Правильные решения

— А побыстрее нельзя? — спрашиваю нервно. От джина с тоником дико першит в носу, а от громкой музыки закладывает уши. Все вокруг кажется далеким и ненастоящим, как картинка в третьесортном фильме, который смотришь краем глаза, жалея, что вылез из дома. Ненавижу клубы. Ненавижу клубы Балтимора всей душой. Кэт глядит на меня поверх громадных темных очков и приподнимает брови. Ее ярко-розовые ногти задорно стучат по экрану смартфона, пестрый платок на голове вызывает ассоциации с зажравшейся молодежью солнечного Мэриленда. Кабриолет, сельдереевый смузи, абонемент в фитнес-центр — полный набор. Кэт хорошо играет. Под драповым пальто с заправленным под воротник ценником растянутая майка с принтом от Луни Тюнз, а под ботильонами — носки по акции из "Теско". Но пока в курсе только я, Кэт, вальяжно растекшаяся по кожаному креслу вип-зоны, всего лишь очередная манерная дурочка, которой не придется завтра бегать по магазинам и сдавать обратно неприлично дорогое шмотье. — Заткнись и жди, — велит Кэт сухо, опуская взгляд на мерцающий в полутьме экран. — Нам нужен хороший ракурс. Все должно быть четенько. — Какой, нахер, ракурс? — фыркаю слабо, мельком окидывая танцпол внизу. Толпа еще не раскачалась, проститутка трется без энтузиазма о шест, призывно вскидывая блестящие намасленные бедра. Папики за столиками в укромной тени лениво тянут вискарь, не спеша окунаться в субботний разврат. Пока ждут, пока гоняют по третьему кругу те же новости и те же шутки и изредка, как одолжение делая, посматривают на качающиеся в такт музыке сиськи, кокетливо скрытые бесполезными тряпочками на бретельках. Наш клиент среди них. Галстук приспущен, волосы растрепаны стараниями любовницы, присевшей на край кресла, мясистая ладонь шарит под ее юбкой. Движется недвусмысленно вверх по тощему бедру, и любовница, закатывая глаза, уязвимо вздрагивает. Шаловливые пальчики, мистер Шрайбер. — Вот тебе ракурс. Четче некуда, — киваю на Шрайбера. Прилюдные ласки, проститутка, дорогущий клуб, несмотря на треп о долгах и необходимости пахать даже по выходным. — Жена будет в восторге. — Будет, — усмехается Кэт и вдруг достает из липовой сумки Гуччи объектив размером с кулак и цепляет поверх камеры смартфона. Крутит из стороны в сторону, настраивает и просовывает между прутьев балконной перегородки. Наверняка очередная личная разработка Кэт — шедевр из говна и палок. — Это еще что за телескоп Хаббл? — шиплю, вжимая голову в плечи. — Мы же договорились действовать незаметно. Смотрю по сторонам: официанты нашего яруса шепчутся у барной стойки, но не оглядываются. Парочка в темном углу уже под кайфом, а единственный, кто мог бы при желании спалить Кэт, сидит к нам спиной. В его ухе в неоновом свете, всполохами пронзающем зал, сверкают три массивных серьги-гвоздя и два мелких колечка. На шее над воротником темной ветровки виднеется кусок татуировки в японском стиле и скобы наскоро заштопанного свежего шрама. Не сжимай внутренности от страха, я бы не упустил шанса прошвырнуться до туалета и на обратном пути заглянуть парню в лицо. Любопытный кадр, не тянущий на местный пафос. Но мы ж вроде на работе. Отвлекаться нельзя, и я заталкиваю порыв, усиленный джином, куда подальше. — Не снимаю на говно, которое зовется камерой от айфона, — отвечает Кэт невозмутимо и снова крутит объектив, настраивая прямо на ничего не подозревающего Шрайбера. — Ты запретил брать нормальную технику, так что терпи кустарную. Пара снимков, и закругляемся. Наше счастье, что композиция сменяется на более драйвовую, и зал тонет в зеленоватом свете, мерцающем так часто, что я едва вижу в промежутках между накатывающей темнотой собственную руку, вцепившуюся в бокал, не то что деловито прильнувшую к перилам Кэт. Она снимает быстро. Ловит пару удачных моментов, когда Шрайбер на потеху друзьям впивается пухлыми губами в шею любовницы и смачно шлепает ее по заднице. — Можешь расслабить булки, — Кэт убирает смартфон в сумку и стягивает с головы платок. Две светлые короткие косички слабо стыкуются с ее сегодняшним образом. — Погнали. Пока не просекли. — Не просекут, — отмахиваюсь, кидая на столик замызганную десятку из аванса от миссис Шрайбер. Служба безопасности у клуба смешная. Десять минут, не больше. Столько я потратил вечером накануне, чтобы надыбать с сайта “для внутреннего пользования” фотки и личные данные постоянных гостей. И то, четыре минуты ушло на распечатку двух липовых пропусков. — А кто только что готов был под себя сходить от страха палева? — невинно уточняет Кэт и первая поднимается из кресла. — Или ты хочешь подождать начала шоу? Она усмехается и кивает вниз, где проститутка стягивает микроскопический лифчик, демонстрируя под свист из зала пирсинг в темных сосках. — Заткнись, — бурчу беззлобно и тоже поднимаюсь. Уже у лестницы оглядываюсь, на свой страх и риск высовываясь из-под низко надвинутого капюшона. Но парня с гвоздями в ухе и шрамом на шее уже нет — только его нетронутый бокал одиноко стоит на подлокотнике кресла.

