Бирюзовый

      Нескончаемая голубизна с многочисленными морскими обитателями, тишина и спокойствие, которую прерывали лишь иногда проплывающие мимо киты или дельфины, было той еще обыденностью для таких, как он — верхняя часть, как у наземных двуногих, а низ подобный морским обитателям. От скуки тритон не один раз поднимался наружу, наблюдая за птицами, земными обитателями или просто смотря на сочетание неба с водной гладью, которые смотрелись безграничными, величественными и невозможно красивыми, будь то светлый день или темная ночь с небесным светом, который отражался на водной поверхности.       Среди одной со своих вылазок, беловолосый тритон заметил компашку с парней, которые несли подмышками разноцветные доски подмышкой и искали волны побольше. Подплыв к ним поближе, тритон прятался в пене волн, слушая человеческую речь. Парни громко смеялись и перекрикивались между собой, не прекращая веселится. Больше всего внимание морского обитателя привлекал парень с шестью украшениями в ушах. Зима совершенно не понимал, зачем этому шумному пареньку столько украшений, ведь зачастую подобное носит женский пол, пока некоторые парни могут носить один-два, но не шесть. Задумавшись, парень не заметил, как парни начали собираться обратно и зеленые глаза остановились на нем. Быстро нырнув, тритон спрятался под очередной волной, слушая разговор.       — Эй, Лето, ты чего застыл? — парня с шестью украшениями окликнул голубоглазый парниша с красными, как кораллы, волосами.       — Там был человек, — с некой заминкой ответил зеленоглазый.       — Где «там»?       — Ну вот там, метрах в двадцати, под волной!       — Дружище, ты явно перегрелся. Если бы возле нас кто-то плавал, мы бы заметили или, возможно, там ныряльщик был.       — Не знаю, наверное ты прав. Ладно, поплыли и домой!       С радостным смехом, парни поплыли на своих деревяшках, оставляя тритона с необычными чувствами. Впервые он проникся таким любопытством к двуногому, что хотелось подплыть ближе и хорошенько рассмотреть.       Тритон сам не заметил, как начал чаще приплывать к берегу и искать глазами парня с шестью украшениями. От носителя голубых глаз не укрылось, что порой на шее парня красуется черная тонкая веревочка с кольцом, которые тритон довольно часто наблюдал на пальцах двуногих или порой на ушах. Ещё тритон заметил, что этот улыбчивый парень, которого другие называли Летом, порой приходил плавать один, но он нырял и, по возможности, игрался с морскими обитателями.       Зима был довольно наблюдательным по своей сущности и не мог не заметить, как двуногие любят поплавать с дельфинами. Один раз подговорив стаю этих существ, он направил их к Лету. Пока дельфины плавали вокруг человека, громко пищали, наслаждались касаниями парня, беловолосый прятался за дельфинами, внимательно смотря на лицо человека, пытаясь не попасться в его поле зрения. Если бы не касания плавника одного с дельфинов, наверное, голубоглазый бы опять спалился.       Сидя вечером на камне, тритон смотрел на закат солнца, ожидая, когда небо укроется тьмой и многочисленными огоньками, пока в голове стоял образ двуногого: зеленые глаза искрились от радости и веселья, на губах играла легкая улыбка, пока короткие волосы с длинной челкой, которые цветом напоминали влажный песок, расплывались в разные стороны. Если бы на месте длинных тонких конечностей был хвост, как у Зимы, то они могли бы принадлежать к одному виду.       Нервно дернув хвостом, тритон разбрызгал воду. Беловолосый сам не понимал, откуда на него наплывло раздражение, особенно на правило «держаться от двуногих подальше и ни в коем случае не контактировать с ними». Хотелось быстро плыть за самым большим белым светом возле поверхности, в поисках ответа на свои необычные чувства и чрезмерного интереса к двуногому.       