О наблюдении зла и эскапизме онейромантики

И все твои сны,

И законы твои,

Любови твои все,

И все мертвецы

Скорбят по ушедшему.

Мертвые все

Скорбят по ушедшему,

Скорбят по ушедшему.

Сон объял его дом.

Скорбите по ушедшему…

Д. Тибет, «Сон объял его дом»

      К Принцессам следовало идти на рассвете. «Как на казнь», — подумала Смолдер. Лучи осеннего солнца зажгли высокие тучки, позолотили шпили Замка, затем вспыхнули мелкие и до этого почти невидимые магические облака, небо стало приобретать приглушенные невероятные оттенки, от пурпурных и оранжевых и до сине-зеленых. Солнце словно наливалось силой где-то на горизонте, свет плавился на крышах башен, тускнели звезды, сквозь их сдвинутые фантомы проглядывали белесые искорки настоящих.       — Ее высочество, — сказал гвардеец, указывая на балкон. — Но я советую смотреть на восток.       Смолдер смотрела. Сначала на принцессу, рог которой разгорелся и вылил магию тонким золотым лучиком, что вдруг превратился в ажурное переплетение света, а потом на то место, где ожидалось солнце, которое вдруг полыхнуло своим краем. Утро началось. Гвардеец что-то такое искренне зашептал. Драконочка не стала хмыкать или даже скептически коситься. Сила аликорна поражала, хотя всем за пределами Эквестрии известно, да и внутри, как и этому гвардейцу тоже, как он ни изображай религиозное рвение, что Селестия не поднимает солнце по-настоящему. Но попробуй-ка навяжи свою волю рассвету, хоть и так, при помощи магии Полога! Что это было? Демонстрация силы и благородства? Попытка сыграть на глубинных чувствах, что достались от диких предков? Понятно, что именно это Смолдер не спросила, хотя и подразумевала.       — Очень красиво. Я рада, что увидела ритуал поднятия солнца, но разве не удобнее для ее высочества было бы назначить аудиенцию в привычные часы? — драконочка спросила невинную вещь, но внутри всплыло что-то про часовые пояса. А как там, на краях Эквестрии? Солнце восходит само и расплывается на краю Полога? Все живут по Кантерлотскому времени? Или как в Балтимэйре? Сначала плотные сумерки с посветлевшим от юга и до севера через восток горизонтом, а потом резко включающийся день?       — Их высочества сейчас не спят. Одна принцесса, как вы видели, уже проснулась, а вторая — еще не ложилась. И ее высочество Луну не придется отрывать от сладкого дневного сна ради вашего дела.       Любая пони на месте Смолдер жутко смутилась бы таким вниманием аж обеих Принцесс к своей особе. Еще бы! Не обычные часы аудиенции, а вот так, отрывая от своего свободного времени хоть и малую, но драгоценную часть! Но драконы то ли толстокожие, то ли старательно делают вид.       — Понятно, — сказала Смолдер. — И такую вот красивую вещь заодно увидеть можно, раз уж просыпаться рано пришлось.       — Цените расположение Принцесс, — искренне посоветовал единорог. Замковая территория огромна. И очень неудобна для расположения войск, если вести правильную осаду. Это еще не считая самого вознесшегося куда-то к облакам на скальном уступе Замка. Сновали служащие, кто-то сметал магией и метлой листья и подсушивал лужицы на дорожках, вдали происходил развод караула в цветах Ночи и Дня, брызнувшее из-за горизонта и приостановившееся солнце намекало на неверное осеннее тепло сквозь стылую прохладу утра. Впереди две пони спорили на ходу. Одна то спокойно шла, то начинала метаться, а вторая степенно шествовала, довольно быстро, но без видимой спешки и суеты. Смолдер уже хотела хихикнуть, но вдруг первая единорожка в чувствах неровно подлетела, расправив пегасьи крылья, и развернулась в дюжине шагов от второй пони.       — Это не принцесса Твайлайт Спаркл, случаем?       — О! Похоже ваш разговор с их высочествами затянется, — задумался единорог, — но шансы на благополучный исход повышаются! Правда, вам, мисс Смолдер, как бы не пришлось писать отчеты Дружбы. Это такой своеобразный растянутый на весь испытательный срок экзамен на способность влиться в эквестрийское общество. Сможете потом гордиться, что ваши письма принцесса Селестия читала лично, а не выборками от канцелярии.       Смолдер промолчала.       Наконец, вторая пони, такая, бледно-фиолетового или палевого окраса, их заметила, случайно обернувшись. И как ни прыгала новая принцесса, но единорожка твердо решила дождаться дракона и гвардейца.       — Ух ты! Никак Смолдер? Утро, — Старлайт Глиммер кивнула гостье и белому единорогу в кирасе. — Здравствуйте, сэр.       — Доброе утро, принцесса. Доброе утро, мисс… Глиммер, да? Ага. Вы тоже к их высочествам? Полагаю, если Принцессы примут нас по очереди, нам все сообщат у дверей, а пока можно пойти вместе.       Смолдер вспоминала, глядя на Твайлайт и Глиммер, говорила ли она тому пегасу в порту про свое желание просить эквестрийского подданства. Нет? Это всеми и так подразумевается? Или она что-то не помнит?       — Солнце словно выпрыгивает и приостанавливается, — нейтрально сказала драконочка, лишь бы разбавить неловкое молчание после фразы про двери.       — О, это все магия принцессы Селестии! Поскольку принцесса управляет солнцем…       — В смысле, Полог как-то отвечает на магию аликорна? — аккуратно перебила Смолдер пошедшего в образовательный разнос фиолетового аликорна. Или аликорниху? Как правильно-то?       — Ой. Ну да, только простым пони хочется верить, что принцесса Селестия и вправду… Понятно, что это лишь видимое сквозь магический слой Полога положение светила, но зачем же расстраивать всех пони? Вот поэтому принято говорить, что принцесса Селестия поднимает и опускает солнце, а принцесса Луна двигает луну и звезды. Традиция такая, — продолжила Твайлайт, но вдруг остановилась на мысли, что рассказывает всем давно известное.       Смолдер чуть не ляпнула, что не так ли оно обстоит и с тем, что им втирали в Школе Дружбы? Из-за того, что кому-то во что-то хочется верить. А так оно все по-другому. Просто традиция такая. Но сдержалась. Тем более, что они прошли изукрашенные золоченой ковкой ворота. И оказались в Замке.