***

Слюнявлю пальцы и под партой быстро отсчитываю наличку. Передаю Кэт, вложив в учебник по истории. Кэт открывает книгу и присвистывает. Предостерегающе пинаю ее по лодыжке — так ведь никто не реагирует на параграф по промышленной революции, в самом-то деле. — Двести баксов, — Кэт улыбается и прячет бабки в карман толстовки, продолжая прикрываться учебником от бдящего ока профессора Торнхилла. — Хороший улов. — Могло быть и больше, — пожимаю плечами. — Если бы ее муженек не приплелся утром с покаянием, а она бы его не простила. — Она простила? — Кэт, кажется, не удивляется. Только кривится презрительно. — Ну и дура. — Еще какая, — хмыкаю, бездумно чиркая ручкой в тетради с конспектом. Однокашники зевают под бубнеж Торнхилла, за окном накрапывает унылый осенний дождь и ветер гоняет мокрую прелую листву по двору колледжа. Даты и события промышленного прорыва не укладываются в башке. В мыслях крутится вчерашний парень из клуба, весь вечер просидевший к нам спиной. Кажется, он не заказал больше одного коктейля, да и его не выпил. Ночью, поддавшись любопытству, я прошерстил от и до список вип-клиентов, но ни одного похожего не нашел. Гребаный призрак. Вечно меня тянет на экзотику. В прошлый раз был байкер, ссавший в уши про любовь до гроба и романтическое путешествие в Лас-Вегас — он оказался мошенником по валюте с двумя условками и одной реальной угрозой загреметь в колонию. В позапрошлый — делец испанских кровей, которого депортировали за сбыт паленой наркоты. Я до последнего не хотел верить, влюбившись до щенячьего визга крепко. Пока терпение Кэт не лопнуло, и она не наснимала моего ненаглядного бизнесмена за торговлей анашой малолеткам. Кто я такой, по большому счету, чтобы говорить миссис Шрайбер, что она безмозглая дура? Самого жизнь ничему не учит. — Мистер Барден? Мистер Барден, вас вызывает бренная земля, мистер Барден. Вздрагиваю, чувствуя ощутимый тычок под бок от Кэт, и вскидываю голову. Профессор Торнхилл с возвышения кафедры смотрит на меня с критическим прищуром, а рядом с ним, сунув руки в карманы ветровки и безучастно глядя в окно, стоит он. Вчерашний призрак с гвоздями в ухе, татуировкой в японском стиле и шрамом, который тянется по шее вниз и пропадает под воротом тонкого свитера. Стрижка у призрака рваная и непонятная — за ушами выбрито почти под ноль, короткая челка падает на лоб, а по бокам и на затылке длина оставлена, будто по недосмотру. Выкрашен он, кажется, в фиолетовый, но оттенок настолько темный, что и от черного не отличишь. — Это он, — громко и проникновенно шепчу Кэт на ухо. — Это, бля, он. Что призрак здесь забыл? Новенький? Перепутал аудиторию? Недавно приехал в Балтимор? Сердце колотится ужасно громко, из пальцев выскальзывает ручка, пропадая в проходе между партами. Здравый смысл подсказывает, что таких совпадений не бывает. — Кто “он”? — непонимающе спрашивает Кэт, и я запоздало вспоминаю, что она сама просидела весь вечер к призраку спиной. — Дамы и господа, — тянет профессор Торнхилл привычным недовольным тоном, — ненадолго прервемся. К нам заглянули гости из Массачусетского технологического. Специалист по кибербезопасности, Райан Джонс. По аудитории проносится шепоток. В груди холодеет. Легкая система безопасности дорогущего клуба — ну ты и идиот, Пайк Барден. — Прикрой меня, — говорю, стараясь как можно незаметнее отодвинуть стул и сигануть под соседнюю пустую парту, но Кэт хватает меня за рукав и крепко держит. — Совсем сдурел? — шипит она беспокойно. — Ты не в “Идентификации Борна”. — Мы же спалимся, — дергаю ее, пытаясь увлечь с собой под парту, но Кэт упрямо дергает меня обратно. — О, конечно, только невиновные сбегают из класса ползком, — фыркает она тихо. Кэт не показывает, но я по глазам вижу, что она напугана до усрачки. — Сиди уже. Будут спрашивать — ты не при делах. Ничего не видел и не знаешь. — Спасибо за совет, — буркаю, сглатывая здоровенный ком в горле. Два года. Два чертовых года без проблем с буквой закона нас окончательно расслабили. Приходится сесть ровно. На сотню иголок. — Я вас надолго не задержу, — подает голос Райан, отвлекаясь от созерцания осенней мороси за окном и задворья колледжа. Он окидывает аудиторию нечитаемым взглядом, ни на ком конкретно не останавливаясь, но мне почему-то кажется, что я под ярким светом клубных прожекторов, и Райан видит меня безошибочно среди полусотни студентов. — Моим коллегам необходимо переговорить с некоторыми из вас. Позволите, профессор? — Конечно, — глазки профессора Торнхилла загораются азартным огоньком, и он жадно уточняет: — Эти отщепенцы что-то натворили? Их упекут за решетку? Кэт громко фыркает. — Нет, это просто беседа, ничего такого, — отзывается Райан и достает из кармана ветровки лист бумаги. — Прошу следующих студентов пройти за мной. Райан называет пять фамилий, среди которых оказываются и наши с Кэт. Сердце колотится все сильнее. Ни одного лучика надежды на спасительную случайность происходящего не остается. Нас провожают, будто на эшафот, взгляды проснувшихся однокашников и мерзкая ухмылочка Торнхилла. — Мы ничего не видели и ничего не знаем, — шепотом повторяет Кэт на манер мантры и на выходе из аудитории, прежде чем двое мужчин в штатском уводят ее дальше по коридору, крепко сжимает мою руку. — Пайк Барден? Оборачиваюсь, шумно выдыхая. Конечно. Именно мне. По гребаной счастливой случайности достается личный допрос от Райана. — Идем, — он кивает головой в сторону и ведет меня в пустой класс естественных наук. Дожидается, когда я зайду и, помешкав, займу первую парту, и захлопывает за нами дверь. Ключ скрипит в замочной скважине, и этот звук наждаком проезжается по нервам. — Робин Гуд доигрался, — произносит Райан на ноте безучастного, почти скучающего равнодушия и присаживается на край преподавательского стола. Ерзаю на стуле и смотрю куда угодно, только не в его черные внимательные глаза. На челку, на гвозди в ухе, ветровку не по размеру и дырки на коленях старых джинсов. Райан не выглядит как крутой специалист крупной организации при одном из лучших универов мира. Он и старше-то меня не выглядит. — Не понимаю, о чем вы, — мой голос звучит на удивление ровно в свете того, что меня дико колотит, а желудок сжимается от страха до тошноты. Попался. Как мышка, бредящая сыром, в липкий клей дешевой ловушки. — Вы с подружкой условились молчать и покрывать друг друга, да? — Райан вновь сует руки в карманы ветровки. На его лице ни один мускул не дергается. — Понимаю. Все способные молодые люди грешат… Наивным оптимизмом. — Не понимаю, о чем вы, — повторяю тупо, играя в дурачка. Даже нахожу силы поднять глаза. Интересно, как там Кэт? Качается на стуле, жует в последний момент торопливо закинутую в рот жвачку и дует бледно-розовые пузыри, хлопая ресницами? Кэт всегда играет хорошо. Ради нее я должен хотя бы попытаться. — Прекрасно понимаешь, Пайк, — Райан невыразительно усмехается и достает из кармана флешку, в которой я с ужасом узнаю одну из моих любимиц. Где коды, весь компромат на клиентов, липовые бумажки, буквально все мое сколоченное за два года портфолио. Кэт велела каждую флешку раздробить молотком и прокрутить в блендере. Я только посмеялся. И сказал, что мы не в шпионских фильмах. Что за самопальных хакера и фотографа, промышляющих копанием под нерадивых изменяющих мужиков, не берутся серьезные люди. — Ты плохо заметаешь следы, — говорит Райан почти разочарованно, будто учитель выговаривает завалившему тест ученику. Крутит флешку между тонких длинных пальцев, слегка царапает выкрашенным в фиолетовый длинным ногтем. — Запомни, даже под подушкой хранить секреты небезопасно. — Вы не имели права, — выдавливаю хрипло. Плюю на игру и на мантру “мы ничего не видели и ничего не знаем”. Потому что у человека, который представился спецом по кибербезопасности, в руках сраная флешка. Венец тщеславия и глупой уверенности, что свидетельства моих делишек могут существовать где-то помимо моей собственной памяти. — Имел, — возражает Райан ровно. — С ордером на обыск — имел... Твой арендодатель и без ордера бы не возражал, но мы не идем поперек закона. Закрываю на секунду-другую глаза. Чертов Монтгомери. Наверняка встретил копов с распростертыми объятиями, налакавшись пива с водкой. — Это не мое, — говорю глупо и отчаянно. Поздно отнекиваться, слишком поздно. Райана, судя по удивленно приподнятым бровям, попытка тоже не впечатляет. — Я вызвал пятерых, но мне нужны были только ты и мисс Дулиттл, — говорит он, убирая флешку в карман и там же оставляя сжатую в кулак ладонь. — Даже ты один, если говорить начистоту. Она девчонка способная, судя по технике и чертежам, которые мы нашли у нее в шкафчике. Но она, все же, другого профиля, и ею займутся другие люди. “Займутся”. У меня подскакивает сердце. Впервые с начала разговора я вспоминаю о том, во что может вылиться наша хваленая подработка. — Она мне не так интересна, как самоучка-хакер, вскрывающий базы данных за пять-десять минут, — продолжает Райан невозмутимо. — Всю твою активность в сети я получил в качестве отчета. И ту, которую ты бы хотел скрыть, но не смог, тоже. Впечатлен. Из меня чуть не вырывается раздраженное, стравленное страхом за Кэт “спасибо”. — Но ты, повторюсь, паршиво заметаешь следы, — Райан усмехается. — В балтиморском колледже с историческим уклоном такому не учат... Почему история? Почему не пошел к нам в МИТ? — Не хватило способностей, — цежу сквозь зубы. — Сомневаюсь, — хмыкает Райан. — Мне разве не положен адвокат? — спрашиваю с вызовом. Плохой звоночек. Так делал покойный папаша, когда его загоняли в угол. Начинал качать права. Обычно дело заканчивалось мордобоем и поездкой по городу в полицейской тачке с мигалками. — Это не допрос, всего лишь дружеская беседа, — отвечает Райан, разглядывая меня с неприкрытым весельем. — Мы не похожи на друзей, — буркаю раздраженно. — Чего ты хочешь? Это не моя флешка — впервые вижу. Я ничего не знаю и ничего не видел, ясно? Губы Райана кривятся. Во взгляде черных цепких глаз вновь появляется оттенок разочарования. — Ты же умный парень, Пайк, — говорит он вкрадчиво, словно уговаривая нас обоих. — Не надо устраивать сцен. Или мне раскрыть все козыри разом? — Что? — теряюсь. — Какие еще?.. — На тебя стали копать не из-за твоих фокусов со взломом и игрой в шпионов, — объясняет Райан. — Это вторично. Но ты проходил как свидетель аж трех крупных дел. Как главный свидетель. Фальшивомонетчик, наркоторговец. Даже вор антиквариата. И все — твои бывшие хорошие друзья. В легких кончается воздух. По акценту, который Райан делает на последнем слове, я догадываюсь, что и он, и его коллеги прекрасно знают, кем для меня были подонки, на которых я безбожно западал. — Я не имел ничего общего с тем, что они творили, — говорю тихо, трясущимися пальцами дергая завязку толстовки. — Я не из тех… Кто продает наркоту детям или подделывает валюту. Они просто… Они просто меня… — Использовали? — подсказывает Райан и поднимается со стола. Проходится по аудитории, разглядывая дурно состряпанные из пластиковых деталей скелеты — человеческий и кошачий, и возвращается, чтобы встать прямо надо мной. В нос ударяет запах кофе и паленой проводки. Так вот как пахнет кибербезопасность. Не будь ситуация пиздецовой, я бы даже улыбнулся. — Или всех этих нерадивых преступников использовал мальчишка, отец которого отсидел аж два раза, а потом сторчался за решеткой? — не спрашивает, бьет прямо в грудь Райан. — Использовал в качестве дозы? Говорят, на адреналине сидят крепче, чем на игле, а? — Мне положен адвокат, — повторяю уже настойчивее, чувствуя, что Райан способен раздавить меня не угрозами. Одними словами. Одной чертовой правдой, выставленной напоказ. — Нет, не положен, Пайк, — Райан ставит ладони на парту и наклоняется к моему лицу так близко, что я вижу собственное отражение в его черных глазах. — Если не хочешь, чтобы эти дела ворошили заново. Не хочешь тратить с трудом заработанные бабки на юристов. — А что ты хочешь? — спрашиваю шепотом, не смея шелохнуться. — Что ты, блядь, хочешь? — Тебя, — говорит Райан и усмехается, видимо, тому, каким испуганным и растерянным делается мое лицо. — Не в том смысле, в котором ты привык быть нужным. Ты мне нужен в команду. Есть пара интересных дел. В рамках закона и с зарплатой поменьше, но с моим покровительством. Один звонок моему старому другу — губернатору Мэриленда, которому я в свое время неплохо помог, и никто больше не вспомнит, с какими подонками тебя видели на улицах города. Ни у кого не возникнет сомнения, что ты всего лишь заигравшийся мальчик, всегда выбирающий плохишей. Если сначала Райан казался мне безобидным странным неформалом, окруженным флером загадочности, то теперь я вижу в нем хищника. Который проглотит и не поперхнется. — Я, типа, бесплатный головастый парень под твоим началом? — спрашиваю с нервным смешком. — Именно, — Райан отстраняется, вновь сует руки в карманы ветровки, и вновь оказывается странным парнем с нелепой стрижкой, свежим шрамом на шее и японской татуировкой. — Именно, Пайк Барден.

