Я ненавижу своего истинного

Минута длилась вечность. Мне было достаточно того, чтобы сидеть рядом с Ларри, и пусть я до сих пор недолюбливал его всем сердцем, но радовался, что он заступился за меня, а не оскорбил. Но все хорошее не может длиться бесконечное количество времени, поэтому через минуту Джонсон предложил мне поехать собирать вещи. И я согласился. А что, сидеть здесь смысла больше нет, жизнь продолжает двигаться, секунды летzn, и только то, кем мы являемся остается неизменным.

***

В машине Джонсон вел себя уже более сдержанно, как будто ничего этого и не было. Возможно, это лучший вариант развития событий, а возможно, самый ужасный. Мы ехали по направлению к отелю, как вдруг у меня снова зазвонил телефон. Такого внимание к своей персоне, как столько звонков за день, я не испытывал никогда, так что это всерьез ошеломило меня. Но я все равно решил взять трубку, даже не посмотрев, кто это. Теперь я знал, что мой истинный помешан на контроле, поэтому поставил на громкий вызов и принялся слушать, кто и что скажет мне с другого конца. «Мать твою, Фишер. Хочешь я убью тебя, чертов ты грешник, почему твоя уродская задница еще не в приходе. Если ты помнишь, то сегодня ты должен был искупить свои грехи, исчадие ада. Так что чтобы через пятнадцать минут был здесь, иначе я не отвечаю за свои действия» Вызов тут же прекратился, а Салли стало страшно. Он ненавидел такое обращение с собой и одновременно боялся. Это голос, все говорит о побоях, которыми так щедро награждали его одноклассники каждый день, о том, как отец винил его во всем. — Кто это был? — удивленно и одновременно недовольно спросил альфа. — Фелпс… — чуть замявшись, ответил Фишер. Резко машина развернулась, и поехала в обратную сторону. Это насторожило омегу, и он спросил что происходит. На что альфа только ответил, что пойдет разбираться с Фелпсом, ибо достанет этот негодяй даже в гробу.

***

Приход Фелпс — самое ужасное, жуткое, страшное и странное место в этом ничтожном городке. Рядом с ним всегда росли красные розы, а сзади был чудесный сад с разными деревьями, вот только никто не узнает, почему же все так хорошо растет, и куда деваются люди, неугодные «величественному» могуществу этой семьи. Машина Джонсона припарковалась прямо на въезде в этот маленький ад. Парень, владеющий средством передвижения, быстро вылез из нее, и подлетев к владельцу здания, вырубил его одним ударом. Но это получилось сделать только потому что Фелпс старший не ожидал такого нападка. -Вот так сукин священник доставать беззащитных и ебанутых людей, — альфа сказал это, потирая свои кулаки. Внезапно из-за дома выскочил Тревис, явно пораженный таким видом, но, он ничего не сказал, и даже не сделал, а только остолбенел на пару секунда, а потом бросив, что ничего не видел, ушел на задний двор. Скорее всего, ему действительно неприятен отец, ведь он не был бы таким безразличным, если бы старший был ему хоть чуть-чуть дорог. Мне же оставалось только сидеть и наблюдать за всем из машины, так как мой альфа четко сказал, чтобы я не выходил. Я думаю, что мое поведение сегодня, все то, что происходит, явно как-то отразиться на мне, и надеюсь, что в лучшую сторону, ну, а пока я просто жду своего альфу. В мыслях, я не заметил, как Ларри начал говорить с Тревисом, причем очень спокойно, как будто они друзья. Хотя, наверное оно так и есть, говно к говну притягивается. Не буду это осуждать, все равно ничего не выйдет, так то смирились и ждем конца этой эпопеи про мои прекрасные отношения с Фелпсами.

***

— Я все уладил, эти люди больше тебя и пальцем не тронут, — спокойно сказал Ларри, садясь в машину. Он был сосредоточен и в какой-то степени горд, это отчетливо читалось по его лицу, но все равно я не могу понял, как же он просто поговорив и ударив, смог этого добиться. Ведь Фелпсы, не самые простые в общении, люди. — Как ты это сделал? Это же нереально, — мне было сильно любопытно, как же он добился такого сложного результата, за столь короткое время. — Просто пригрозил им, что перестану обеспечивать наркотиками, а ведь именно на это держится весь их бизнес, на свечах с наркотиками, которые они продают. Так что перекрой я им поставки, они бы остались без прибыли, вот им и прошлось отстать от тебя. — Спасибо, — только и мог выговорить жалкий я, стараясь смотреть в окно, а не на своего спасителя. Да, я снова был счастлив, снова почувствовал то, что меня оберегают, почувствовал, что я кому-то нужен.

***

Я и Ларри стоим в аэропорте, и меня всего трясет. А все потому что я никогда никуда не летал, да и тем более покидаю свой родной и ужасный город, который, как бы то ни было, очень люблю. Альфа видит мои переживания, но ничего не говорит, наверное, думает, что я просто трушу, и хотя так и есть, но боле всего мне страшно не улетать, а оказаться в полном контроле этого человека. Ведь, как только мы взлетим моя жизнь, буквально будет подарена ему. Это сложно будет, привыкнуть, что ты полностью подчиняешься кому-то кроме себя. И хоть я понимаю, что официально остаюсь таким же независимым, но все равно страшусь, ведь это в корне повернет всю мою жизнь. И вот, объявляют, что наш рейс может проходить контроль. Голос у девушки приятный, но меня все равно косоебит из стороны в сторону. Я, как ошпаренный побежал в туалет. Думаю, не выход — прятаться, но попытаться стоит. Я залетел в какую-то кабинку и просто осел на унитаз. Мне все равно что обо мне подумают, но мне страшно, ужасно страшно прощаться со всем, что меня связывало, что давало мне волю жить, что теперь станет для меня чужим. Отец, который меня ненавидит, мои клиенты, которые видят только шлюху, а не человека, задиры, так упорно пытающиеся доказать мне, что я никто — все они, значат для меня многое. Я черпаю силы из ненависти к ним, а там, из-за чего мне жить в Мексике. Что я там забыл? Не люблю признавать, но я обязан всем, кого ненавижу, я не могу сказать им этого, потому что не хочу еще большей огласки, но именно они сделали меня таким, какой я есть. В кабинку стучат. Это Ларри. Это точно он. Но что мне ему сказать? — Салли, я понимаю как это для тебя сложно. Твоя жизнь всего за два дня полностью перевернулась, но прошу, дай шанс. Давай попробуем построить что-то свое. Я обещаю, что там тебя не брошу, что всегда буду рядом, я буду твоей опорой, только, не надо сдаваться из-за страха, — Джонсон говорил очень нежно. И я ему верил. Пусть я и ненавижу его всем сердцем, но так же всем сердцем и люблю. Руки сами открыли, а рот просто проговорил: «ага». Но что было дальше, меня совсем приободрило, теперь я точно полечу в эту злосчастную Мексику, и все равно останусь собой, со своими тараканами, и со своим истинным, ведь он поцеловал меня. Просто взял и поцеловал, а главное, что не властно и испорчено, а нежно и просто, как целуют того, кого ценят.