На третий раз подговорив дельфинов, тритон не удержался и слегка коснулся парня, который выныривал, чтобы набрать воздуха в легкие. Тонкие бледные пальцы сначала прошлись по пояснице, слегка надавливая на мягкую кожу, а после по крепкой ноге, мысленно сравнивая эти конечности с хвостом. Парень от касаний дернулся, начал смеяться и осматриваться.       — Милые дельфинчики, это вы решили меня пощекотать?       К счастью тритона, внимание парня опять перетянули себе дельфины, что малость, но как-то задело беловолосого. После того дня тритон решил больше не подговаривать этих любимцев двуногих подплывать и отвлекать Лето. Хватит и с него, и с зеленоглазого контакта с этими извращенцами.       В один из многочисленных дней, когда волны набирали силу, а плыть было тяжело, тритон совершенно не ожидал заметить зеленую доску, на которой часто катался Лето. Подплыв ближе, чтобы можно было рассмотреть двуногого, морской обитатель впервые словил такую сильную озадаченность. «Он с ума уплыл, в такую погоду баловаться?» — с некой злостью на парня пронеслось в светлой голове.       Все стало хуже, когда парень упал в воду, а его доску унесло к скалам, разламывая ее на части. Беловолосый напряженно наблюдал, как человек пытался уплыть к берегу, но волны его не отпускали и накрывали раз за разом, выбивая с сил. Когда парень прекратил активно двигаться, Зима испытал самый настоящий страх за чужую жизнь. Он был умным тритоном и понимал, человек не выживет без сторонней помощи, пока в голове проносились проклятые правила не контактировать со смертными.       Впервые наплевав на правила, морской обитатель стремительно поплыл в сторону утопающего. Обхватив руками ослабевшего парня, Зима направился в сторону берега, но течение воды толкало его в сторону скал. Давно заметив, что у двуногих кожа и тело в общем более хрупкие, чем у тритонов, беловолосый оберегал парня, как мог, от грубых столкновений, упрямо удерживая в своих объятиях и направляя к берегу.       Стоило доплыть до мелководья и, наконец, выкинуть парня на берег, тритон устроился между длинными конечностями, оперся ладонями возле торса парня, не обращая внимания на боль в левой руке и стал ожидать. Хотя он много раз наблюдал, как в подобных ситуациях давали на грудь и прижимались лицами к бессознательному, Зима был слишком далеко, чтобы хорошо рассмотреть что, как и куда, только слышал обеспокоенные крики «непрямой массаж сердца» или «срочно искусственное дыхание рот в рот». Тяжело дыша от усталости и не отрывая взгляда от смазливого лица, он едва не проклинал свою беспомощность. Хотелось помочь человеку прийти в себя, увидеть вновь зеленые глаза, широкую улыбку, слышать звонкий смех, но тот не приходил в себя.       Зима почти отчаялся и уже хотел повторить спасательные действия за двуногими, совершенно не понимая, станет ли Лету от этого хуже или лучше, как тот зашевелился и начал раскрывать глаза. С беспокойством смотря в мутные глаза, тритон не понимал, стоило ему уплывать или ожидать дальнейших действий от человека. В один момент зеленые глаза прояснились, удивленно расширившись, пока щеки стремительно обрели красный цвет. Голубоглазый впервые видел подобное выражения лица у этого двуногого, потому совершенно не понимал, что тот чувствует сейчас. Продолжая смотреть на лежащего под ним человека, к уставшему после переживаний мозгу дошло, что тот в порядке, раз в сознании, дышит и двигается. Признаться честно, осознание, что парень в порядке, слишком расслабило тритона и, благодаря сильной усталости, тот устало плюхнулся на зеленоглазого, потеряв сознание.       Очнулся тритон в незнакомом месте с повязкой на руке. Под повязкой кожа чесалась, пока в светловолосый пытался припомнить, что было до его сна. Припомнив все, морской обитатель вынырнул с воды и начал осматриваться. Что-то подсказывало ему, что он в пещере Лета, просто она выглядит странно. Заметив вокруг себя много вещей, которые можно двигать, с помощью любопытства и скуки, тритон начал свои исследования, совершенно не заметив за ними, когда ко входу «пещеры» подошел двуногий. Смотря на него, беловолосый оценивал его состояние и внешний вид, в который раз задаваясь вопросом, зачем двуногим на себе столько вещей. Парень задавал ему вопросы и улыбался, но помня наставления старших тритонов и русалок, голубоглазый решил прикинутся, будто не понимает его речь и не может ему ответить, хотя на деле он не умел читать и не знал многие слова, но словарный запас был не малый.       