***

— Мои фотосеты с весенней выставки похвалили и предложили мне работу! Ну просто с ума сойти, — Кэт посмеивается, прижимая стопку учебников к груди, и мечтательно смотрит под потрескавшийся потолок. — А страху-то нагнали. Я уж думала, прощай стипуха, привет — тюремная роба. Но все вышло четенько, а? — Угу, — буркаю, силясь затолкать папки с проектом для Торнхилла на полку. Руки не слушаются, и на меня вываливается добрая половина шкафчика. — Не то слово. — А тебе что сказали? — Кэт настолько воодушевлена перспективами, что ничего не замечает. Ни моих трясущихся рук, сгребающих ручки, огрызки карандашей и конспекты в неряшливую кучу, ни бегающего взгляда. Мне все мерещится, будто Райан меня караулит в каждом втором коридоре колледжа. Лично следит, чтобы я не сделал ноги. Ночью, слетев с катушек от злости, я позволил себе откровенную глупость и полез копать информацию на Райана. Даже не в базах данных, просто загуглил. Успел найти пару фоток с вычурных дорогих вечеринок МИТ, прежде чем мне пришла смс с незнакомого номера: “Подростковый бунт? Я теперь буду в курсе, даже если ты захочешь подрочить на задорную групповуху. Не пытайся”. — Ничего особенного, — изо всех сил изображаю непринужденность, потому что Райан запретил говорить Кэт о сделке. Я у него на крючке. — Помнишь, я весной тоже делал проект? Ну, тот простенький сайт для кафедры средневековой истории? — Ага, его даже Торнхилл хвалил, — кивает Кэт. — Ну, вот, — заталкиваю последние учебники и захлопываю дверцу шкафчика, вымучивая улыбку. — Спросили, могу ли я ближе к лету сделать такой для окружной школы в Чикаго. — Круть, — Кэт выпячивает нижнюю губу. — Глядишь, тебя заметят, переманят в колледж покруче... Нашей шараги. — Верится с трудом. Телефон в кармане вибрирует. Достаю его и с упавшим сердцем читаю очередную смс от уже забитого в справочник номера Райана: "Зайди в любой пустой класс с компьютером. Скину ссылку и код доступа, пробьешь для меня одного чувака". И следом: "Никому ни слова. Я за тобой слежу, Пайки". — Кто тебе написывает? — спрашивает Кэт с любопытством, пытаясь заглянуть мне в телефон. — Тот красавчик... Как его? Райан Джонс? — Сдался я ему, — буркаю, прислоняясь спиной к шкафчикам, и быстро печатаю: "А не охуел ли ты? У меня литература по расписанию". Почти сразу же, будто Райан предвидел мою реакцию, приходит ответ: "Пропустишь. Это важно". Еле сдерживаюсь, чтобы не закинуть телефон в шкафчик до конца дня и забить на заносчивого мудака. Отрезвляет только мысль о том, что единый шаг в сторону от приказов Райана может привести к судебным тяжбам и тратам на адвокатов, которые я не потяну. — Слушай, я тут вспомнил, что не доделал эссе для Хопкинса... — тяну, перекидывая лямку сумки через плечо. Кэт прищуривается с подозрением, и я вхожу во вкус вранья и закатываю глаза: — Вчера до четырех утра смотрел фильмы с Ли Пейсом. Скорее на фотки Райана двухлетней давности, где он еще с натуральным каштановым цветом длинных, стянутых в хвост волос, без гвоздей в ухе и шрамов. В сером костюмчике типичного офисного задрота. Улыбчивый, чуть зажатый даже на снимке — интересно, что заставило его кардинально сменить образ? — Ты жуткий фанатик, — фыркает Кэт, но отмазку принимает и вздыхает: — Дописывай. Прикрою тебя на литературе. — Спасибо, Китти Кэт, ты святая, — клюю ее в щеку и быстро иду в сторону лестниц. Спускаюсь на этаж ниже и, оглянувшись по сторонам, чтобы убедиться, что все студенты с кафедры Истории древнего мира смотали на экскурсию, и захожу в пустой класс. Местные компы допотопные, с мониторами раза в полтора тяжелее меня и трескучей клавой, но надежные. Включаю один из них и ввожу ссылку и код, которые Райан кинул мне по смс. — Ну нихуя себе, — бормочу под нос, разглядывая фотографии, под каждой из которых указана цена. По коже пробегает мерзкий холодок, когда я понимаю, что и мой снимок мог оказаться на сайте рядом с ценником в штуку-другую баксов и досье. "Взлом систем безопасности аэропорта Сан-Франциско", "Кража и перепродажа электронных билетов премиум-класса", "Мелкое мошенничество", "Взлом айклауда" — далеко не полный список делишек, на которых поймали этих людей. И назначили цену за любую информацию о них. Приходит смс от Райана: "Видишь седьмой номер? Андрес Фортуцци. Пока без ценника и досье. На ближайшее время он твой клиент. Отследи все его действия в сети, места, где он ужинает и трахает шлюх. Все, что найдешь, сразу присылай мне по защищенному каналу. Ссылку прикладываю". Пару секунд я тупо таращусь на сообщение, не веря собственным глазам. "Как я это сделаю? — печатаю ответ дрожащими от раздражения пальцами. — Я тебе кто, Большой Брат?" "А как ты копал на тех, за кем выходил с подружкой на охоту?" Буквально представляю скупую ухмылочку Райана, с которой он писал смс. Сидя в огромном кресле и потягивая кофе из кружки с надписью "Козлина номер один на восточном побережье". — Мудак, — произношу вслух и громко, хоть как-то компенсируя бессильную злобу. "Сегодня в семь встреча с командой. Закажу тебе такси к стоянке колледжа, не опаздывай". Прелестно. Теперь я и собственными планами не руковожу. Откладываю телефон, берусь за мышку и выдыхаю. Что же, Андрес Фортуцци. Посмотрим, где ты успел наследить.

***

Машина приезжает за мной ровно в семь и везет к тому же пафосному дорогущему клубу, где мы с Кэт пару дней назад подловили Шрайбера. Вечер буднего дня практически не отличается от выходного — те же вспышки яркого света в интимной полутьме, голубоватая подсветка столиков вип-зоны и ультрафиолет, ярко выделяющий белые футболки и виниры девушек и рубашки расслабленных папиков. Музыка, грохочущая в такт моему ускорившемуся от легкой паники сердцебиению. Райан оказывается за тем же столиком. Тянет коктейль, посматривая вниз, где танцуют, забываясь от проблем, пьяные счастливые богачи. В воздухе витает едва уловимый запах кофе и паленой проводки. Уже знакомый запах, вовлекающий меня в сомнамбулическое состояние. — Это столик на двоих, — замечаю хмуро, плюхаясь в кресло напротив, и нервно дергаю завязку толстовки. Оглядываюсь, не замечая больше никого в вип-зоне. — Мы уместимся?.. Сколько вообще человек в команде? Официант шустро приносит несколько коктейлей и молча исчезает за перегородкой. — Мы уже в полном сборе, — отвечает Райан, и ядрено-розовый коктейль, который я решаю пригубить, чтобы сбить градус напряжения, чуть не идет носом. — У меня нет цели набрать толпу. Достаточно одного головастого парня в подчинении. Сегодняшний отчет, кстати, меня совсем не порадовал, — Райан откидывается на спинку кресла и усмехается. Вспышки света тонут в его темных смеющихся глазах. — Ты можешь лучше. Информацию по трем поездкам Фортуцци в Японию за месяц я и сам достал. Смотрю на него в ответ с еле скрываемым бешенством. Хочется вмазать ему. А еще лучше — опрокинуть столик с модными коктейлями и тарелкой сендвичей. Только характер показывать поздно. Раньше нужно было думать. — Считаешь, я справлюсь лучше тебя? — спрашиваю запальчиво. — Ты мне дал от силы несколько часов! На Андреса Фортуцци оказалось не так легко копать. Раньше я связывался только с профанами, оставляющими следы тут и там на просторах паутины, но не со спецами, прекрасно знающими, что однажды их сетевой активностью могут заинтересоваться. Райан скептически фыркает, закидывая ногу на ногу. — Справишься, если захочешь. Используй мозг в полную силу, — он и бровью не ведет, отхлебывая из бокала. Смахивает челку со лба небрежным движением головы, скучающе смотрит вниз, на толпу беснующихся под последние хиты девчонок. Гвозди в его ухе тускло мерцают на свету, а шрам кажется темнее и серьезнее обычного бытового ранения. — Что случилось? — спрашиваю, делая несколько больших глотков того, что оказывается подкрашенной и подслащенной гренадином и соком водкой. Терять мне на неосторожных вопросах точно нечего. — Откуда шрам? Райан не оборачивается, но слабо вздрагивает. Ведет плечом, и шрам частично пропадает под воротником кожанки. — Вступился не за того человека, — отзывается Райан скупо. Его губы трогает невеселая ухмылка, яркий свет вспышками мажет по худым скулам. — Раньше я робингудствовал. Как и ты. Гиблое дело. Делаю еще несколько глотков, добивая первый коктейль, и берусь за второй. Грядущая ночь кажется такой длинной. А Райан, лениво раскинувшийся в кресле — неприступным бастионом, скрывающим полсотни мелких и больших тайн. Будь я проклят за то, что всегда выбираю не тех. Но я взгляда не могу оторвать от человека, который шантажирует меня и использует в качестве добротной программы по поиску говнюков. — А сейчас? — спрашиваю, глотая текилу с соком. Не знаю, брал ли Райан коктейли себе или мне, но я не собираюсь сидеть трезвым, когда вся жизнь летит в бездну и собственные глупые грешки догоняют меня с опозданием, чтобы жестко выебать. — Сейчас ты разве не поступаешь правильно? — Только в рамках закона, — Райан смотрит прямо мне в глаза. — Справедливости по закону добиваешься медленнее, чем самосудом, но зато не огребаешь в конце. В конце ты чистый, без единого пятнышка. — Это типа законно — сталкерить чуваков вроде Фортуцци, про которых не знаешь наверняка, что они натворили? — фыркаю едко. — Ты сам понимаешь, что значит в данном случае слово "закон", — Райан покручивает бокал в руке. Ленивое, праздное движение кистью туда-сюда, на котором я залипаю, сглатывая здоровенный ком в горле. — Люди, которые стоят надо мной и ставят подписи и печати под моими отчетами. — Звучит не очень, — признаюсь сдавленно. Меня вновь подташнивает. От осознания, что то, во что я вляпался, куда серьезнее тех игр в песочнице, что мы устраивали с Кэт. Здесь все по-настоящему. И риск, и дела, и попытка вырваться из каши, которую сам же заварил. — Мне нужна информация на Андреса Фортуцци. Мужика, который привозит маленьких девочек-потеряшек из стран восточной Европы и Азии и открывает для них мир проституции за гроши — вот, что он творит, — говорит Райан ровно и твердо. Допивает коктейль, кидает на столик несколько купюр и поднимается, застегивая кожанку под горло. Клубный свет тонет без остатка в черных глазах. — Развлекайся. Но не забывай, что завтра учеба и два окна между парами, которые ты от и до займешь поиском нужной информации. Бери на учебу ноутбук. И не балуйся гуглом — на меня ты точно не найдешь ничего лишнего. Опускаю глаза, чувствуя, что заливаюсь краской. — Ты уходишь? — бормочу сконфуженно. — Уже? — А тебе хочется продлить свидание? — вздергивает брови Райан. Он вдруг колко усмехается и добавляет: — Тебе надо научиться скрывать интерес, если не хочешь, чтобы тебя цепляли всякие подонки, как дурачка с трассы. Что касается меня... Меня не заводят смазливые мальчики, Пайки. Сердце стучит так громко, что перебивает назойливый клубный бит. Сжимаю кулаки и цежу сквозь зубы: — Мудак. — Развлекайся, — Райан салютует мне рукой, направляясь в сторону лестницы. — Завтра жду новый отчет.