***

      Принцессы завтракали в зимнем саду. Чем был обусловлен такой выбор, оставалось только гадать. Зелень и тот рассеянный свет утра, что характерен для осени? Кто знает. Но вот, их высочества Селестия и Луна выбрали именно это помещение для утреннего разговора, и все тут тебе. Еще видно, обе только что посетили купальни, халаты и убранные под полотенца гривы по-другому трактовать было сложно. Но вот почему Принцессы не высушились магией, предпочтя такой способ? С их-то невероятными силами и опытом?       — Пожалуй, примем всех троих? — Селестия посмотрела на Луну. Та кивнула.       — Ваши высочества? — сопровождавший гостей гвардеец замер, намекая, что готов как присутствовать, так и ждать снаружи.       — Пусть останется, — решила Луна. — Сестра?       — Не возражаю. Представьтесь и…       Тут Селестия лениво огляделась, зажгла рог и притянула какую-то скамеечку из глубин зарослей редких или просто любимых растений.       — Бриллиент Блэйд, ваше высочество! — отрапортовал единорог, старательно вытянувшись. — Лейтенант отделения Гвардии при…       — Ладно вам, лейтенант. На официальном мероприятии так доложитесь. А сейчас садитесь уже и подождите, а мы пока пошушукаемся, — Селестия улыбнулась и повернулась к гостям: — Споласкиваем хуфы и присоединяемся. Туалетная комната вон за той колонной.       Когда гости расселись на мешковатых проминающихся пуфиках вокруг низенького столика, несущего на своей полированной спине расписной чайник на подставочке, чашки-пиалы, сахарницу, корзиночку с медовым хворостом и еще что, рог Солнечной принцессы опять засветился, и к удивленному гвардейцу подплыла пиала с чаем и обернутая бумажной салфеткой «хворостина». Бриллиент умудрился вскочить, взять хуфом пиалу, поймать между пальцем хуфа и краем сосуда лакомство, изобразить четкий полупоклон на трех ногах и занять свое место на скамеечке.       — Как добрались? Все хорошо? А вы, Смолдер?       — Ничего плохого, ваше высочество.       — Я слышала, драконы не очень переносят морские путешествия, хотя и способны иной раз пересечь море по воздуху. Что-то вы бледная.       — Не стоит беспокойства, ваше высочество. Корабль оказался достаточно быстр и комфортен, в экипаже был доктор, так что… Не думаю, что мое путешествие было хуже, чем у других.       — Рада за всех. Но поведайте, как и где вас ранило?       — Это… Ваше высочество… Тротсильвания, — у Смолдер пересохло в горле.       — Вы путешествовали?       — Да. То есть, не совсем. Но да.       — В Тротсильванию? — уточнила Луна. — Ужель лепешки большие с начинками разнообразными на соусе томатном аль сырном прельстили душу драконью?       — Я… Мне стыдно. Но…       — Стыдно? Вы разве натворили что-то неподобающее? Но не думаю, что свершенное за морем имеет хоть какой-то вес в правосудии Эквестрии. Надеюсь, речь не о моих маленьких пони? — Селестия беспокоилась и сочувствовала, как видела Смолдер, но ведь с таким же сочувствующим взглядом одна из Принцесс кого угодно убьет магией на месте, развяжет войну и еще прикажет не щадить гражданских… Или нет?       — Мне стыдно, что я приняла за дружбу обман и принуждение.       — И кто обманул вас, дорогая Смолдер?       — Мои родичи. Драконы. Они предложили мне отправиться в путешествие. Вроде как в сезонную миграцию. Но драконы обычно мигрируют на юг, где зимой тепло. Или улетают к другому логову на вулкане, чтоб разнообразить впечатления и поменьше конфликтовать с молодняком. А тут оказалось, что это путешествие на северо-восток. Поиск магических точек для возможного логова в диких землях за Тротсильванией.       — Дикие земли? — не поняла Селестия. — Но там горы, а потом начинаются леса Сахарных Кленов, земли витрангов. Как-то не очень хорошо называть эти земли дикими только из-за странных и плохо подходящих нам традиций жителей тех мест, не находите?       — Нет, мы планировали слетать вдоль Астер-Рилл. Во всяком случае, мне так сказали. И… И едва добравшись до берега ближе к устью, все вдруг разом набросились на пригород. Стали жечь.       — Ой… Ну, надеюсь, никто не пострадал? — пробубнила Твайлайт.       — Полагаю, когда пони со спекшейся в корку шерстью делает несколько шатких шагов и падает, это не означает, что он не пострадал, принцесса Спаркл, — резче требуемого пояснила Смолдер. — Я поняла, что меня взяли для уговоров. Одни творят злые вещи, а другие должны убедить пони, что надо просто покориться, что драконы не так уж и плохи, а пони сами виноваты. Ну и, возможно, меня хотели повязать чьей-то смертью. Чтоб оказалась запачканной.       — Это… Я не думаю, что вот так все плохо! Возможно, это просто недоразумение! — Твайлайт опять не видела зла в упор. — Смолдер, но если это не так, то вам должно быть стыдно за то, что вы так подумали…       — Пони подняли летающие лодки. С воды, — словно не заметила предыдущей реплики Смолдер.       — Э-э-э… С пегасами, да?       — Нет. С моторами.       — Ой, у нас на такой штуке Черри Берри частенько летает! Но у нее не лодка, а…       — Твайлайт, — мягко попросила Селестия, — давай дослушаем гостью.       — Ой. Извините, принцесса Селестия.       «Перебивала дракона, а извиняется перед Селестией», — подумала Глиммер.       — Оказалось, что на лодки можно ставить какие-то механические ружья. Картечницы, да?       — Они стреляли в вас? — ужаснулась Твайлайт.       — Ваши высочества, вы дозволите явить немного огня? — Смолдер взяла бумажную салфетку, одну из тех, которыми полагалось брать сладкий хворост. Дождалась кивка Селестии, быстро скрутила из салфетки что-то пониобразное, отвернулась в сторону и выдохнула огненной струйкой. Резко сдула пламя с быстро занявшейся бумажки и положила обгоревшую фигурку перед Твайлайт.       — У них были причины начать стрелять.       — Вас тогда ранило? — Селестия смотрела, как Твайлайт глупо хлопает глазами, пялясь на тлеющую бумажку. Легкий дымок чуть вился, напоминая ароматические палочки. Все, фигурка погасла.       — Нет. Дракон в боевой проекции так же быстр, как и эти леталки. А еще сложно понять, где в магической фигуре спрятан дракон настоящий. И патроны имеют свойства заканчиваться еще быстрее драконьей огненной магии. Началась круговерть. Я отлетела подальше от берега. И увидела, что с севера на большой высоте летят еще какие-то машины. Вернее, сначала я увидела белые следы от них. Эти аппараты сделали полукруг и облетели нас на большой высоте, так, чтоб быть со стороны солнца, потом сместились еще и вышли так, чтобы драконы оказались на фоне моря. Я хотела что-то сделать, как-то предупредить… Но одна из машин зашла на меня. Повезло. Я упала в воду с простреленной перепонкой крыла. Ну и вдоль бока прошло. Думала, что надо нырять, пока не расстреляли в воде. Но машины довольно быстро расправились с теми, кто из нас был в воздухе, и улетели. Внутренней магией как-то удалось закрыть раны, никакие морские хищники не сбежались на кровь, но потеряла много сил и едва держалась на воде. Когда очнулась, уже думала добираться до берега и сдаваться. Но меня заметил экипаж «Кеттлера». И вот я здесь.       Все подавленно молчали. Наконец, не выдержала Луна:       — И что скажет Нам некая Старлайт Глиммер? Так ли она учила дружбе? И почему ученица ее с разбойниками связалась?       — Смолдер, а почему вы не попросили, чтоб вас высадили где-то еще? — спросила Старлайт, в нарушение этикета не отвечая принцессе, а спрашивая кого-то еще пред царственным ликом. — Добрались бы домой, как крыло зажило. Да хоть с земель грифонов.       — И дома меня бы спросили, как так вышло, что я жива, а остальные — нет?       — Ну так и рассказали бы…       — О чем? О своей якобы трусости? О том, что надо было сразу догадаться, куда и зачем летим? Или мне надо было с нетерпением рваться вперед, чтоб жечь и рушить? А потом грабить, запугивать, демонстративно убивать и снова грабить? Или смело закрыть собой вожака группы, когда все пошло немного не так? Но у него проекция в два раза больше моей была! Была…       Смолдер помолчала и продолжила:       — Меня бы изгнали. А это означает, что началась бы охота. Я оказалась бы даже не вне закона, а среди подлежащих истреблению. Просто с отсрочкой приговора ради возможности поохотиться для молодых и резких.       — Вот и ответ, ваше высочество, — вздохнула Старлайт, снова повернувшись к Луне. — Дружбу предлагают достойным, а не пьянеющим от крови и чужих страданий и считающим оскорблением само понятие чужого золота. А так-то любые разбойники дружат. По-своему, по-разбойничьи.       — Старлайт, но как же тогда недостойные, как ты говоришь, найдут в себе достоинство? Доброту? Верность? Смех и Щедрость? Честность? Да и саму Магию, которая и есть Дружба? — с укоризной спросила Селестия. — Если предлагать дружить лишь достойным? И кто определит это достоинство?       — Извините, ваше высочество, — снова вздохнула Старлайт. — Похоже, я не справилась с обучением. Вот честное слово, старалась, искала в книгах хоть теорию с рациональными объяснениями, хоть в вопросах религии… Но что там найдешь?       — Дружба — это чудо. И это Магия, — терпеливо и с уверенностью сказала Солнечная принцесса.       — Вот я до сих пор в терминологии и путаюсь, — решительно призналась Старлайт. — Если Магия — это Элемент Гармонии, то почему она же — Дружба? А если это чудо… Но ведь чудо — это спасительная редкость, которой просто не должно было случиться? И тогда чему я могла бы научить в Школе Дружбы? Искать признаки разрушения реальности? Или относиться как к небывалому событию к обычному и требуемому обществом поведению цивилизованного и добронравного пони?       Селестия едва заметно вздрогнула. Луна как-то сдержалась. По какому краю сейчас прошлась Глиммер со своим разрушением реальности, из трех присутствующих принцесс знали лишь эти две.       — Так чему же ты учила всех этих пони? — ядовито и с угрозой спросила Луна.       — Быть честными. Дорожить теми, кто честен с тобой. Не просто помогать слабым, а делать их сильнее. Пресекать алчное зло по возможности. Уметь понимать и сочувствовать. И прощать нечаянное. Один раз, — терпеливо и с готовностью ответила Старлайт, хотя на языке вертелось, что о подобном они уже говорили. Недавно, во сне, помните, ваше подглядывающее и вконец одуревшее от власти над снами высочество?       — Тогда откуда эти злые слова про достойных? — снова задала вопрос Селестия.       «Как пара гвардейцев, добрый и злой», — снова мелькнула неподобающая мысль у Старлайт. Твайлайт в схему не вписывалась.       — Ваше высочество, когда учишься пониманию и сопереживанию, иногда вдруг начинаешь видеть скрытые мотивы и чувства других пони. И не только пони. Как бы, ставишь себя на их место…       — Это ожидалось, — подтвердила Селестия.       — И вдруг с удивлением обнаруживаешь, что помимо тянущихся из жеребячьего возраста обид, трагедий и боли, есть еще тяга к вседозволенности, упоение чужим страданием, жадность и хищная жестокость. И подпитывающие все это слои культуры в голове. Что признаки избранности — рог и магия у одних, что якобы судьба иных — править с небес… Или что у пони должны быть голова, ноги и хвост, а остальное — метки зла и уродство, место которым в огне, — Старлайт сделала паузу и продолжила: — Ваши высочества, пони, что так думают, являются достойными, чтоб тратить на них свое расположение, силы и даже чувства?       — Но не всегда же на твоем пути были такие злодеи! Многие пони просто запутались! Как запуталась ты сама! И тебя простили! Но ты прощать не собираешься! А еще пони могут просто временно поддаться плохим чувствам, но сами они так не думают постоянно, как ты тут расписала!       — А это еще хуже, ваше высочество, когда не думают. Когда творят зло и не отдают себе отчета. Или когда пони управляется смутными тенями чужих слов и полузабытых обычаев вместо собственных мыслей и решений. В этом случае хуже только магия. Так что… Смолдер, вы ведь не отправились домой, придумывая разного вранья с три вагона и фургончик? — Глиммер, с усилием промолчав про то, как ее простили, по ее мнению, повернулась к бывшей ученице. — Нет? И к грифонам не пошли с заявлением вроде «я тут такое видела, дайте мне скорее денег»? А почему Эквестрия? Ах, Твайлайт? И те, кто знаком по Школе Дружбы? Потому что они не склонны предать или поиметь выгоду с вашей беды, как вам кажется? Тогда, наверно, я хорошо поставила учебный процесс.       Тут Старлайт встала и церемонно поклонилась. Тихо опять заняла свое место. Готовая внимать и ответствовать.       — Если сомневаешься, как сделать, делай по списку требований? — усмехнулась Селестия и быстро взглянула на Твайлайт. — Лу, у тебя есть вопросы к подданной Старлайт Глиммер?       — Желание имеем Мы прояснить доподлинно, что за муха укусила здесь пред Нами пребывающую Старлайт Глиммер, что долг Наш по выявлению кошмаров во сне и наяву сей пони не по нраву вельми оказался?       — Многое по силам отобрать у пони Принцессам, подобно тому, как отбирали все и даже больше злодеи и герои прошлого. Там сложно отличить одних от других… Покушались даже на мысли, пусть и безуспешно, — начала Старлайт. — И все, что оставалось для простых пони, это сны. Попирались права на владение, на семью, на саму жизнь! Сны же не трогал нипони. Но не тут-то было!       — Старлайт, — мягко остановила единорожку Селестия, пока та не договорилась до Хэйсид Свомпс или Стратусбурга вот прямо сейчас, — тебе просто неоткуда знать, что таится за миром грез! Там тоже есть странные и страшные сущности, что желают завладеть снами и мыслями пони! Более того, они питаются страхом, становясь все сильнее! Неужели ты предпочтешь, чтобы подобные силы начали захватывать тела пони или лезть в реальность? Луна взяла на себя тяжкий долг стража от потустороннего, а ты…       — Простите, ваше высочество. Как-то…       — Не думала?       — Возможно. Ваше высочество, можно ли считать, что я отработала положенное? А то…       — Я бы очень хотела продолжать видеть тебя на посту директора Школы Дружбы, — прикрыла глаза Селестия. — Полагаю, даже Твайлайт могла бы у тебя чему-то научиться.       — Пока это я училась на ходу у нее, ваше высочество. И, как результат, возникли вопросы к учебному процессу. Хотя начиналось все в соответствии с правилами. Найти существующую дефиницию дружбы как явления. Если такого определения нет, то сформулировать. Если формулировка не выходит, составляем список признаков. И тогда начинаем работать над пунктами этого списка. Но что-то пошло не так.       — Просто ты не видишь живых пони за этими пунктами, — вздохнула одна из принцесс. Та, которая беленькая. Фиолетовая и новая вдруг попыталась съежиться.       — Простите, я все не так понимала, — прошептала Старлайт. Вроде, бушующей в ее душе бурей эмоций Селестия удовлетворилась. Луна? Вроде бы, тоже довольна. Вытащила в Кантерлот и ткнула носом в ошибки. Да еще и хуфами сестры.