Какого же было удивление тритона, когда двуногий ушел злой, а вернулся к нему с едой и радостной улыбкой. Повторив за парнем движения, как правильно есть, Зима отметил, что хоть это странно для его языка, но есть можно, главное не отравится. После Лето начал попытки заговорить с ним, но раз Зима решил игнорить, то будет игнорить пока что-то не случится. На криках с именем, ему хотелось лениво ответить «я знаю» и представится самому, но он держался.       Жить в этим шумным и забавным смертным, было ново и интересно для тритона. Хотя он никуда не выходил с небольшой емкости воды, двуногий приносил ему еду, заботился о его ране, хотя странная вода щипала кожу и потом чесалось, когда подходил к странной шумной штуке, на которой можно сидеть, постоянно просил отвернуться или не подглядывать с легкой краской на скулах. Хотя было любопытно, но Зима решил послушаться двуногого.       Еще зеленоглазый на него часто ворчал и упоминал какую-то Ариэль. «Он знаком ещё с кем-то из моего вида» — задавался вопросом тритон, не замечая, как сжимает зубы в эти секунды и мрачнеет. Но спустя пару дней, удерживая в руках плоский зачарованный камень, который Лето называл «телефоном», включив «мультик», Зима смог увидеть что за Ариэль упоминали и почему так часто с ней сравнивали. «Прости, Лето, но я к злобной осьминоге не плыл, голос не продавал и, как видишь, у меня хвост, а не эти твои «ноги» и, тем более, на глупое проклятие не подписывался» — пронеслось тем вечером в светлой голове, когда тритон спокойно лежал, переваривая увиденное за день.       Что Зиму больше всего интриговало в двуногом, то это восхищенные и любопытные взгляды на его хвост цвета дневного неба. По опасливым взглядам на его лицо, тритон понял, что человек боялся коснутся его конечности, потому что не хотел доставить дискомфорт или разозлить его. Хотя на деле он был совсем не против, даже наоборот, ему любопытно как бы парень трогал его хвост. Были бы это аккуратные касания пальцами, как вокруг раны? Проводил бы против чешуи? По разному бы трогал, проведя эксперименты?       Но некая радость, пусть и от такого немого контакта, длилась недолго. В один из дней Лето сказал, что отвезет его и освободит от себя, что совершенно не понравилось морскому обитателю. Когда парень ушел спать, беловолосый принялся напряженно думать, как остаться подольше возле этого улыбчивого парнишки, при этом получая долю заботы, которую так понравилось ощущать, особенно под звонкий голос двуногого. Напряженно думая, тритон понял, что ему нужны раны. Учитывая твердость кожи и высокий болевой порог с быстрой регенерацией, то достаточно делать глубокую, но безопасную рану раз в несколько дней. Выбравшись со своего влажного места, Зима по памяти достал нужный ему острый предмет, после чего начал делать порезы на руках, где была чувствительность меньше всего и не надо было бы долго отрастать чешуйкам.       Когда Лето пришел в «пещеру», Зима впервые заметил за тем столько гнева, громкости и беспокойства в глазах. Парень на него орал, но вместе с тем начал ему «помогать». Совершенно не ожидая такой яркой, а главное, сильной реакции на свои действия, морской обитатель заговорил, приведя парня ещё в один шок.       По глазам Зима понимал, что Лето зол на него и понимал за что. Но, с другой стороны, беловолосый ещё понимал, что тот теперь точно от него отстанет, пока не услышит от него ответов, что сильно отсрочит возвращение в океан, а еще, голубоглазый пытался не улыбнутся от мысли, что с этого момента он может вслух говорить имя зеленоглазого, обращаясь к нему, а тот называть его по имени в ответ.