***

Половину ночи я провожу, втихую наблюдая за перепиской Андреса с кем-то из его малолетних любовниц, случайно отследив краткий момент авторизованной активности в сети. Подонок использует анонимный чат явно собственного производства, сообщения из которого бесследно пропадают через пять минут после уведомления о том, что прочитаны, и осторожничает, как настоящая педофильская крыса. Но по обилию смайликов и дурости сообщений от девчонки очевидно, что она учится только в средней школе. И безбожно пропускает уроки английского. Поэтому я методично делаю скрины всей любовной нудятины. Попкорн, который мне приносит задорно воняющий перегаром Монтгомери в качестве извинения за то, что пустил ко мне в комнату копов, не лезет в горло. От чувства мерзости и презрения к тому, что я читаю в предложении за предложением, боясь пропустить что-то важное. Не могу даже прикорнуть на полчаса. Вдруг, эти двое договорятся о встрече или упомянут места, где часто бывают вдвоем? Но Андрес только флиртует на грани легкой пошлости и под четыре утра отправляет девчонку спать. "Возможно, тебе это что-то даст", — пишу Райану, скидывая два десятка скринов, и вырубаюсь прямо за столом. Поэтому на следующий день, проснувшись с отпечатком блокнотной пружины на щеке и ломотой в шее, едва соображаю, кто я и как меня зовут. Ответное сообщение от Райана нагоняет меня на паре Торнхилла, где я пытаюсь подремать, спрятавшись за широкой спиной однокурсника-футболиста и накрывшись расшитой бисером курткой Кэт. "Ты что, скринил это до четырех утра? Не мог достать переписку утром?" От усталости я даже разозлиться как следует не могу, только печатаю: "Думаешь, я бы стал маяться херней, если бы говнюк не подтирал за собой сразу же?" "Сколько ты спал?" — этот вопрос приводит меня в ступор. Теперь ему надо отчитываться, сколько я сплю? Может, еще замерять время, проведенное на толчке? "Часа три-четыре". "Когда будет окно между парами, спускайся в класс, где я тебя допрашивал. Ключ будет под креслом у двери". Фыркаю, навлекая на себя очередной любопытный взгляд от Кэт. В голове вертится с десяток острот про шпионские игры Райана, но я печатаю только: "Признаешь, что меня допрашивал?" Тот ожидаемо ничего не отвечает. Остаток пары отсиживаю в диком анабиозе, наблюдая за тем, как шлепают губы Торнхилла, и ни слова не понимая из лекции. В перерыв отдаю Кэт куртку и говорю, что собираюсь смотаться до "Теско", зная, что она ни за что не попрется со мной в такую даль. — Ты же на ногах еле стоишь, — говорит она с сомнением. — Куплю энергетик, — отмахиваюсь вяло и шаркаю в другой конец коридора, прибиваясь к толпе высыпавших с математики студентов. — У нас есть автоматы, вообще-то, — кричит Кэт мне в спину, но я снова отмахиваюсь, испытывая легкий, притупленный сонным состоянием укол совести. За то, что не могу пока всего ей рассказать. Не могу взять и буркнуть: "Тебя пригласили на работу, а меня пригласили на хуй". Подхожу к нужному классу, наклоняюсь под видом того, что завязываю шнурок, мысленно посмеиваясь над тупостью конспирации, достаю из-под стула ключ и, пока никто не смотрит, незаметно юркаю за дверь. — Закрывай, — велит Райан, и я бездумно подчиняюсь, тупо пялясь на подушку и плед на первой парте. Райан сидит с ногами на преподавательском столе, увлеченно печатая в легком навороченном ноуте. Да моя почка дешевле стоит, чем этот ноут и синие монстр-битсы из новой коллекции у него на шее. Райан в растянутой майке без рукавов, и я впервые вижу, что его татуировка занимает всю левую руку до запястья и частично заходит на грудь. Может, она еще больше и продолжается под одеждой, нелепой майкой и рваными джинсами. — Это еще что? — подхожу, сажусь за первую парту и накидываю на плечи плед. Поломавшись для проформы секунду-другую, пристраиваю голову на подушке. — Я же должен работать в перерывах. — А ты в состоянии работать? — хмыкает Райан, не отрывая взгляда от экрана ноута. — Нет, — признаюсь честно. — Тогда спи, — советует Райан просто. У него вообще, кажется, все охрененно просто. — Разбужу тебя перед парой. — А ты что будешь делать? — спрашиваю уже заплетающимся языком. — Изучать вчерашнюю переписку Андреса, — Райан оборачивается и вдруг улыбается. Без издевки и холода. Обыкновенная улыбка. — Они явно пользуются кодом. Надо понять, о чем они так увлеченно договаривались до самого утра... Как ты отследил этот канал связи? — Фортуцци прокололся на секунду-другую, — закрываю глаза, чувствуя, как меня забирает сон. И нет никаких желания и сил, чтобы спросить, не в лом ли было Райану ехать ко мне через весь Балтимор от местного офиса с подушкой и пледом. — Наследил со своей учетки. Мне всего лишь повезло, что я в этот момент его пас. Наяву или уже во сне мне мерещится одобрительное "хорошо сработано". Просыпаюсь, будто спустя минуту, от резкого толчка в плечо. — Сдурел? — потираю ушибленное место и зябко ежусь, потому что плед соскальзывает со спины, и становится до чертиков холодно. Райан стоит надо мной с сумкой из-под ноута, в кожанке и бейсболке, повернутой козырьком назад. — Твоя пара начнется через пять минут, — Райан еще раз пихает меня, когда падаю лицом обратно на подушку. Протестующе мычу, хоть и понимаю, что прогуливать лекцию Хопкинса — идея так себе. — Просыпайся. И иди на учебу. Будешь хорошим мальчиком, вечером отвезу тебя в ресторан к знакомому. Покажу, где лучшее мясо Балтимора. — Очередное свидание? — язвлю, все-таки поднимаясь и сворачивая плед. Хочется поблагодарить Райана за час спокойного сна, который был так нужен, но не хочу давать ему лишний повод для самодовольства. — Смотри, как бы я не привык к хорошей жизни. — Я тебе хорошей жизни еще не показывал, — говорит Райан сухо, забирая плед и подушку. — Еще? — усмехаюсь слабо. — Не зарывайся, — советует Райан. Взгляд его черных глаз обжигает. — Тебе еще работать и работать. Отслеживай активность Андреса. Нам нужно подловить его на крупной транзакции, неосторожной переписке или посещении не тех сайтов. — Думаешь, он может проколоться на... Мерзкой порнухе? — спрашиваю и морщусь. Не хочу думать о том, на что Андрес дрочит. — Он из тех озабоченных животных, которым всегда мало, — кивает Райан и тоже брезгливо кривится. — Сперма ударит в голову, и не на таком посыпется. — Хорошо, — тут же смущенно поправляюсь: — То есть, плохо, конечно. Райан невыразительно усмехается и кивает на дверь. — Вперед, — подгоняет он. — Учеба ждет. — Ты тиран, — вздыхаю и иду на пару.