***

      — Смолдер? — холодно спросила Старлайт сразу за дверями. — Остановиться есть где?       — Эм-м-м…       — Понятно. Тогда со мной, в Школу. Кое-кто опрометчиво дал мне временное право принимать на работу или на учебу по своему усмотрению… Не выйдет, так найдем еще один вариантик. Но сначала напишем пару писем. И позвоним кое-кому, если до аппарата доберемся. Как же! Кантерлот! Столица! Телефон сена гнилого сыщешь!       — А…       — Ну, ты же планировала тут остаться?       — Я как бы… ну… а что?       — Вот и оставайся. Мне тоже придется. Сама все слышала. Селестия беспощадна в своих планах и желаниях. А так… Ну, по их словам, во всем надо видеть хорошее?       Смолдер бы не согласилась. Пони, орущий от ужаса перед собственным горящим домом, вряд ли видел что-то хорошее. А уж когда горел и сам…       — Вот и используем свою должность для… Когда-нибудь все равно пришлось бы… Просто я думала поехать в путешествие и невзначай пропасть, а не готовить себе какой-то быстрый и тайный канал, чтоб умчаться вдаль подобно куску навоза по трубе. Ну или… Да уж, мыслишка построить себе свой кусочек Эквестрии, где будет легко работаться, оказалась не очень… Забавно, ведь я не собиралась брать лишнюю власть, обманывать тех пони… Но для их же спасения пришлось отыграть то ли диктатора, то ли главу секты… А теперь за Аур-Тауном сплошной пригляд… Ну и как мне из-под Полога тогда сбежать? — Старлайт неосознанно слегка ускоряла шаг, говорила отрывистыми незаконченными фразами и кивала слугам, уточняя одним взглядом дорогу. — Бросить всех пони, кто мне поверил? Или сказать им, чтоб тоже бросали все и начинали на новом месте? И где? И кто там по соседству окажется? Хорошо, если просто прогонят, а не попытаются убить… А эта? Она ведь не успокоится, пока кучу с себя размером в моей голове не навалит!       — Э-э-э…       — Да я посмотрела только что: ни Стражи, ни Гвардии. Нет, надо что-то со снами решать. Пока я что-то определенное не решила с собственной жизнью. Или они этого и добиваются? Но зачем? Ладно бы с собой покончила какая-то озлобившаяся пони на краю мира, который у них как раз по причалам Сивард-Шолс кончается, а то — ученица Принцессы Дружбы! Или Магии. Все время путаюсь, чего именно там эта принцесса. У Твай ведь ничего дружелюбного на жопе не нарисовано. Да как и у меня…       — Мне придется искать работу, да? — драконочка повернулась к бывшей наставнице в арке ворот и прищурила один глаз от солнца. — Мисс Глиммер, вы ведь поможете? Просто…       — Не придется. Найдем тебе занятие на первое время. А уж потом сама решишь. Ну а для чего еще нужны друзья?       — Спасибо вам. Правда, — Смолдер приноравливала свой шаг к деловой рысце пони. — А для чего Принцессы попросили Твайлайт остаться?       — Ой, лучше не знать. Но подозреваю, что очень они твоими рассказами про те аэропланы впечатлились, — Глиммер прикинула путь и мотнула головой, предлагая Смолдер следовать рядом.       — Про которые?       — Про всякие. В курсе, что у грифонов до сих пор почти ничего с дирижаблями не получается?       — А…       — Вот как бы у тех пони не перестало получаться с аэропланами!       — Не думаю, что Принцессам это как-то угрожает. Слишком далеко через море Селестии, как мне кажется.       — Это сейчас далеко. И еще. Дирижабль очень уязвим. А вот аэроплан, который просто не догнать никакому пегасу…       Дальше шли молча какое-то время. Смолдер вдруг спросила:       — А что это за сущности, про которые…       — Ну, есть поддерживаемая Сестрами и более ничем мне известным теория, что в пространстве снов обитают аналоги злых духов. Или какие-то вендиго лезут спящему пони в голову. Короче, из-за чьих-то там плохих снов всем надо признать за Луной право…       — Всем? Или только пони в Эквестрии?       — Прости? — Старлайт резко остановилась и посмотрела на драконочку.       — Ну, эти пони должны жить в Эквестрии, да? Просто я никогда не слышала, что кошмары могут обладать каким-то самостоятельным действенным бытием вне головы спящего… И грифоны не жаловались…       — Полагаешь, Принцессы нагло врут? И никаких…       — Может, они и не врут, просто не договаривают, что за границами Эквестрии…       — Которые определяются Пологом, — почти закончила мысль Старлайт Глиммер.       И если Луна и Селестия не врали про духов кошмаров, то… То эти сущности вольготно резвятся как раз в тех же пределах, в каких принцессы «двигают» небесные светила, имеют силы тяжкие и шастают по снам. «Как крысы по амбару», — мысленно добавила Старлайт и испугалась сравнения.       — И что тогда? — Смолдер посмотрела на задумавшуюся до ступора Глиммер.       — Да ничего. Телефон ищем.

