В погоне за стражем

Схватка продлилась недолго: страж особо не церемонился, извивался угрем, давил лапами, а уродина, спасовав, тут же была отозвана назад тем, кто ее и натравил на Усяня. Все-таки неугомонные эти нынешние кланы: никак не забудут про утерянный кусок печати, стараются всякими неприглядными способами втихаря прибрать его к рукам. Кто в этот раз озаботился, интересно? И теперь однозначно продвинулся в умениях — вон как поработал над многорукой уродиной. Усяню, к слову, и в голову не пришло экспериментировать и собрать конструктор из кусков и прочего мусора. Потому как хлопотное это дело: каждая часть будет пытаться воссоединиться со своей же, а чужое — отторгать. Ну или нескольких мертвецов должна вести общая ненависть, да настолько мощная, что им будет без разницы в каком виде добиваться желаемого. Вэнь Нина все-таки лучше держать подальше отсюда — не хочется, чтобы пострадал. Усянь вернулся в гостиницу, торопливо закончил с талисманами, приноровившись создавать копии относительно легко. С таким усовершенствованием дело пошло на порядок быстрее. — Молодой господин заклинатель, — внезапно привязался к нему хозяин гостиницы. — Вы имя-то свое скажите, известное оно небось, понимаю, но я никому не проговорюсь, хотите поклянусь? Усянь напрягся: неужели тот сумел выследить его в лесу и все видел? Догадался уже, кто он? — Не сердитесь, но после известия, что вы спасете нас от чумовой невесты, заказы поступают даже из других поселений. Мы не особо богатые, сами понимаете, в могущественные кланы идти с незначительными просьбами не посмеем, а вы — доступны и вызываете уважение. Только сельчане хотят знать, как звать-именовать, на кого надежды возлагать. — Не богаты, говоришь? — значит, пронесло, не признал, Усянь облегченно улыбнулся. — Расплатимся, расплатимся, не волнуйтесь, но чем-нибудь из хозяйства. Дичи наловим, утварь какую-нибудь дадим — не обидим. — Скажешь, мастер я молодой, пока без особых заслуг. Если найдутся смельчаки, что пойдут уточнять, числится ли некий Фейчан* среди приглашенных мастеров Гусу Лань, то, определенно, каждый адепт подтвердит, что понимает, о ком ведется речь. И к слову о дичи: карпов мне принеси, проверим, насколько вы платежеспособны. Хозяин обрадовано закивал: — Каких предпочитаете? Жареных или на пару и с овощами? Я мигом приготовлю. Сам приготовлю! — Сырых мне, непотрошеных. И покрупнее, не схалтурь. После этих слов радость как-то сразу схлынула с лица хозяина гостиницы, а вид сделался задумчивым. Очередные сплетни поползут, понял Усянь, что он живьем всех ест, а рыбьей кровью талисманы рисует. Разубеждать сельчан Усянь не спешил, такая слава ему была на руку: чем больше опасаются, тем меньше под ногами путаются и подглядывают. Карпы оказались свеженькими, золотистыми, с яркой краснотой по боку и плавникам, не на мелководье их вылавливали — уж точно. Усянь пробрался в глубину леса, к ключу, что бил из-под большого камня, туда сельчане не ходили, считали место гиблым и опасным. Усянь почистил, помыл рыбу, наткнул на палки и пристроил у костра — обжаривать до румяной корочки. Пока ожидал, решил поэкспериментировать с мечом. Имя ему никакое так и не придумывалось, а ученическое давно стерлось — как только Усянь взял его в руки, как понял, что теперь меч его, так имя и истаяло. Сделав несколько плавных взмахов мечом и развернувшись напротив садящегося солнца, Усянь придирчиво изучил лезвие, пуская солнечных зайчиков серебристым острием. Меч был идеальным во всех смыслах и будто родным, но каждый раз удлинять его слишком уж хлопотно. Усянь решил схитрить и использовать то же заклинание, которым недавно копировал талисманы. Если добавить длины того же состава да слить воедино нужным заклинанием, должно получиться прочно, и не понадобится никакая дополнительная температурная обработка. Но что-то пошло не так: меч мелко завибрировал, неравномерно засветился, то удлиняясь, как задумано, то возвращаясь к первоначальному состоянию. Может, сказалась усталость Усяня — он сегодня слишком много сил не на то потратил, может, капля его крови испортила все дело — порезался, пока чистил рыбу. В итоге меч даже выгнуло, и Усянь испуганно прервал заклинательство. Но было поздно: меч сверкнул, звякнул и… раздвоился, разделился. От рукояти до кончика — идентичная копия. Усянь в панике проверил все показатели — один в один, не придерешься. Как теперь убирать в ножны — большой вопрос. Да и прозрачнее лезвие стало, Лань Чжань точно это заметит и наверняка расстроится, Усянь же ему обещал, что никак меч не испортит, а что же теперь? Недолго думая, Усянь свел пальцы в отменяющем жесте и применил обратное заклинание. Хоть бы что — как было, так и осталось, а сил у него ни на что больше не осталось. В груди, у солнечного сплетения, противно заныло, и Усянь по привычке потер это место ладонью. Взяв в обе руки по мечу, он взмахнул ими, стараясь повторить движение синхронно. И как только это получилось, мечи тонко зазвенели, засветились. Усянь расслабил пальцы, позволяя им притянуться друг к другу и слиться воедино. С трудом переведя дыхание от восторга, он подумал, что любая гениальная придумка всегда рождается спонтанно. Худа без добра, как говорится… Если немного поэкспериментировать, то можно добиться, чтобы одна копия легко удлиняла другую. Но это уже не сейчас — темнело, рыба доготовилась и пора было отправляться домой. Усянь еще пару дней назад задумал угостить чем-нибудь Лань Чжаня, очень хотелось его удивить и порадовать после того, как тот опять готовил специально для него. А Вэй Усянь если и умел что-то жарить, то лишь на костре да незатейливо. Карпы как раз теперь удачно подвернулись. Третья удача за день — как-то даже странно, подозрительно. Впрочем, как только Лань Чжань учует остаточные следы воздействия Чэньцин, вся удача разом закончится. И жареная рыба — хоть небольшой, но подкуп, и тем более в этот раз почти без специй, взять-то их было неоткуда. ________________________ • Фейчан 非常 fēicháng – переводится как «выходящий за рамки», особенный. Или как «бедствие». Разумеется, с фатальным в Гусу Лань сейчас можно связать лишь Вэй Ина, никого больше, адепты это легко подтвердят