***

Кэт смывается в начале последнего занятия, отпросившись у преподавателя и сославшись на новую работу. Это оказывается очень кстати, потому что, едва я вечером выхожу из корпуса, меня тут же подрезает черная ауди, окно с водительской стороны опускается, и Райан коротко бросает: — Садись, поехали. — А можно еще неожиданнее? Я совсем немного кирпичей не доложил, — буркаю, огибая тачку, и сажусь на пассажирское. Чувствую затылком удивленный взгляд Патриши, с которой хожу на общий курс естественных наук, но решаю, что этот эпизод вряд ли усугубит те слухи, которые уже обо мне ходят. Учитывая открытое слушание по делу моего бывшего. — Планы поменялись, — говорит Райан, игнорируя мое замечание, и лихо выруливает на дорогу. Я поскорее пристегиваю ремень, — едем в клуб. — Опять? — вырывается из меня удивленное. Клубы Балтимора — последнее место на земле, где я бы хотел сейчас находиться. — На этот раз действительно по делу, — по-своему растолковывает мое негодование Райан. Притормозив на светофоре, смотрит на меня мельком и добавляет: — С таким соседом удивлен, как от тебя постоянно не разит спиртным. Хоть с Монтгомери я никогда и не думал делить бутылку, меня слова Райана впервые не бесят. — Опять заботу включил, — тяну язвительно. Проходиться по нервам Райана мне нравится даже больше, чем коротать вечера за версткой или созданием сайтов под заказ. — Это вклад в будущее, — отрезает Райан. Судя по тону, он немного на взводе. Чего не скажешь по бесстрастному сосредоточенному лицу. — Ты мне нужен трезвым и работоспособным. — Тогда зачем нам в клуб? — спрашиваю с подозрением. — Я разобрал код, которым Андрес и подружка пользовались в переписке, — отвечает Райан после небольшой заминки. Его рвано остриженные волосы в свете уличных фонарей и вывесок, проносящихся мимо с бешеной скоростью, еще больше отливают в фиолетовый. — Сегодня она будет крутиться вокруг шеста для богатеньких клиентов. — Ебануться, — дергаю завязки толстовки, чувствуя, как желудок сжимает от тошноты. — В какую задницу попала девчонка. Ты звонил копам? — Я звонил ФБР, — роняет Райан буднично. — Все, что требуется от нас — засвидетельствовать и получить подписанную бумажку. — А что будет с... — я запинаюсь, представив, как девчушка родом из Азии испуганно таращится на целый отряд экипированных грузных мужиков, которые наверняка не будут церемониться, накрывая гадюшник. — Бля, Джонс, а мы можем увести оттуда девчонку? — Зачем? — хмурится Райан и так дает по газам, что меня впечатывает в кресло. Я цепляюсь за ремень безопасности и стараюсь не смотреть на стрелку спидометра, скомкано отвечая: — Она испугается до усрачки. Ей же... Психику покорежит на раз. — А проституция, думаешь, свое дело не сделала? — хмыкает Райан, следя за дорогой, обгоняя и подрезая с дерзостью, за которую мой батя, будучи еще живым и здоровым, разбивал бутылки о лобовые стекла. — Это не одно и то же, — отзываюсь тихо. — Там ей ссут в уши, что любят и восхищаются. Да, мерзко и ужасно. Но тут вообще людей будут пиздить на ее глазах без жалости и оглядки на мир розовых пони в ее голове. Райан останавливается у обочины так резко, что мне кажется, будто мы уже приехали. Но он только барабанит выкрашенными в фиолетовый облупленными ногтями по рулю, качает головой и вздыхает: — Ты полон сюрпризов, Пайк Барден. — А ты думал, я циничная сволочь? — огрызаюсь раздраженно и зло. Скорее от волнения, накатывающего тем сильнее, чем ближе мы подбираемся к южной границе Балтимора, чем от задетой гордости. — Я про тебя вообще не думал, — Райан вновь вжимает педаль газа и вклинивается в автомобильный поток. До клуба — уродливого серого массива без вывесок и окон — мы доезжаем молча по разбитой пригородной дороге. Райан польстил жуткому притону, назвав клубом. Фонари здесь горят через раз, ржавые баки не видно из-под груд мусора, а гул автострады едва слышно за цепью покосившихся ветхих домишек летнего типа, в которых ночуют мигранты и нарики. Место под стать натуре отбросов вроде Андреса Фортуцци. Когда выхожу из машины, чувствую вибрацию музыки, бьющую прямо по подошвам кроссовок. Праздник в самом разгаре. Потому, наверное, внутри никто не подорвался и не заметил три тонированные тачки, у которых крутятся ребята с нашивками ФБР. Никто не услышал лай служебной собаки. — Фортуцци настолько тупой? — спрашиваю обескураженно у Райана, когда он выходит и за руку здоровается с подоспевшим седовласым детиной. — Он настолько уверен в тех, кто его покрывает, — бесстрастно отвечает Райан, кивая девчонкам-агентам. — Крыса вылетит из ФБР со свистом завтра же утром и получит солидный срок. По коже бегут мурашки. И вновь это осознание пронзает остро, до самого нутра — все вокруг происходит по-настоящему. Мы стоим под холодной моросью и тусклым светом фонарей на отшибе Балтимора, собираясь засвидетельствовать настоящий арест настоящего преступника. — Джонс... — начинаю хрипло и запинаюсь, но он понимает меня без слов и обращается к седовласому: — Девчонку выводите сразу. Задерживайте всех к чертовой матери, но девчонку вытаскивайте первой. Седовласый кивает и отдает несколько коротких приказов. Дальше все происходит быстро, без предупреждения и ненужных пауз. Совсем не как в кино — никакой драматической музыки и натянутого до предела напряжения. Сумбурно и по-банальному. Ребята из ФБР выбивают дверь и врываются в здание, пропадая в темноте коридора. Бесконечно долгие пять минут я слышу только рвущуюся из динамиков попсовую музыку, отдаленный звук шагов и разговора на повышенных тонах. Сердце замирает, я невольно цепляюсь за рукав ветровки Райана, когда вижу два приближающихся силуэта в непроглядной темноте, слышу громкий истошный крик, полный боли, и глухие толчки. Будто из кого-то выбивают дурь о бетонные перегородки. Из здания выбегает щуплый парнишка-агент, поддерживая под локоть встрепанную и ревущую, всю в потеках макияжа и блесток, девчушку-азиатку. Она дрожит не то от страха, не то от холода, потому что на ней только тонкий пошлый купальник на бретельках и полупрозрачная накидка. — Черт... — у меня мутнеет перед глазами, сердце подскакивает к самому горлу. Стягиваю толстовку через голову, подбегаю к девчушке и одеваю ее, невпопад кивая, пока она всхлипывает и лепечет на японском, таращась в пустоту огромными карими глазами. — Как зовут? — спрашиваю, уже зная, что по-английски она понимает. — Риса, — выдавливает та и снова заливается слезами, пряча лицо в ладонях. — Все будет хорошо, Риса, — говорю громко, бережно обнимая ее и позволяя рыдать себе в плечо. Неловко глажу ее по спине, продолжая бездумно бормотать в ее макушку: — Все теперь будет хорошо, тебя больше никто в жизни не заставит... Все будет четенько. Ну, перестань. Все пучком, а? Мы стоим в обнимку целую вечность. Я едва вижу поверх встрепанной макушки дрожащей всем телом Рисы, как из клуба выводят полуголых мужиков в наручниках, подгоняя их бесцеремонными пинками и тычками телескопических дубинок. Две тачки из трех увозят говнюков в новую несладкую жизнь. Одна остается, и седовласый подписывает бумажки, которые Райан достает из бардачка. Шипит и потрескивает рация, передавая сигналы из офиса. В окрестных домах зажигаются окна, и кое-где боязливо и любопытно приоткрываются пыльные жалюзи. Я шумно дышу, не в силах даже пошевелиться, боясь неосторожным резким движением испугать или вызвать новый приступ рыданий. А потом подходит Райан, мягко забирая Рису из моих рук, и передает ее, вялую от пережитого стресса, людям в белых халатах. — Скорая приехала, — говорит Райан непривычно мягким тоном, опуская ладонь мне на плечо. — Они осмотрят девчонку... Нам пора. — Но... Я... — оглядываюсь беспомощно на Рису, которую закутывают в большой плед и заводят в машину скорой. Спецы явно справятся лучше меня. Рису ждут больница, реабилитация и органы опеки. Возможно, встреча с родными за океаном или удочерение здесь, в Америке. Ее ждет безопасность. — С ней теперь все будет в порядке, — говорит Райан и тянет меня за плечо настойчивее. — Пойдем. Ты в одной футболке. Толком не помню, как сажусь в машину и пристегиваюсь. Смотрю на проносящиеся мимо дома пригородного типа, сменяющиеся огнями даун-тауна, на вывески и таблоиды, обещающие жизнь без стресса, боли в желудке, с тачками премиум-класса и обязательно в нижнем белье от Кельвин Кляйн. Не обращаю внимания даже на скоростную езду, от которой еще час назад мутило и бросало в дрожь. — Приехали, — сообщает Райан, глуша мотор и выдергивая меня из прострации. — Куда? — рассеянно оборачиваясь. Судя по всему, мы на подземной парковке одного из жилых комплексов делового центра. — Ко мне, — Райан перегибается через коробку передач — в нос ударяет запах кофе и паленой проводки — и услужливо открывает дверь. На секунду-другую я вижу шрам совсем близко и понимаю, что Райана полоснули по шее ножом. Не один раз. — Выметайся поживее, мое рабочее время еще не кончилось. — В каком смысле "ко мне"? — спрашиваю, но послушно выползаю из тачки, захватывая сумку с учебниками. Ебануться. Этот вечер я точно до старости вспоминать буду. — Я не поеду через весь Балтимор тебя отвозить, — объясняется Райан. Протестовать и спорить у меня нет никаких моральных сил. — А бросить на автобусной остановке не позволяет совесть, — он вручает мне пластиковую карту и кивает в сторону: — Вон там лифт. Двадцать седьмой этаж, номер апартаментов на карте. Располагайся. — А ты? — в голове проскальзывает тупая шутка про грабеж. Но не мне, с впечатляющим-то списком заслуг моих бывших, чесать языком про воровство. — Я же сказал, мое рабочее время не кончилось, — Райан, видимо, слишком буквально воспринимает выражение "каждая минута на счету", потому что немедленно захлопывает дверцу ауди и, резво объезжая меня по дуге, скрывается за поворотом к выезду. Только эхо от взвизгнувших шин тает в глубине парковки. Мне ничего не остается, кроме как дойти до лифта, подняться на двадцать седьмой и найти на этаже нужную дверь. Апартаменты Райана до безобразия скучны. Я так привык к художественному бардаку и нагромождению книг, рулонов с чертежами Кэт, проводов и техники в собственной берлоге, что меня совершенно не впечатляет пустой и холодный хайтек. Белые стены, огромный стеклянный стол и пара стульев, вылизанная до неприличия кухня с диодной подсветкой. Аккуратно застеленная серым пледом кровать, большой платяной шкаф и тумбочка с электронными часами. Вот и вся обстановка. Ноутбук Райан, видно, постоянно таскает с собой. Ни одной фотографии в рамке, ни одного плаката любимой группы или брошенных на полпути к ванной носков. Скромная надежда разузнать побольше о призрачном Райане Джонсе, посетившая меня в лифте, исчезает. Может, он не успел обжиться после приезда из Бостона или вообще предпочитает не оставлять личных вещей во временном жилье. Но внутреннее чутье подсказывает, что Райан просто... Маньяк. Стаскиваю с крючка на двери спальни пушистый махровый халат и иду отмокать в навороченный душ. Горячая вода возвращает к жизни, как и пакет апельсинового сока из холодильника, а вид из неплотно зашторенных панорамных окон на раскинувшийся внизу ночной Балтимор заставляет зависнуть. Я родился и вырос здесь, но не подозревал, как родной город красив с высоты, как привлекателен и манящ, будто пульсирующее светом и движением автомобильных потоков электрическое сердце, разверзнутое прямо перед тобой. Я торчу перед окном очень долго и в какой-то момент ощущаю, что мелко дрожу, а мое сердце бьется часто, как после забега. От адреналина, накатившего с опозданием. От безумной мысли, что я хочу ловить говнюков и дальше. Хочу засыпать уверенным в том, что на улицах одним источником угрозы меньше. — Когда я говорил "располагайся", то не имел в виду "затопи мою ванную к чертям". Оборачиваюсь на звук его полного язвы голоса и выдерживаю пристальный взгляд черных глаз. — Не мог разобраться с кранами, — буркаю недружелюбно. Внутри вскипает ставшее в привычку раздражение: типичная реакция на Райана Джонса. — И я вытер, вообще-то. — Моей футболкой? — Райан приподнимает брови, а я дергаю плечом — мол, не нашел тряпок. Он легонько фыркает, достает из кармана ветровки туго перетянутую пухлую стопку и кидает на стол. — Ладно, проехали. Твоя доля. — Что? — таращусь на новенькие купюры номиналом в сотню баксов и даже примерно не могу прикинуть, сколько мне перепало. Глупо, но после Рисы совершенно вылетело из головы, что я работаю за зарплату. — Охереть! — Ага. В ФБР тоже бывают щедры, — Райан берет пакет с соком и допивает в несколько шумных больших глотков. Я смотрю на оголенную шею и побледневший шрам. Любопытство сдержать не удается: — Так ты скажешь, кто тебя так? Райан едва уловимо, но вздрагивает, отнимая пакет от губ. Сминает и поворачивается ко мне темно-фиолетовым вихрастым затылком. — Не твое собачье дело. — О, конечно, мое дело — ездить по городу и ловить с тобой педофилов, но знать о тебе немногим больше — уже табу, — огрызаюсь обиженно. — Именно, — когда Райан не настроен цапаться, его не выбьет из колеи даже скорый поезд Балтимор-Бостон, несущийся на полном ходу. Он вдруг спрашивает, меняя тему: — Хочешь есть? — Конечно, — говорю чуть растерянно и понимаю, что действительно не отказался бы от горячего гамбургера или даже вчерашних макарон с сыром. Да чего угодно. — Спасибо. — Заказывай, деньги у тебя есть, — Райан улыбается, устраивается с ноутбуком за столом и стягивает ветровку. Кажется, его искренне веселит мое охуевшее лицо. — Что? Ты же доставал сок из холодильника — там пусто. — А ты сама гостеприимность, — замечаю без недавнего запала, плотнее запахивая халат. Райан работает на истощение. Каждый раз у меня банально не остается сил беситься, поэтому я смиряюсь, иду за телефоном и набираю вызубренный наизусть номер любимой пиццерии. — Тебе что-нибудь заказать?.. — Маргариту и два литра кока-колы, — Райан уже там, среди строк компьютерного кода, в стройном ряду направленных в русло дела мыслей. Гвозди в ухе и бледное лицо ласкает голубоватый свет экрана, пальцы быстро-быстро перебегают по клавишам. — Не лопнешь? — ухмыляюсь, слушая ненавязчивую мелодию в режиме ожидания. Вечер выдался тяжелый, но, как ни странно, сейчас я чувствую удивительное умиротворение. В пустых апартаментах высоко над суетным Балтимором и в компании чудака с целым шкафом скелетов. Я ведь реально двинутый. Адреналиновый наркоман. — Мне всю ночь работать, — говорит Райан, и я вижу очередную улыбку. Ему, похоже, этот вечер тоже по душе. — Мозгу понадобится сахар.