***

      — Смотри, какой красавчик! — тихонько сказала Стар Стрим своей подруге. Еще и толкнулась.       — Да ну тебя! Тем более, он пегас! На одну ночь, что ли? — Колор Флорес скептически посмотрела на подругу и на «красавчика». И опять на этого пегаса. И… Вот же зараза! Хорош, реально хорош. Подтянутый, но не спортспони, а летун-работник. Чистый, состояние гривы и хуфов хорошее, не накрашен и подстрижен по-практичному. Взгляд не бегающий, но и не наглый. Кобылки часто выбирают крутых жеребцов, которые на вид могут позаботиться о них и жеребятах, а также решать разные проблемы. Могут. Но вот будут ли? Не слиняют ли в закат? Колор Флорес не доверяла крутым, не доверяла внешне добрым (и якобы желающим помочь), не доверяла излишне честным с проступающей едва ли не наружу литографией Селестии на мозге… Но пегас понравился. Цвета сильно разбавленного кофе, больше в желтый. Крылья были темнее, но в тех же оттенках. Кстати, крылья весьма ухоженные, но без всякого, типа окрашивания, завивки мелких перышек у основания и прочего, что там было модным в Клаудсдейле. Никакого лака и подрезанных перьев, чтоб быстро проходить стандартную дистанцию с кольцами. Не, видать, из наземников. Метка напоминала какой-то цветок с пятью перекрывающимися округлыми лепестками и тычинками в виде рисок циферблата.       — Да нам и на одну не помешает. А то хороших эмоций не у кого набрать. — Стар сама несколько брезгливо дернула крыльями.       Смена почти закончилась у обеих, но мало ли. Вот, сидели на подхвате, как говорится. Добавить диспетчера. Отыскать или подменить курьера. Служба доставки в Балтимэйре работала круглосуточно, хотя ночью невменяемому клиенту могли и отказать в обслуживании.       «Красавчик» тем временем оформлял какие-то бумаги. Что бы там себе ни думала Флорес, но и сама контора, и работа были вполне легальными. Нелегальным был некий второй слой доставок. Причем, доставить могли и самого пони, если у него хватало битов и понимания, что будет и как.       — Интересно, где его нашли? — Стар временами не могла остановиться, начиная говорить с какими-то томными намеками в голосе.       — Перевелся с «железки», судя по его словам, — покосилась на подругу Флорес. — Смотри, а то будешь пахнуть углем и этой пропиткой для шпал. Из-под хвоста.       — Фу! Ну вот как ты… Постой-ка, о чем это они?       Кобылки даже кофейные чашки поставили синхронно на столик. Их начальница, Сандэй Пэм, такая строгая земнопони вечно в белоснежной блузке, коротеньких, по самую жопу, штанишках чернее самой ночи, с галстучком-удавкой и очками на тонюсенькой серебряной цепочке, распекала за что-то новичка.       Флорес вспомнила, что некоторые произносили не «Сандэй», а «Санди». Почти как Сэнди. Вот за что дуреха Флорес так с подругой поступила? Та ведь всерьез ей помогла, вытащив из той ямы, полной сладкого дурманного навоза. Да, потом было плохо. Потом были проблемы. Едва не закончившиеся смертью самой глупой пони по имени Колор Флорес. Но… Флорес тогда сама заперлась в своей депрессии, в ненависти к миру. В нежелании жить. Не выходила на связь, не видела ничего хорошего, просто ждала, когда у нее внутри вызреет некая последняя решимость. Почти получилось. Больница, препараты, от которых внутри никак… Вроде бы, стала потихоньку выкарабкиваться. И тут позвонила Сэнди. И на попытку как-то помочь Флорес и выдала в ответ, чтоб больше не звонила. Отлично! Бедная Сэнди! Хоть бы у нее самой все в порядке было, а не как у Колор, к которой домой налезли фестралы, и только чудом самой пони не было дома в этот момент! А Сэнди… Ну вот откуда ей было знать, что вообще происходило? Колор, обдумав все хорошенько и ужаснувшись своему уже пройденному (хорошо бы!) стремлению умереть, даже написала примирительное письмо, естественно, отправив через свою нынешнюю работу по разрешению недовольно поджавшей губы Пэм. Та была совсем уж правильной временами. И работала на износ, что сразу и не заметишь. В общем, начальницу приходилось несколько притормаживать. А то если всех и не загоняет, то сама загонится. Но недешевый кофе в офисе был всегда, тут без вопросов. А еще то письмо вернулось… Адресат убыл. И Колор боялась предпринимать еще хоть какие-то действия по поискам уже бывшей подруги… Просто боялась, что получит сухое официальное извещение о смерти. И снова город вокруг покажется каким-то злым нарисованным карнавалом на кладбище. Все посереет, все потеряет плотность и значимость. Только глухая боль в груди и нежелание жить…       — И как вы собираетесь тогда у нас работать? — Пэм была недовольна или делала вид. — Во-первых, вы будете терять порядочно времени на…       — Ну, вставать пораньше не проблема.       — Погодите, я не договорила! Итак, время. Начнете уставать. Что такое уставший курьер, мне надо объяснять?       — Ну, поменьше развлечений, хотя я и не особый любитель…       — Да погодите вы! Не любитель он… Где у вас жилье? За территорией порта, но не вдоль берега Подковы, где тихие райончики для зажиточных, а за складами, так?       — И что? Это проблема?       — Это? Нет. А вот паровозы оттуда и до порта… И вы каждое утро будете пытаться вытряхнуть ноты их свистков из головы вместо того, чтоб запоминать маршрут?       — Все привычно. Ну, с паровозами…       — Эй, миссис Пэм! А давайте мы его к себе возьмем! Хоть краны капать перестанут! — в шутку предложила Стар Стрим. — Как там тебя, пегасик?       — Силк Винг. И я…       — Ну чего ты боишься-то?       — Мисс Стрим! Хватит уже шуточек! Сезон кончился! — кто-то поговаривал, что сама возмущающаяся начальница та еще оторва, но никто ее ни на чем ни разу не поймал. Ни на ком… Ни под кем…       — Да я, как бы, не совсем шутила. Ну что ему, так и ночевать в той конуре? Да еще и втридорога, небось? А как пообвыкнет…       — Так! — Пэм гневно засопела. — Сейчас обе за дверь вылетите! И не вернетесь, пока кофе не выветрится! Налупятся до выпученных глаз и рабочую обстановку портят! Шуточки все у них!       — Да я серьезно!       — Идите, заполняйте бумаги дальше, — отправила пегаса за столик начальница, после чего нехорошо посмотрела на Стар и помнила ту хуфом.       — Нормально. С каким-то проблемным прошлым, но без гнили, — выдохнула подошедшая Стар Стрим. — Чего-то боится. Того, что на работу не возьмете?       — Бери его себе, — разрешила Пэм, глянув поверх очков. — Заодно и норму эмоций доберешь. Но учти, если не предупредишь меня о планах забеременеть хотя бы за месяц…       — Да ну!       — Что «да ну»? Или ты…       — И кто тут похабно шутит? — пробурчала Стар Стрим, когда Пэм взглядом указала на Колор. — Ладно, предупрежу.       — Я понимаю, зачем ты это делаешь, но лучше так, чем от тебя и твоих шуточек в офисе всех начнет тошнить. А ведь пони уже могут поймать себя на мысли, что твои репризы смешны на две секунды. И дальше идет чувство, что они это уже где-то слышали… Будем ждать, пока понибудь догадается?       — Я…       — Я знаю, кто ты, Стар Стрим. Прекрасно знаю. Но у меня еще полно пони в отделе. И у всех свои бзики.       — Хорошо. Спасибо, миссис Пэм!       — Смотри у меня! И чтоб без обмана! Лучше сразу ему признайся, если что!

