a forest

Отчаянно цепляясь за воспоминания, они пальцами сжимают друг друга до белых костяшек. Они целуются так, что у обоих саднит кожу на губах. Они чувствуют вкус крови на потрескавшейся коже. Ткань медленно затягивается на шее Бьорна, и последний выдох, стоном слетает с его приоткрытых губ. Он хрипит с едва заметной улыбкой на лице, прикрыв глаза от удовольствия. Густав притягивает его к себе за шарф, как за поводок, и грубо целует, кусая и без того разодранные губы. Бьорн гладит обритый затылок и слегка царапает кожу короткими ногтями. Он хочет запомнить это ощущение. Хотелось запомнить каждую секунду, каждое прикосновение и каждый вздох, чтобы, когда все закончится, было легче собрать себя по кускам. Они оба знали, что все скоро закончится. Они оба разбивались на миллион осколков, глубоко раня друг друга. От сильного толчка тело ударяется о дерево, выбивая из легких Бьорна остатки воздуха. Ладонью он держится за жесткие выступы в высохшей коре и царапается так, что из-под тонкой кожи начинает сочиться кровь. Но ему плевать. Он хрипло стонет, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха, но лишь чувствует, как ткань еще туже затягивается на его горле. Впиваясь пальцами в руку Густава, он тянет шарф еще сильнее так, что на раскрасневшейся шее проявляются белые отметины. Им было плевать, если на следующий день кто-то увидит. Он прикрывает глаза и запрокидывает голову, еще больше подставляясь шеей под удавку. Последнее, что он делает, перед тем как потерять сознание – содранной ладонью оставляет кровавую отметину на руке Густава, пытаясь ухватиться за реальность. Пытаясь цепляться и за это воспоминание, он проваливается в темноту, из которой его вытягивает Густав. Он держит его лицо в ладонях и пытается привести в чувства. Эхом в голове отдается его крик с именем Бьорна, срывающимся с застывших губ. Но на деле, он едва слышно шепчет, боясь повысить голос. Он снова кричит в темноте. Он снова потерялся в лесу. Когда Бьорн придет в себя им придется возвращаться и делать вид, что ничего не было. Ни отметин на шее. Ни разодранной ладони. Ни кровавого пятна на запястье. Они собирают себя по кускам и оставляют друг друга там же, где и все началось. Пар изо рта поднимается вверх и, пропадая, путается в ветках деревьев. Вдалеке слышен гул ночного Берлина. Сегодня необычайно звездная ночь, и они оба это запомнят. Как запомнят отметины на шее, разодранную ладонь и кровавое пятно на запястье. Как все это время помнили звук работающего двигателя, запотевшие окна и сперму, стекающую по водительскому сиденью. Утром Густав оставит у палатки букет маргариток, и Бьорн вдохнет его запах в последний раз, утыкаясь лицом в подушку.