***

Утром Райан подвозит меня к колледжу, лишь чудом при этом не нарушив с десяток дорожных правил. — Ты хоть полчаса поспал? — спрашиваю уже на стоянке, куда Райан заруливает под задорный визг шин, распугивая стайку голубей. К счастью, до начала пар еще далеко, и территория пустует, а значит, никто не будет донимать полными подозрения взглядами и вопросами, что за дела меня связывают с Райаном Джонсом. Слухи — дело скверное. — Волнуешься? — невыразительно усмехается Райан, достает с заднего сидения и вручает мне мой рюкзак. Он совсем не выглядит вымотанным, только слегка апатичным и взъерошенным больше обычного. Как подросток-бунтарь, гулявший всю ночь назло родителям. — Ну, я занял твою кровать, — бормочу смущенно. Проснулся я в позе морской звезды и сильно сомневаюсь, что ночью оставил хоть клочок свободного места. Райан бы наверняка не лег рядом, но мне все равно стоило вести себя в чужом доме поскромнее. — Посплю днем, — небрежно дергает плечом Райан. — У меня выходной. — А когда... — я прижимаю рюкзак к груди и быстро облизываю пересохшие губы, — когда новое задание? Райана, кажется, вопрос сбивает с толку. Он долго и пристально смотрит на меня, прежде чем уточняет: — Ты собираешься продолжить? — А ты, типа, хочешь меня бросить у колледжа и исчезнуть, как в каком-то дешевом триллере? — фыркаю смешливо. — Конечно, собираюсь. Это... — я запинаюсь, вспоминая заплаканное лицо Рисы в потеках туши и блесток, и произношу тихо, но уверенно: — Это правильно. То, что ты делаешь. Райан прищуривается. — А если я прямо сейчас позвоню губернатору и договорюсь, чтобы о твоей близости с непорядочными друзьями забыли? — тянет он медленно. — Ты скажешь то же самое? Напоминание о сделке укалывает ощутимо и больно. Я и не думал, что впишусь в дела Райана на голом энтузиазме и по собственной воле. — Брось, ты знаешь, что да, — огрызаюсь, открывая дверь, и выхожу, закидывая лямку рюкзака на плечо. — С чего вдруг мне это знать? — спрашивает Райан, и мне чудится искреннее недоумение в его голосе. Боже. Да мистер невозмутимое ебало умеет удивляться. — Я, может, не слишком разборчив в людях, — произношу, перебарывая желание с чувством закатить глаза, — но мне кажется, ты не из тех, кто позволяет спать в своей кровати человеку, которому не доверяет... Ты мне веришь. Райан не отводит взгляд. Он кривит губы в усмешке, но не слишком убедительно играет в пренебрежение. — Скину координаты, когда подберется интересное дело, — сухо бросает Райан спустя секунду-другую заминки. Перегибается через коробку передач, чтобы захлопнуть дверь, и резво выезжает со стоянки. Я решаю убить время до первой пары старой игрой-бродилкой с ужасной графикой в одном из компьютерных классов. Представляю, что на месте зомбаков, которых я безжалостно мочу, гребаный Райан Джонс. Луплю по клавишам, выпуская пар, и очень скоро понимаю, что злюсь на него, но злюсь по-другому. Уже не за сволочизм, а за непробиваемую броню опаски. За то, что ведет себя, как дикий зверь, которого слишком долго загоняли палками в угол, чтобы он мог спокойно довериться. В растрепанных чувствах меня и находит Кэт. Останавливается в дверях класса, плечом прислоняясь к косяку, и приподнимает брови: — Что тебе сделала несчастная клава? — Не перезвонила после свиданки, — буркаю, отвлекаюсь и получаю от зомбака смертельный удар. — Черт... — Где ты вчера был? — вдруг спрашивает Кэт. — Я час проторчала на твоей кухне после работы. Час, целый час слушала бредни Монтгомери про то, что мне нужно носить шапочку из фольги, если я не хочу стать жертвой рептилоидов. — Он опять нажрался? — усмехаюсь, выключая комп. — Нет, мне наоборот показалось, что он трезв, как никогда, — Кэт окидывает меня притязательным взглядом с ног до головы. — Ты без толстовки. — Я ведь не всегда должен ходить в одной и той же толстовке, — отшучиваюсь, но заранее знаю, что попался с поличным. Кэт где-то меня увидела в компании Райана. — Ладно, — вздыхает Кэт, сдаваясь, — я застукала тебя в тачке того кибер-красавчика утром. Пришла пораньше, чтобы доделать эссе — с работой ни черта не успеваю. А на стоянке вы. Переругиваетесь, как повздорившие голубки, — Кэт хихикает: — А у него татушка на все тело, да? — Что? — чувствую, как кровь приливает к щекам. От мысли о том, что может скрываться у Райана под мешковатой одеждой, бросает в жар. — Да мы не... Мы просто сотрудничаем. — Теперь это так называется? — улыбается Кэт, а мне хочется провалиться сквозь землю. — По-деловому здороваетесь за члены, а? — Кэт! — одергиваю ее строго. — Прекрати... Я просто ему помогаю. В одном вопросе. — Это связано с тем сайтом? Для окружной школы в Чикаго? И только? — недоверчиво спрашивает Кэт, складывая руки на груди. — Ну-ну. Смотрели вы друг на друга не как... Коллеги. Он уж точно. — Рассказывай, — фыркаю смешливо. Райан если и смотрит на меня, то как на деревенского дурачка, которому безумный ученый пересадил кусочек мозга, шарящего по технической части, и львиную долю нездорового помешательства на плохих парнях. — Он не гей. Он просто... мудак. — Другими словами, в твоем вкусе, — Кэт улыбается уже мягче, без издевки и с чудовищным пониманием. — Пайки, дружище, он еще какой гей. Он встречался с моим начальником. Меня как ведром ледяной воды окатывает. Вскакиваю, чуть не опрокидывая клавиатуру. Сердце замирает, прежде чем начинает стучать часто-часто, грозясь выдавить до конца жалкие крохи воздуха из легких. — Он?.. — переспрашиваю тихо и вдруг зло и испуганно выпаливаю: — Это твой начальник его ножом пырнул? — Что? — морщится Кэт. — Конечно, нет. Это весточка от брата Райана. Райан его лично за решетку отправил. Голова гудит, не в силах обработать поступающую информацию. Будто это не настоящая Кэт, а плод моего больного воображения рассказывает невероятно скрученный бред. — Что случилось? — спрашиваю растерянно. — Что его брат натворил? — Убил в порыве гнева девчонку, которая отказалась с ним трахаться, — Кэт передергивает, а мой желудок сжимает до тошноты. — Жуткая история. Райан не верил до последнего. Но откопал их переписки, переписку брата с подельником, который помогал прятать труп, подключил знакомых из ФБР... Он тебе не рассказывал? — Нет, — произношу глупо и опускаюсь обратно на стул, потому что ноги не держат. И добавляю опустошенно и вполовину не так едко, как хотел бы: — Мы же просто сотрудничаем. "Я просто бесплатный головастый парень, делающий под его началом правильные вещи". — Хреново ему пришлось, — тяжело вздыхает Кэт. — Начальник проговорился случайно... Ну а я настояла, чтобы рассказал историю целиком. Райан теперь повернулся на карьере. Оборвал все связи с друзьями, бросил отношения. — Как давно это произошло? — спрашиваю хрипло. — Два года назад, — отзывается Кэт, нервно кусая обветренные губы. Все складывается в единую картину. И тот улыбчивый обыкновенный Райан Джонс со старых фотографий, и броня, за которой он скрылся от боли и предательства. — Но шрам... Совсем свежий, — хмурюсь непонимающе. — У Нейта Джонса остались дружки на свободе, — говорит Кэт, сокрушенно качая головой. — Какой скотиной надо быть, чтобы причинить боль родному брату? — А убить человека? — спрашиваю, вскидывая голову. Глаза обжигают накатившие слезы злости. Я понимаю, почему Райан не спешил делиться. И хочу врезать начальнику Кэт за то, что трепался об этом без разрешения хозяина тайны. Но я не могу взять в толк, на кой черт я понадобился Райану? Почему он выбрал именно меня в свою "команду"? Почему пустил в жизнь после двух лет отшельничества. — Я не пойду на пары, — бормочу, проходя мимо Кэт и чуть виновато касаясь ее плеча ладонью. — Прикроешь, Китти Кэт? Мне надо побыть одному. — Хорошо, — она смотрит серьезно и грустно, как я убираю телефон в карман и закидываю рюкзак на плечо. — Тебе точно не нужна компания? — Нет. Спасибо. Что рассказала и... Просто спасибо. Я иду по коридору, не видя никого, не слыша звонка и оклика профессора Торнхилла, велящего вернуться и сесть за парту. Толкаю дверь и выхожу под холодную осеннюю морось, впервые не узнавая небо Балтимора, вызубренные наизусть повороты до дома и лица соседей. Дома в прихожей не узнаю собственное отражение в зеркале. Если могут предать самые близкие. Почему не может предать собственная память?