***

      — Ну вот, тут и живем. Проходи. Дорогу запомнил?       — Ну, опыт есть, не потеряюсь.       — Тогда выметайся за постельными принадлежностями и нужными вещами. Мы пока придумаем, где тут тебя расположить, — распорядилась Стар Стрим, и, когда пегас вышел за дверь и стартовал в небо прямо с этой наружной лестницы, продолжила:       — Пока на полу поспит, а там и кровать ему добудем.       — А…       — Вот, готовый закуток для нашего нового приятеля. Сейчас, пожитки оттуда перетаскаю…       — Нет, я не про это, — смутилась Колор Флорес. — Мы не слишком торопим события? Стрим вздохнула и приняла свой настоящий облик.       — Эмоции, Дискорд бы их побрал…       — А мои?       — Я у тебя почти ничего не беру, как и обещала.       Флорес без слов обняла подругу.       — Я думаю, иногда можешь что-нибудь забирать.       — Ой, лучше не начинать. Если только сама попросишь, — Стар Стрим подмигнула. — Или если плохо на душе будет.       Пегас вернулся довольно быстро. С собой у него были переметные сумки с дополнительными ремнями и спальный мешок в скатке.       — Вот, за проем проходи, там раньше, правда, кладовка была, но она с окном.       — А вы… Упс… Стар Стрим? — заоглядывался пегас.       — Я. А кто? Что-то не так?       — Нет-нет, просто… Вы чейнджлинг, да?       — Как видишь. Давай уже по-простому, на «ты». И если какие-то предубеждения, то удерживать не будем, просто не распространяйся лишний раз на работе и вообще.       — Я просто… Как-то это неожиданно… А какой у вас настоящий облик? — Силк Винг отметил, что черты лица у Стар остались прежними, только окрас поменялся и стал виден небольшой чуть изогнутый рог. Ну и глаза оказались немного не такие.       — Это он и есть. Что-то не так? — Стар Стрим отметила, что по-простому пегас общаться пока не хочет или не может. Боится? Не доверяет?       — Нет-нет, просто я как-то видел чейнджлинга, и у нее… крылья…       — Я полукровка.       — Надо же! То есть, вы не высасываете любовь?       Стар Стрим хлопнула себя хуфом по лбу, рядом с рогом. Помотала головой, не веря…       — Так и хочется ответить, чтоб кто-то пошел и сам у себя что-нибудь высосал… Эмоции у тебя будут бледнеть, только и всего! А, нет, не только. Но это так, потом расскажу…       Ужинали в какой-то неловкой ситуации. Иногда что-то спрашивали друг у друга. Силк Винг рассказал, как договорился о новой работе. Предложили в депо и курьером. Решил, что второе лучше. Как раз в депо пошел какой-то пони из сторонней фирмы, что сотрудничала с «железкой», налаживать оповещение о ситуации на путях и погоде при помощи неких нестандартных приемников. Соответственно, образовалась вакансия. Ну и Вингу повезло.       — Угу. Ты не представляешь, насколько тебе повезло, — подтвердила Стар Стрим, пережевывая что-то вроде овощного салата и шуточно грозя пегасу вилкой. — Тут работу просто не найти. Ну, кроме какой грязной, тяжелой и за считанные биты. Или за которую сядешь. Так что, повезло тебе, что ты с нами, а не в порту тюки ворочаешь. У нас получше будет. И постарайся не подводить Пэм, она хорошая и всегда поможет, если что. Что?       — Она сможет найти единорога? — вдруг спросил Винг.       — Что-то с магией? Именно единорог нужен? — той же вилкой Стар Стрим указала себе на лоб.       — А…       — Слабо. Стандартный тест магического колледжа уже не тяну. Но, если сил хватает, то кастую даже довольно сложные по структуре заклинания. Другими словами, тебя магией не подниму, а вот пегасика из бумаги одним только рогом, без помощи хуфов, как-то складывала, хоть и вымоталась в результате. Так что у тебя там такое?       — Я сейчас! — пегас выскочил из-за стола, побежал рыться в своих сумках. Вернулся.       — Вот!       — Застывшее под давлением вулканическое стекло? — Стар тронула хуфом сточенную кромку неровного мутного кирпичика. — Это не кристалл, вообще-то. Ну, не совсем кристалл.       — Камень от магического фильтра дыма. Вроде бы, есть способ как-то заколдовать эту штуку, чтоб она стала похожа на черный кристалл…       — Тебе зачем? Магия в теле лишняя? Тренируешься? Так можешь выкинуть эту ерунду, курьеры редко когда не устают. Считай, тренировки на работе будут постоянно. Хотя и не загонят, смены и отдых обычно неплохо подобраны.       — Нет, я… Тут… Ладно, буду честным. Это чтобы мои сны не были видны. Не то, чтобы я что-то натворил, просто… Ну, не люблю.       — Убирай это. Хотя… Давай так, — кобылка, которая не совсем чейнджлинг, задумалась, — я тебе эту штуку попробую заколдовать, а с тебя — эмоции. И еще я думаю, что пока я недалеко, эта штука не понадобится. Вот когда смены не будут совпадать, тогда клади каменюку рядом с собой. Или что вы там с этим делаете?       — Да, надо, чтоб кристалл лежал рядом.       — Делает дыру в магическом фоне, — проговорила эта помесь чейнджлинга и пегаса, зажигая рог на несколько секунд и снова гася. — Соответственно, заклинание может «слететь», когда нота пропадет. Но разве магия снов… Хотя, если Луна ищет нужного пони по какому-нибудь магическому следу сновидения…       — Я бы тоже попользовалась, — вдруг сказала Колор Флорес. — Мало ли.

