по очереди обтер его ладони, а потом и каждый палец по отдельности. Сначала Ванцзи нетерпеливо перехватил меч в другую руку, пока Усянь трудился над его правой, и продолжил во что-то там всматриваться, как-то проверять, но позже замер и переключился всецело на Усяня. На то, как он вел белой шелковой тканью по его кисти, оставляя влажный след, как обводил каждую подушечку пальца, как брал другую салфетку, еще пока теплую и ароматную от воды, возвращался на то же место, где остались капельки воды с прошлого раза… Когда Усянь отложил использованные салфетки в сторону и прижался лбом к его теплой ладони, Ванцзи тихо выдохнул. Меч сразу же оказался где-то на столе, в стороне от них, а Ванцзи нежно запустил пальцы другой руки ему в волосы, не решаясь отнять перехваченную ладонь, и распуская ленту, помогая прядям волос рассыпаться по плечам, перебирая их. — С тобой всегда так хорошо, — прошептал Усянь, наконец отрываясь от его кисти и поднимая на него глаза. — Мне кажется, что даже если когда-нибудь ты решишь перерезать мне горло или примешься пытать, то и тогда мне все будет нравиться. — Этого не произойдет. Почему ты заговорил о плохом? — Сболтнул, не подумав, — Усянь обезоруживающе улыбнулся, проворно усаживаясь сверху на Ванцзи. Он не умел долго грустить, а щемящую нежность, невесть откуда взявшуюся и разлившуюся где-то внутри, надо было срочно чем-то загасить. Поэтому он развеселился, раззадоривая и Лань Чжаня, покрывая поцелуями его шею, подбородок, не позволяя перенять инициативу и скользнуть языком себе в рот. Он дразнил и дразнил, целуя везде, но избегая губ, пока не добился нетерпеливого, приглушенного рыка и рук, поспешно стягивающих с него одежду. И сделал вид, что сдался, позволяя наконец себя жарко поцеловать, напористо и с мягкими покусываниями. Ванцзи хотел было потянуть его в сторону кровати, но Усянь качнул головой: нет, хочу так, здесь. Показалось вдруг невозможным прерваться хотя бы ненадолго. Он повел бедрами, откровенно потершись, в очередной раз радуясь тому, как быстро заводится Ванцзи, как внимательно ловит каждое его движение, как легко подстраивается. Совсем избавиться от одежды не было никаких сил, но скованность движений из-за стянутых наспех, перекрутившихся чуть ли не жгутами одеяний, только добавляла остроты и желания. Усянь наклонился вперед, ложась грудью на него, выцеловывая дорожку на шее, спускаясь к острому кадыку, дразнящее прихватывая его зубами. И довольно фыркнул, уловив предвкушающую дрожь, в то время как Ванцзи нетерпеливо вцепился ему в бедра. Усянь еще сильнее вжался в него, перенося весь свой вес вперед, но не помогая удержаться на месте руками, как делал обычно. Ванцзи раздосадовано выдохнул, что приходится отвлекаться на такие мелочи, чуть сместился назад, выравнивая их, балансируя, сидя на пятках. Усянь провел пальцами по своим губам, дразняще облизал их, посасывая, и снова довольно фыркнул: глаза Ванцзи вспыхнули настолько жадным огнем, что тело Усяня в ответ тут же отозвалось не менее будоражащим нетерпением. Но легко сдаваться Усянь сегодня не планировал. Он потянулся к губам Ванцзи, толкнулся пальцами к его языку, заставляя увлажнить их еще сильнее. Тот с готовностью подчинился, и это возбудило еще сильнее. Усянь двинул бедрами навстречу, уже плохо себя контролируя. Скользнул рукой вниз, сам себя подготовливая и пока не позволяя Ванцзи касаться себя так же. И только после того, как поза Ванцзи сделалась совсем раскрытой и отчаянно требовательной, Усянь рукой направил в себя его член, медленно двинулся вниз-вверх, выбивая сдавленный стон и целуя предельно разгоряченного Ванцзи. Ускорился, выгибаясь в его руках и запрокидывая голову, не сдержался, застонал в голос. И оказался подхвачен под поясницу, опрокинут на циновку спиной, очень неудачно спеленут по рукам собственной неудобно распахнутой рубашкой. Ванцзи двигался все ускоряясь, прикусывая его кожу у ключицы, затем, сбиваясь, зализывал свои укусы и снова доводил резкими толчками до изнеможения и желания стонать, срывая голос. Усянь закусил губу, подстраиваясь и под его сбивчивое дыхание, и под жадные толчки во всю длину, сжался так, чтобы быть совсем тесным и вызвать возглас одобрения. И отдался на волю обрушившегося на него наслаждения, выплескиваясь, даже не помогая себе рукой, а вместо этого отчаянно цепляясь за складки их перепутавшихся одежд. Подумал, что если ничего не почувствовать под пальцами — непременно куда-то провалится, растеряет все ориентиры. В себя Усяня привело лишь с трудом восстанавливающееся дыхание Ванцзи, опаляющее его шею и ухо. Руки занемели, губы пересохли, на груди зудели следы от зубов, но в этом было особое удовольствие, так же как и в осознании, насколько легко удается свести Ванцзи с ума, такого терпеливого и сдержанного во всех остальных случаях жизни. Усянь сыто улыбнулся, когда его подхватили и все-таки уложили в кровать, приобняли и заботливо укутали одеялом. Его очередную выходку ему простили, даже если и поверили не до конца. А завтра будет новый день и новая возможность загладить пусть и не осознанную до конца, но все-таки вину. Возможность точно будет…