***

На парах я не появляюсь две недели. Уговариваю Монтгомери отлепиться от баклажки с пивом и отнести липовую справку о разыгравшемся геморрое, которую откапываю на сайте местной больницы, в колледж, чтобы не бесить дирекцию откровенными прогулами. Подрабатываю в сети, питаюсь только заказной едой и попросту отдыхаю от жизни, повернутой вверх тормашками. Успеваю найти информацию по двум мелким мошенникам по заданию Райана, но от личных встреч и бешеной езды на ауди по городу для освидетельствования задержаний отказываюсь, ссылаясь все на ту же болезнь. "Хреновый у тебя иммунитет", — привычно язвит Райан, не настаивая. — Хватит хандрить, Пайки, — ежедневно вдалбливает Кэт, заскакивая на ужин после работы. — Позависай в тиндере. Найди нормального парня. Сгоняй на свидание. — Ты бы убрался, а то плесенью зарастешь, — гогочет Монтгомери, то и дело врываясь в комнату с фруктами, попкорном и жуткой бурдой с намеком на то, что изначально из бурды планировался суп. Видно, старина Монтгомери меня пытается расшевелить. Но я не могу думать о других парнях, свиданиях, дрочке на задорную групповуху, уборке, нормальных планах на выходные. Не могу отвлечься и отмотать время на месяц назад. Когда мы с Кэт шпионили за изменяющими мужиками и считали себя агентами высшего класса. Брали дорогущие шмотки в пафосных магазинах, чтобы вернуть их на следующий день. Райан Джонс просто ворвался в мою жизнь и все в ней разъебал. Обернул мою адреналиновую гонку в то русло, из которого мне не выплыть. Не в этот раз. А одним промозглым дождливым утром Монтгомери приносит с почты посылку и письмо, которое пахнет вишней и девчачьими духами. В туго перетянутом свертке со штампами японской таможни оказывается моя толстовка, которую я, казалось, целую вечность назад натянул на дрожащую от страха Рису. А в письме — несколько строк благодарности на плохом английском, заверения в том, что Риса попала обратно к бабушке за океан, и засушенный трогательный цветок сакуры. "Спасибо, Пайк Барден". Наверное, ради таких слов стоит тянуть себя обратно наверх. Наверное, это та доза, которая нужна мне и Райану Джонсу, чтобы чувствовать острое неравнодушие. Чувствовать, что эта жизнь нам по вкусу. — Ты куда это собрался? — спрашивает тем же вечером Монтгомери, глядя на меня поверх очков. Я на секунду подвисаю — в первый раз вижу, чтобы он читал, но тут же успокаиваюсь, понимая, что читает Монтгомери каталог винного магазина. Он округляет глаза: — Помылся, что ли? Неужели, очухался? — Я в клуб, — отзываюсь коротко, влезая в кроссовки, и демонстрирую свежий пропуск, только вылезший из машинки для ламинирования. — Не жди. Монтгомери фыркает в усы и с важным видом погружается обратно в чтение. А я выхожу из дома, ловлю такси и называю адрес знакомого клуба. Меня встречают оглушительный бит, коктейль на текиле и глупое, совсем мне несвойственное обычно желание окунуться в субботнее безумие с головой. Я выскакиваю в гущу беснующейся толпы после второго же залпом опрокинутого бокала и ощущаю, как движение на танцполе, будто неравномерные настойчивые волны, подхватывает меня и заставляет подчиниться. В голове становится пусто. Тело бросает в пьянящую дрожь. Я уже почти полностью счастлив, когда на мои плечи ложатся сильные руки, а над самым ухом раздается вкрадчивый и тихий, но удивительно четко слышный в жутком гвалте и грохоте музыки голос: — Болеют обычно дома под одеялом, Пайк. Вздрагиваю, оборачиваясь, и встречаюсь со взглядом черных бездонных глаз. Вижу во вспышках серебристого света кривую ухмылку на его губах, серьги-гвозди под заправленной за ухо темно-фиолетовой прядью. — Танцуй, ты же за этим пришел, — говорит он привычным приказным тоном, не терпящим споров и возражений. — Уже нет, — я решительно хватаю Райана чуть повыше локтя. Тяну за рукав ветровки и веду сквозь толпу, безучастие чужого веселья и задавленного алкоголем любопытства к лестнице на ярус вип-зоны. А потом, подумав немного, в пустующий туалет. Там же тише. Но моя бравада тотчас рассеивается в обилии мягкого света и окружении бежевого кафеля. Даже вычурная корзинка с полотенцами для рук у мраморной раковины вгоняет в краску. — Клубная уборная? Ты пересмотрел той жуткой чешской порнухи, — качает головой Райан, прислоняясь спиной к стене. Издевается. Он, блядь, издевается. — Хватит следить за моими запросами в гугле! Я все понимаю, но это уже перебор, — выпаливаю смущенно и понимаю, что дико соскучился. По зуду раздражения в глотке, ускорившемуся от злости сердцебиению. По его наглости на грани с грубостью. — И вообще, зачем ты меня подкарау... — Ты отвечал на смс подозрительно, — перебивая, буднично говорит Райан. — Да и не был похож на больного. Решил проверить лично. А тут ты как раз развлекался с системой безопасности нашего старого доброго клуба. — Не был похо... — я запинаюсь. — Бля, Джонс, мне что, заклеить вебку? — Странно, что ты не додумался ее заблокировать, — фыркает Райан, закатывая глаза. Отлипает на мгновение от стенки, и я ловлю в его движениях легкую нервозность. Будто Райан не уверен в том, что делает и говорит. Будто он может просчитать все, но то, что происходит здесь и сейчас — нет. И эта мысль странным образом прибавляет мне храбрости. — Я знаю, — говорю тихо, пытаясь придать тону мягкость. Пытаясь не полоснуть жестоко по живому. — Знаю про Нейта. Райан крупно вздрагивает, но не отводит взгляд. — Ага, — роняет он бесстрастно. — Я в курсе. Под расслабляющий музон клубного туалета наш разговор кажется откровенной дикостью. Но я не могу забить и отложить все на потом. Сделать вид, что меня совсем не волнует, что Райан думает обо мне. — В курсе? — переспрашиваю глухо. — Я рад, — выдыхает он, — что ты узнал не от меня. Мне не хватило бы духа. Слабый приступ головокружения. Наверное, нормальная реакция на то, что Райан Джонс признается в недостатке душевных сил. — Прости, — делаю едва неосознанный шаг ближе. Хочу коснуться, но не знаю, можно ли, поэтому застываю в неудобной позе, качнувшись на мысках кроссовок вперед. — Мне очень жаль, что так вышло. — Ты извиняешься? — вздергивает брови Райан. — За то, что натворил мой братец? Ты когда-нибудь перестанешь меня удивлять? Он усмехается, вроде пытаясь сгладить углы неприятного серьезного разговора, который бередит старые раны. Пытается уйти от боли, не пропуская ее через себя. Но я не спешу подхватывать игру в прятки. — Почему я? — спрашиваю, сглатывая ком в горле. — Не из-за моего прошлого. Не из-за флешки, которую вы нашли у меня дома. Почему ты выбрал именно меня? — Потому что ты хороший специалист, — отзывается Райан и — у меня все внутри переворачивается от волнения — отводит взгляд. Он врет. Не говорит всего целиком. — А еще? — выдавливаю на грани слышимости. — А еще я хотел знать, что не меня одного опрокинули те, кому я доверял, — говорит Райан твердо и резко. — Думал, мне станет легче, когда я увижу, как тебе хреново. Вспоминать. Чувствовать, что ты безвольный слабак, наивный и падкий на эмоции. Доверчивый. Но... — Но? — подгоняю, когда он прерывается. — Наверное, я не то считал за слабость, — признается Райан и сам делает шаг навстречу. Он стоит так близко, что я чувствую остро, как никогда, запах кофе и паленой проводки, а еще — запах его парфюма, который раньше не замечал. — А даже если это слабость, то похуй. Мне давно не было хорошо рядом с кем-то. Банально хорошо, знаешь?.. И если жизни надо, чтобы меня опрокинули еще раз, то я позволю это только тебе, Пайк Барден. Я осторожно улыбаюсь, ощущаю его неспокойное дыхание, касающееся моего лица. Вижу затаенную надежду и опаску в глубине темных глаз. Медленно качаю головой и уточняю: — А если я скажу тебе то же самое... Мы будем как в том фильме, где чуваки везде ходили, ели, спали и мылись вместе, наставив друг на друга пистолеты? Мы будем друг у друга на крючке?.. Ну нихуя себе. — Пайк, — вздыхает Райан. — А? — Ты невыносимый, ты в курсе? Он кладет ладонь мне на плечо, ведет пальцами по шее, привлекая ближе. Наклоняется и целует глубоко и грубо. Его волосы мягкие на ощупь, а губы холодные и жесткие. И в его руках, когда Райан крепко обнимает меня, я чувствую, что скорее Балтимор целиком отколется от материка и уйдет под толщу Атлантики, чем меня предадут или ранят.

