a forest

Бьорн выдыхает и смотрит на пар, растворяющийся в холодном воздухе. Фары машины едва касаются его своим светом. Вокруг все будто замерло. В лесу было слишком тихо. Пугающе тихо. Он тушит сигарету ботинком, втаптывая ее в остывшую землю. Он снова выдыхает, наблюдая за паром, который пропадает, путаясь в ветках деревьев.

***

День тянулся невыносимо долго, изматывая Бьорна. Проснувшись рано утром, он больше не смог сомкнуть глаза. Рядом с кроватью, на деревянном столе, стоял букет цветов, как напоминание об еще одном ушедшем лете. Лучи утреннего солнца пробиваются через занавески и просвечивают насквозь тонкие лепестки маргариток. Бьорн откидывает одеяло и встает голыми ступнями на холодную поверхность лакированного дерева, морщится от холода и направляется в ванную, минуя все остальные комнаты в доме. Запираясь, он включает горячую воду и лезет в душ. Капли приятно стекают по коже вдоль всего тела. Тепло хоть немного помогает успокоиться и привести мысли в порядок. Ладонью он ведет по своему отражению на запотевшем зеркале, стирая испарину с поверхности. Он всматривается в человека, смотрящего на него по ту сторону, и убирает с лица растрепанные мокрые волосы. Солнечный свет становится все ярче и заливает комнату через маленькое окошко. Он греется в его лучах, прикрывая глаза. На его скулах небольшой румянец, а в стекающих капельках воды, переливаясь, играет солнце. Вернувшись в свою комнату, он натягивает свежую футболку, все еще пахнущую стиральным порошком. Вода с мокрых волос капает на плечи, оставляя холодные мокрые следы. Желтые маргаритки светятся изнутри от дневного света. Бьорн ощупывает невесомые лепестки и вдыхает их запах. Его запах.

Мы можем взять машину моего брата Волосы почти высохли, и он надевает поверх футболки теплый свитер. На плечах еще остались холодны мокрые пятнышки. Половицы скрипят по мере того, как он пробирается сквозь дом. Вокруг не было никого, поэтому скрип едва слышным эхом разлетался о стены. Он подходит к двери и наклоняется, чтобы надеть ботинки. Он внимательно разглядывает шнурки, пока завязывает их. Он просто тянет время. Расправившись с обувью, Бьорн выпрямляется и чувствует небольшое головокружение. А ведь еще только день. Он выходит из дома и идет вниз по витиеватым улочкам, выложенными каменной брусчаткой. Из-за ярмарки в городе многие из них сегодня пустуют. Тишина от пустых улиц сильно давит и путает сознание. Но он все равно знает куда идти. Он вспомнит его адрес, даже будучи ужасно пьяным. Нога ступает на иссохшееся деревянное крыльцо, и, кажется, будто оно сейчас разломится пополам. Вдыхая, он нажимает на звонок и слышит его отголоски внутри дома. Заспанный Густав открывает ему дверь и, без всяких расспросов, приглашает в дом. Идя вдоль коридора, он смотрит по сторонам. Он знает эти стены так же хорошо, как свои. Настолько, что каждую трещину он может воспроизвести в своей памяти без особого труда. Зайдя в комнату, Бьорн по привычке закрывает за ними дверь на замок. Он ложится на еще не застеленную постель и мнет рукой ткань одеяла. Густав присаживается на край кровати и долго смотрит на него. Они находятся в полнейшей тишине, и только шум воды и звон посуды с кухни искрами рассыпаются о запертую дверь комнаты. Бьорн закрывает глаза и чувствует, как длинные пальцы гладят его и зарываются в волосы. Он подставляется под руку и, повернувшись лицом в подушку, вдыхает запах. Подушка Густава действительно пахнет маргаритками. Он улыбается этому факту и медленно проваливается в сон.

