Бирюзовый

      Декабрь, как и другие его беловолосые холодные месяцы-собратья, любил, уважал и чтил своего шефа за усердие, трудолюбие, деловитость, некую строгость характера, деликатность и заботу. Не смотря на абсолютную флегматичность Зимы, за годы работы с ним рогатый месяц научился определять его настроение по едва заметной мимике, языку тела и ауры вокруг сезона в общем. Вот по этим критериям месяц и начал замечать некоторые странности за шефом…       К примеру, в один пасмурный день они вместе ходили за продуктами и на кассе были некоторые технические проблемы с банковскими карточками. Пришлось платить наличкой, но и тут была типичная проблема «простите, нету мелочи. Возможно, вы желаете ещё что-то незначительное приобрести?». Декабрь только начал рассматривать сладости вокруг кассы, как сезон протянул продавцу некую сумму в монетах и взял киндер-яйцо со спокойным заявлением «я возьму это».       Но на этом странности сезона не заканчивались. Неся в руках внушительные пакеты, шоколадное яйцо он отложил в карман толстовки, держа руку на достаточном расстоянии, чтобы не повредить шоколадную скорлупу.       — Шеф, давно вы увлекаетесь подобным? — не выдержал рогатый месяц и вопросил интересующий его нюанс.       — М? Ты о чем? — сезон перевёл взгляд на кареглазого, вопросительно смотря на него.       — Киндер. Вы не любите шоколад и подобные детские вещи.       — Ты об этом? — после некоторой заминки ответил беловолосый и опустил взгляд голубых глаз к карману, где и находился пример разговора, — Это не мне. Подарок.       Месяц на подобное заявление удивлённо моргнул, замечая за голубоглазым едва заметные радостные нотки в глазах и призрачную улыбку на бледных губах.       Каково же было удивление рогатого месяца, стоило ему узреть сцену с дарением.       Сначала месяц замер, увидев, что Зима протягивает подарок никому иному, как Лету, тому самому шумному и весёлому, с спокойным «это тебе». Никогда прежде Декабрь не видел такого яркого микса из эмоций из удивления, смущения, детской радости и восторга на лице зеленоглазого сезона.       Потом месяц удивлялся, как крепко Лето, на радостях и с благодарностями, обнял Зиму и со счастливой улыбкой куда-то убежал под, как Декабрь едва разобрал, сглаженным некой нежностью выражение лица Зимы.       Спустя меньше двух минут, парень с пирсингом вернулся и полуобьятьями повис на сидящим за столом сезоне, удерживая в ладонях маленькие разноцветные фигурки. Среди лепетания парня месяц уловил лишь обрывки фраз: «я думал, никогда эту коллекцию не соберу!», «ты подарил мне лучший подарок, как для коллекционера», «Зима, ты — самый лучший!».       Заметив лёгкое смущение на бледном лице после последней реплики, кареглазый почувствовал себя неловко и тихо ретировался, надеясь, что сезоны забыли напрочь о его присутствии, во избежании неловкости.       В следующий раз Декабрь стал свидетелем очень странного разговора шефа с русоволосым.       — Я тебе не верю. Ты явный хиляк! Ты постоянно сидишь за работой, плохо питаешься, почти не двигаешься, об тренировках и речи быть не может. Такое порой чувство, что ты в руках ничего тяжелее стопки бумаг не держал! — активно жестикулируя руками и яркими эмоциями на лице спорил Лето.       — Повторюсь уже в который раз: я достаточно сильный для своего телосложения, — со скучающим видом ответил голубоглазый.       — Ну да, ну да. На словах мы все можем быть мини-версиями Рембо или Халка, — все не унимался сезон.       В следующую секунду произошло то, что ни месяц, ни сезон с пирсингом совершенно не ожидали. Под удивлённый писк и ошарашенное лицо, Зима спокойно подхватил на руки Лето, как невесту.       — Вот видишь. Я достаточно сильный, — с абсолютным спокойствием проговорил Зима смотря на ошарашенное красное лицо.       — Верю! Верю! Теперь отпусти меня! — зеленоглазый прижал ладони к своей груди в пугливом жесте, во все глаза уставившись на сезона.       — Нет.       — Не понэл, — тут не только зеленоглазый сезон не понял, но и месяцу казалось, что он спит.       — Я буду носить тебя на руках, пока ты не убедишься на практике в моей силе.       — Н-но я же верю! Отпусти меня!       — Нет.       — Не будь глупым храбрецом. Ты надорвешься. Я — парень, а не хрупкая девушка, которую можно таскать на руках и не заметить!!!       — Ты достаточно стройный парень, чтобы не перенапрягаться, — русоволосый лишь открыл рот и неверяще смотрел на другого сезона, не выдавая ни звука, краснея до кончиков ушей и шеей. Казалось, вот-вот, и дым с ушей повалит, — Вот мы и договорились.       Месяц себя даже больно ущипнул за руку, проверяя, не спит ли. Декабрь впервые видел, чтобы Зима, тот самый деловой и спокойный, как ни в чем не бывало носил на руках другого парня, при этом сделав незаметный комплимент и откровенно смущая.       Рогатый больно провел ногтями по ладони, стоило ему узреть новые возмущения Лета и реакцию шефа на это. Зима. Начал. Кружить. На. Месте. С Летом. На руках. Слегка его подкидывая.       Таких испуганных мужских вскриков и шаловливых бесов в голубых глазах Декабрь видел впервые.       В общем, чем больше месяц понарошку наблюдал, тем более запутывался. Он готов был свои рога самолично отрезать, приготовить и сожрать, если кто-то начнёт с ним спорить, что у шефа нету особенного отношения к его «лучшему другу».       Что только «месть» горячего сезона стоила, когда он с восклицанием «Зима, поймай меня!» запрыгнул на вышеупомянутого, на тот же манер невесты, прижимаясь и обвивая руками чужую шею с радостным лицом, пока у ног Зимы важные документы пачкались тёмной жидкостью холодного кофе, а осколки разлетелись в радиусе метра от места удара.       Но место того, чтобы отругать, сделать замечание или разозлится, беловолосый аккуратно отнёс другого сезона к дивану, мягко усадил и лишь произнёс «сиди здесь, пока я все не уберу».       Ещё месяца удивляло, как эти двое могли допоздна смотреть фильмы или мультики, засыпая при этом на узком диване.       Декабрь даже видел, как их однажды укрывал одеялом Весна, бормоча что-то о несносных голубках.       Но больше всего поражали взгляды и улыбки Зимы. Только с русоволосым месяц замечал за шефом особую мягкость и нежность, когда тот разговаривал с Летом, смотрел на него или просто находился рядом. Хотя язык тела по прежнему нёс в себе холод и отстраненность. Но атакам объятьями от зеленоглазого вихря это совершенно не спасало, но, судя по всему, холодный сезон особо и не сопритовлялся.       Вот так, наблюдая за странным поведением беловолосого, парень поневоле задумался, а как же к его шефу относится сам Лето? К счастью, ответ сам по себе нашёлся.       Как-то тёмной ночью кареглазый хотел сильно перекусить, но поход к кухне прервал слабый свет из гостиной. Подойдя поближе к арке, Декабрь сильно удивился тому, что увидел.       Под мигающий свет телевизора сезон с пирсингом легко трепал рукой шефа по плечу. Видимо, заметив, что тот спит богатырским сном, парень неожиданно ласково улыбнулся, натягивая на голову капюшон. Декабрь широко в удивлении раскрыл глаза, когда сезон, мягко копошась подле Зимы, удобно устроился под чужим боком в сидячем положении, укрывая себя и «друга» мягким одеялом и используя чужое плечо как подушку, пока его голова в капюшоне в любой момент могла послужить подушкой для головы Зимы. Ещё месяц мог рогами и хвостом в придачу поклясться, что Лето приобнял под одеялом Зиму.       Выстояв несколько минут и увидев, как сезоны умиротворенно спят, в обнимочку, в бессознательно виде теснее прижимаясь, как… В прочем, месяцу было слишком неудобно оканчивать свою мысль и он безшумно ушёл, делая про себя галочку, при виде этих двоих сразу уходить подальше и не мешать их «личному делу».