***

      — А ты не видел, что они сделали с деревней? Ты не видел, да?       — Но вряд ли это делала она! Она еще жеребенок! Ну или как там это у них…       — Они нас считают хуже грязи! Знаешь об этом?! Ты, я, да хоть минотавр какой! Мы для них — грязь, самоходная тухлятина! Это, вроде как, их земля, завещанная духами леса, а мы ее оскверняем! Не даем расти их кленам! Пашем, хлеб растим, дома строим и вообще! И сейчас она отопрется от всего, наговорит что угодно, но это ничего не значит! С грязью не заключают сделок. Она поклянется чем угодно, но ее клятвы нам уже заранее недействительны!       — Да почему?       — Потому. Мертвые не слышат клятв и не помнят обещаний. А мы для нее уже мертвы. Как грязь и гнилье.       Она и впрямь была молода. Очень. И решила, что пока эти двое спорят, можно сбежать. Сбежать, найти какой-нибудь отряд рейдеров и рассказать, что глупые пони лопухнулись с количеством пограничной стражи именно здесь. И их осталось только двое, хотя и эти двое наделали дел, по сути, почти сорвав рейд возмездия. Тем более, у гиппогрифа было повреждено крыло. А лес, спасительный лес, — вот он, рядом!       Да, за ней не стали гнаться. Гиппогриф просто вскинул это страшное сталлионградское ружье и выстрелил. Ланку подкинуло, задние ноги нелепо мотнулись в воздухе.       Эти двое даже не пошли смотреть. Вернулись к своему занятию. Искали, кто там обитал в этой деревне. Рылись в найденных вещах, разгребали пепел. Ничего не брали, кроме бумаг. Даже какую-то амбарную книгу в мешок сунули. Но не деньги. Не вещи. Не крупу в мешочке. Только бумаги. Только свидетельства. Тяжелый смрад гари и крови давил. Но обгадившейся кровью и агонизирующей самочке витранга уже было все равно, чем там пахнет. А они даже не подошли. Не проверили.

***

      Можно сказать, что попал на один из последних сеансов «Края леса» в этом году. Фильмов в Сталлионграде снимали немного, но то, что выходило, отличалось достойным качеством. Не просто можно смотреть и не плеваться. Спецэффектов было мало, но те, что были, отличались некой правдивостью и четкостью исполнения. Вот как сейчас. Понятно, что иногда без компьютерной графики не обойтись, а у пони ее пока нет, но там выкручивались общей стилистикой, насыщая кино заведомо бросающимися в глаза рисованными вставками, неестественным фоном и чем еще. Брали стилем, короче. Тут тоже был свой стиль. Валентин не любил такое, но оценить уровень мог. И уровень этот для некоторых был бы недосягаемым и в мире Белкина.

***

      В запасную обойму вставляются и запрессовываются бумажные патроны. Пули новые, не со склада, не покрылись тонким желтым или рыхлым бело-серым налетом, свинец еще глянцево блестит. Недавно с пулелейки. Обойму приходится прогонять туда-сюда, пороховой нагар пролезает, оседает где попало и норовит заклинить механизм. Но ружейное масло хотя бы не дает нагару въесться в металл. Проверяется насечка огнива-наковаленки, состояние высекающей иглы. Если сломается (а она когда-нибудь сломается), то все. Запасных больше нет.       — Не отобьемся, — говорит гиппогриф. — Есть вариант. Обвяжешься веревкой, а я потащу по воздуху. А ты беги большими скачками.       — И ногу себе сломаю. Да и ты со своим крылом… Нет уж. Этих надо встретить. Хорошо встретить, — земной пони в форме пограничной стражи поправляет зеленую шапку. По сути, это что-то вроде рыбацкой шляпы, если брать тех рыбаков, кто работает на палубе с сетью едва ли не в шторм, но края шапки загнуты с трех сторон и застегнуты на тусклые латунные пуговицы. Стража границ лишний раз блестяшками не сверкает.       — Так, чтобы даже проводить? — уточняет гиппогриф. В похожей форме, но китель-кафтан составной, с клапанами на спине. Через те выпущены крылья.       — Вот именно.       Кадр меняется. Обзору кинокамеры и зрителя мешают травины, иногда в фокусе оказывается ползущий по ружью жеребца жучок, выплескиваются облачка порохового дыма. Мягкие пули натурально расщепляют стволики деревьев.       — Ночью надо было! — приземляется недалеко гиппогриф. Не то подлетел, не то метнулся, меняя позицию.       — Это ты ночью хоть что-то видишь! Ну и эти! А я — нет! — земнопони тщательно выцеливает кого-то. Выстрел заволакивает все белесым дымом, приходится отползать в сторону. Шлепают в землю пули с той стороны. Высокие и протяжные крики полны скорби и ярости.       — Никак, шамана им подстрелил?       — Теперь точно не отстанут, — пони сплевывает.       — Но и вглубь не пойдут, если мы тут останемся. Пока мы тут. Живые.       — Это точно. За шамана нам теперь либо мучительная смерть, либо, если повезет, ритуальное осквернение уже мертвых тел.       — Аэростат бы… Да, — мечтает гиппогриф. Летающие вещи вызывают у птицепони чувство родства где-то внутри.       — Чтоб улететь? Или этих пугнуть? Так они все равно вернутся, из-за шамана…       — Зря стрелял? — подкалывает пернатый.       — Не зря, сам знаешь.       — Знаю. Но аэростат бы. Только не пугнуть, а убить. Но сначала пугнуть. И тогда надо ночью.       — С чего бы? — земнопони проверяет ружье, достает круглый шар полого ядра от пушки. Из ядра торчит фитиль.       — Аэростат ночью-то как? Зажигают прожектор. Яркий. На каком-то порошке, в который вода капает. И газ идет, — гиппогриф явно тяготеет к разным механическим и алхимическим штуковинам, словно ближе не к пегасам, а именно к земным пони. — Эти, когда их внезапно освещают ярким светом, как-то дуреют и стоят на одном месте. По ним картечница лупит, только успевай железки менять, а они стоят…

***

      — Слушай, ты иди. Все уже. Их мало осталось, им придется возвращаться в их сраный лес. А я, похоже, отвоевался.       — Нет уж. До конца. Смотри, вот та развалюха подойдет. У нее стены каменные.       — И что?       — Там гореть нечему. Сейчас заманим парочку внутрь, я их из огненного самострела угощу. Пристрелим, заберем ружья и порох. А там или дождемся кого, или я за помощью… Крыло как-нибудь выдержит.       — Встретить, говоришь? И согреть? Порох бы не вспыхнул.       — Одного подпалю точно. Второй напугается. Застрелим обоих. И заберем порох.       — Ну… Я сам уже словно горю.       — Там… Там ведь нет нагноения! И запах не такой!       — Это яд. Скорее всего. Вот же уроды! Ну какой смысл травить пулю, если от нее и так-то?..       — Уроды. Возомнившие себя единственными достойными жить.       — Глупо.       — Да, глупо. И по глупости начинают выдумывать еще большую глупость. Пули, вон, травят зачем-то…       Скрип пружины. В специальный самострел устанавливается металлический сосуд. Пружина должна выдавить струей содержимое. Но надо, чтобы не погас фитиль.       Надо.