***

— Ты не можешь просто брать в сети справки из больницы и косить от учебы, — говорит Райан, а в следующий момент мне в лицо прилетают толстовка, трусы и носки. — Еще как могу, — буркаю неубедительно. Потому что сам понимаю — еще немного, и меня убьет либо Кэт, либо профессор Торнхилл, которому я задолжал курсовую и пару рефератов. Но вещи все равно скидываю на пол, за что в меня прилетает уже рюкзак, который я в последний момент успеваю перехватить. — Не беси меня, — советует Райан, наконец-таки отвлекаясь от ноута, и встает. Плохой звоночек. Кажется, мое убийство произойдет раньше. — А если я оплачу штраф? — спрашиваю невинно, и Райан колеблется с секунду-другую под моим взглядом, скользящим вниз по татуировке, прослеживающим ее путь по груди и животу до самой резинки боксеров. — Нет, — отрезает Райан и запахивает халат. — Ты должен доучиться этот семестр и получить на руки табель с оценками, иначе даже моя рекомендация тебе не поможет перевестись в МИТ. Я издаю страдальческий стон и падаю обратно на подушку. — Ты тиран. — Можешь просто оплатить штраф, — предлагает Райан, усмехаясь, подходит к кровати и как бы невзначай ведет фиолетовым ногтем по моему бедру. По коже бегут мурашки. От каждого его прикосновения меня берет так же крепко, как в первый раз. Не знаю, как скоро притупится это приятное волнение от близости Райана и пропадет ли вообще. Потому что его обжигающие взгляды, открытые, безыскусно искренние, заставляют терять голову. — Это нечестно, — шепчу, облизывая губы. — Нечестно то, что ты на прошлой неделе взялся за дело торгаша марихуаной, а меня поставил в известность, когда уже почти схватил его за яйца, — фыркает Райан, опирается коленом о матрас и забирается на меня, притираясь пахом к моему стояку. Стискиваю зубы, силясь не застонать раньше времени. Райан же из вредности будет томить и дразнить, если ему показать, что мне уже срывает тормоза. — Так что ты задолжал мне кучу штрафов... Может, тебя пора арестовать? Он кивает на тумбочку, а я, зависнув на его губах, не сразу понимаю, к чему он клонит. — Только не говори, — тяну с нервным смешком, — что у тебя там наручники. Райан усмехается, перехватывает мои руки, заламывая их над головой, и целует меня в край губ. — Не только. — Не только? — вяло и для вида брыкаюсь, но Райан держит крепко, вовлекая меня в долгий поцелуй. Выдыхаю, оторвавшись от его губ: — Джонс, ты что, ограбил ФБР? — Не ограбил, а одолжил на случай гражданского ареста, — поправляет Райан и трется плотнее о мой член, выскользнувший из-под резинки трусов. Не сдерживаюсь и издаю подзадушенный стон. — Я гоняюсь за одним преступником уже очень долго. По нему плачет решетка... От изголовья кровати. Наручники и ремень. — И кто из нас пересмотрел порнухи? — бормочу и высвобождаю руку из хватки, чтобы заправить непослушную прядь ему за ухо, пробежаться пальцами по ряду холодных гвоздей. Осторожно коснуться шрама на шее. Райан уже не вздрагивает. Потому что знает — я не причиню боли. Распутываю пояс его халата, веду ладонью по груди, прослеживая черное крыло дракона, чешуйчатый чернильный хвост. Тяну вниз боксеры и обхватываю рукой налившийся кровью член. Райан накрывает мою ладонь своей, направляет. Заставляет сильнее надавить на влажную головку и тяжело дышит прямо у моих губ. — Ты красивый, — говорю, как завороженный глядя в его глаза. Райан целует меня вновь. Снимает халат, отбрасывая на пол, спихивает с кровати рюкзак. Приподнимается, чтобы отправить следом боксеры и переворачивает меня на живот. — А ты охрененно пахнешь, — шепчет, прикусывая мочку моего уха. Гладит большим пальцем за мошонкой и надавливает на влажные края. Я все еще готовый после утреннего секса в душе, Райан не мучает нас обоих. Целует в затылок, подхватывает член рукой и проталкивает в меня головку. Вцепляюсь в изголовье кровати. По телу растекается приятный жар, дыхание сбивается, когда Райан начинает двигаться, удобнее устроив меня на матрасе. Чувствую, как его член крепнет и увеличивается внутри, и уязвимо крупно вздрагиваю. — Джонс, — произношу хрипло и умоляюще. — Ра-а-айан... — Я тут, Пайки. Его горячие поцелуи в шею. Его ладонь, проскальзывающая между моим животом и матрасом и накрывающая член. Ритмичные движения наших разгоряченных тел. Почти грубые — его, и еле осознанные, в попытке податься ближе — мои. Слизываю соленые слезы с губ, выгибаясь под ним так сильно, что судорогой заламывает спину. И уже не могу не стонать, когда от каждого нового толчка мутнеет в башке, а собственный член в его уверенно ласкающей руке становится скользким от растертой по стволу смазки. Райан наваливается на меня всем телом, притягивает ближе, легонько кусая в плечо. Я чувствую, как он рвано тяжело дышит, как его мягкие волосы мажут по шее, а губы касаются трепетно, обжигая кожу прохладой. Меня начинает колотить от подступающего оргазма, и нет сил перетерпеть и растянуть удовольствие — хочется сразу. На самом пике. Вцепляюсь в его руку и забрызгиваю наши пальцы спермой, громко и протяжно вскрикивая. Зову его по имени и сжимаю в себе сильно, так что Райан почти сразу кончает. Частично в меня, частично, вынимая член и придерживая головку дрожащей рукой, мне на задницу. — И после такого ты погонишь меня на учебу? — говорю, отдышавшись и перебравшись на свою половину кровати. Райан, весь взмокший и взъерошенный, опускается рядом и едва заметно улыбается, глядя под потолок. Так странно. Как может повернуться с ног на голову жизнь за короткий промежуток времени. Как может оказаться в одночасье, что ты не одинок. — Готовься, — говорит он. — В Бостоне придется вставать раньше, чтобы успевать на пары. — А ты разве не будешь меня подбрасывать? — возмущаюсь вяло. — Ты же боишься скорости, — фыркает Райан. — Мне тебя в багажнике возить? — Не боюсь, — говорю убежденно. — Обычно боюсь. С тобой... Не очень. Я тебе верю. Он поворачивает голову, и я пропадаю в его черных глазах, как в первый раз. — И я тебе верю.