Нужно подождать, пока стемнеет. Машина заводится и трясется металлическим скрежетом. Дверная ручка покрыта пятнами ржавчины, которая остается на руках, если открыть дверь. Внутри холодно настолько, что изо рта валит пар. Бьорн дышит на руки и стряхивает оранжевую пыль с пальцев. Чтобы согреться быстрее, Густав крутит ручку обогрева до упора, и салон наполняется сухим горячим воздухом, от которого вскоре начинает саднить горло. Когда они выехали на шоссе, солнце коснулось горизонта. Небо заливалось розовым свечением, отражаясь в зеркалах и переливаясь на коже. Постепенно свечение сменялось темнотой, которая поглощала все вокруг, надвигаясь на город и его окрестности, делая их зловещими. В свете фар мелькают деревья и дорожные знаки. По радио еле слышно что-то играет, пробиваясь через шум двигателя. Бьорн сидит, облокотившись на дверь, и какое-то время всматривается в сосредоточенное лицо Густава, после чего отводит взгляд. Машина сворачивает с дороги в сторону, и они едут сквозь деревья в темноту. Мотор перестает работать, и последние машинные звуки эхом уходят вглубь леса. Свет фар упирается в высохшее дерево, нависающее над ними. Вместе с двигателем замолкает и радио. - Мне нужно покурить. Густав покорно кивает и ждет внутри, держа руки на руле. В темноте он видит лишь огонек зажигалки, освещающий лицо Бьорна. Он смотрит прямо сквозь деревья, пока сигарета тлеет у него во рту. Вкус табака немного отрезвляет. Бьорн поднимает голову и выдыхает дым. Звезды были рассыпаны по небу алмазными осколками и то и дело блестели, пробиваясь через угольно-черные кроны деревьев. Он тушит сигарету ботинком, втаптывая ее в остывшую землю, и выдыхает, наблюдая за паром, который поднимается вверх и пропадает, путаясь в ветках деревьев. Лампочка загорается красным, и машина начинает издавать ритмичный технический звук. Кажется, что лучше слушать его, чем сказать что-либо. Лампочка мигает, отбивая ритм, и отсчитывает секунды. Раз - два. Раз - два. Бьорн закрывает дверь машины и немного ежится от холода. - Все в порядке? - Да. Бьорн опускает взгляд на свои руки и рассматривает их. На пальцах снова осталась ржавая пыль. - В детстве я однажды потерялся в лесу, было страшно, правда. Но сейчас этого чувства нет. Совсем. Он перебирает свои же пальцы и натягивает на них рукава. - Странно. Густав молча слушает и берет его ладони в свои, и пытается их согреть. Он растирает их и дышит, немного касаясь губами, и задевает щекой оранжевое пятнышко на пальце. Бьорн улыбается, стирает ржавчину рукавом и кладет руку на его щеку. Густав смотрит на него из-под пушистых ресниц и поворачивается к мягкой ладони, вдыхая запах табака. Он покрывает его пальцы невесомыми поцелуями, поднимаясь до самых кончиков, и тянется к губам. Бьорн выдыхает в его приоткрытый рот и притягивает к себе, запустив руку в его волосы. Густав отстраняется и откидывается на спинку. Он поднимает рычажок и со скрипом сиденье отъезжает назад, освобождая место впереди. Сердце Бьорна колотилось так, будто оно сейчас выпрыгнет из груди. Будто его сердце - это бабочка, угодившая в банку. От прикосновений становится жарко, и он стягивает с себя свитер, кидая его на заднее сиденье. Бьорн перелезает через ручку переключателя скоростей и садится сверху на бедра Густаву, притягивая его к себе за легкую ткань куртки. Целуясь, они бешено наращивают ритм. Им хотелось целоваться до разбитых в кровь губ. Хотелось вгрызаться друг в друга, оставляя засосы и синяки. Густав скользит ладонью по его спине и забирается пальцами под футболку. Он царапает спину вдоль позвоночника, от чего Бьорн выгибается и глухо стонет. Он проходится пальцами по пояснице и ниже, забираясь под два слоя ткани. Они дергано и резко сдирают друг с друга одежду, и на заднее сиденье летит легкая куртка, футболка, а за ней и джинсы Бьорна вместе с нижним бельем, которые удалось снять особенно сложно. Густав всаживает в него свои пальцы, растягивая и вырывая из глотки Бьорна животный крик. Ему чертовски больно. Густав ладонью проводит по щекам Бьорна, оглаживает выпирающие скулы и успокаивает его. Он медленно целует его, давая привыкнуть к пальцам. Он упирается в его лоб своим и шепчет о том, что все будет хорошо. Бьорн тихо стонет и запрокидывает голову, насаживаясь на пальцы. Улыбаясь, он обхватывает лицо Густава ладонями и быстро целует, ударяясь зубами. Бьорн нагло давит на него, всаживая пальцы как можно глубже, срывая гортанный стон. Густав убирает пальцы и вколачивается в него со всей дури. Громко выдыхая, он упирается головой в грудь Бьорна. Руками он обхватывает его и медленно сжимает пальцы, притягивая к себе еще ближе. Они оба тяжело дышат и по привычке пытаются не шуметь. Еще один толчок, и с приоткрытых губ Бьорна срывается громкий стон. Еще один, и Густав впивается ногтями в кожу на руке, оставляя на ней красные отметины. Бьорн низко рычит и царапает ткань на спинке кресла так, что на мягком материале остаются глубокие рытвины. Он кусает Густава за шею так, что тот пошло стонет. Тусклый свет внутри машины освещает их, мягко ложась на кожу, блестящую от капелек пота. Они двигаются быстро и рвано, сбиваясь с ритма, который задала красная лампочка. Бьорн резко вжимается в него, вцепляясь ногтями в выпирающие косточки на плечах. Оргазм, будто яд, пронизывает все тело, разносясь по венам до самых кончиков пальцев. Капли спермы брызгают на живот и попадают на водительское сиденье, и, стекая, оставляют влажный след за собой. Приехав домой, Густав будет пытаться оттереть все с поверхности сиденья до приезда брата. Хорошо, что кожаную поверхность легко очистить. Хорошо, что сейчас он об этом не думает. Будто извиняясь, Бьорн пальцами собирает блестящие белесые капли с живота Густава, пока тот молча наблюдает, пытаясь отдышаться. Перехватив запястье, Густав подносит его руку ко рту и пристально смотрит в глаза. Горячий язык медленно проходится по пальцам, слизывая жидкость. Он пошло улыбается искусанными губами, затянутыми прозрачной пленочкой, и вязко целует Бьорна.