***

      Сложно сказать, насколько это правдиво в фильме, но визжащий крик катающегося по полу живого факела, только что бывшего витрангом… Пробирает. А ведь если делать смесь на керосине, то с его способностью смачивать многое примерно так и будет. Да. Не тот опыт, который хотелось бы получать самому.

***

      Валентин вышел из зала. Фильм и впрямь был тяжелый и просто невероятно натуралистичный, хотя в деталях не показали ничего. Точнее, наоборот, ничего кроме деталей, по которым у знающего зрителя моментально восстанавливается в голове недопоказанная картинка всей этой военной жути. Подвиг пограничников, блин… Поньки еще сняли его на какую-то замысловатую пленку, которую потом местами докрашивали кадр за кадром вручную. В смысле, вкопытную. Пленка же обладала таким оттенком, что все казалось унылым и грязным. Ярко выделялись кадры с огнем и кровью. И с кленовыми листьями. «Край леса» был злым фильмом. И, как Белкин подозревал, правдивым донельзя. Должна была приехать Сэнди. У Брайт начались эти ее долгожданные вакации. Конечно же, поход в технический музей с классом в честь окончания четверти учебного года и, когда всех отпустили по домам, как бы это культурно сказать, начало полета вагины по неровностям болотистой местности. Эта Спин где-то купила-обменяла-украла-выиграла целый карман стеклянных шариков, самых простых, из зеленоватого дешевого стекла. Ну и Брайт, выпучив глаза, поскакала с подружкой на берег канала. Там опять собрали какой-то мусор, наделали мишеней из плоских камней и начали стрелять. Иногда стеклянный шарик терялся, а иногда разлетался от попадания. Ответственные поньки собирали копытокинезом стекляшки и поглубже закапывали в ямку, надеясь, что движение мокрого песка постепенно сточит острые грани. Белкин же несколько охренел, узнав, что довольно прочные шарики разлетаются. Но не отбирать ведь игрушку! Еще Брайт, поразмыслив, решила возобновить трудовую практику. Программистка, блин…       Кстати, на работе пони постепенно прекратили сходить с ума. Вообще, с этой их системой чаще всего беременеть весной или осенью, у жеребят дни рождения кучковались летом и зимой. Как-то по-другому было большой редкостью.       На этой мысли Валентин встал, наблюдая, как последние титры бегут уже по тяжелым портьерам занавеса. Зачем закрывать полотно экрана? Не театр же… Но вот, закрывали.       Пони расходились из зала группками, даже явно пришедшие на сеанс одиночки старались прибиться к любой компашке. Кто-то тихо плакал. И вообще, что тут делают лопочущие по-своему кирины и какие-то пони с речью, так похожей на итальянский язык? Ну, все эти четко удвоенные согласные и «джо», что иногда у тех пони похоже на «джё»… Что делают… Кино только что смотрели! Валентин вот пошел один, что на сеанс, что теперь обратно. Думал. Сложно сказать, можно ли такое смотреть Брайт. Расплачется еще.

***

      — Привет, Сэнди! Как добралась? — Белкину, открывшему дверь, буквально вот-вот даже позвонили из Министерства миграции, что королева с помощницей изволили прибыть из командировки. И, типа, встречай.       Кризалис сразу отправилась по делам, а Сэнди добралась до дома на машине. Важная пони стала, на Криськиной служебной колымаге возят!       — Привет, — пони прячет глаза. — Все хорошо. Не поверишь, на машине довезли. Что-то Валентину ее тон не очень понравился. Не то хочет уличить в измене (с кем, интересно?), не то чувствует вину за собой. Ага. Сама изменяла. Вот только кому она там могла изменить, если с Валентином у Сэнди отношения как у соседей по комнате в общежитии, и возможные понькины половые приключения изменой не считаются? Да и хрен бы со всем этим. Захочет — расскажет.       Валентин прошел на кухню, поставил чайник. Порылся в шкафах и холодильнике. Пони умывалась с дороги. Не, вот еще под душ полезла, судя по звукам.       Немудреное и нажористое угощение было готово как раз к тому моменту, как понька вышла с полотенцем на башке из ванной комнаты.       — Чай будешь? Или кофе тебе сварить?       — Чай, пожалуйста. Валентин…       — Что?       — Мне Кризалис все рассказала.       Повисла неловкая пауза. Особенно, если учесть, что рассказывать-то было почти нечего.       — Э-э-э… Она утащила мою карту из больнички и зачитывала наиболее интересные места? Или еще что? — Валентин выключил плиту, налил чай.       — Нет, ну что ты несешь? — Сэнди подвинула чашку поближе и все не могла решить, с какого края ткнуться. Чай был горячий.       — Тогда что она могла рассказать? Просто ты с таким видом говоришь, будто подозреваешь меня в издевательстве над жеребятами, — Белкин подумал, что Сэнд что-то узнала про смысл тренировок с Брайт, но там ничего и не скрывалось. А методы обучения… Да и ладно!       — Нет, это…       — Аримаспи жалко? — всплыла мысль в голове.       — Нет…       — Брайт не надо было спасать? Кстати, там еще один единорог попался, Бон Вояж. Помнишь такого? Это, да? — какая-то внутренняя злость разгоралась в душе, но пока еще так.       — Нет, раньше.       — А что раньше? Саутсток? Злодейски загнал паникующих пони в вагоны? Чтоб они не попревращались в какую-то хуйню?       — Не заводись. Пожалуйста, — Сэнди едва не плакала.       — Извини. Просто скажи, почему я такой, по твоему мнению, плохой. Ну?       — Ирвинд.       — Что Ирвинд? Напугали двоих школьников, чтоб сети пегасу не портили. Все. Да и то, пугали Гвардией, судом и специальным приютом. Короче, врали напропалую, что вот-вот их сама Селестия срок мотать определит.       — Не стыдно? — пони посмотрела с недоверием и укоризной.       — Да не очень. Хоть головой думать начнут, пусть даже одной на двоих.       — Дальше что было? — Сэнди не то пыталась уличить в факте нахождения в понячьей психушке, не то ей «турпоход» к Бастиону не нравился, если Кризалис что-то наплела со слов тех чейнджлингов. Спирит и Скоуп, ага.       — Ничего. Если ты именно про Ирвинд, то ничего. Попытался выйти по фразе и немного сгорел. Подозреваю, что все вот это для меня продолжается из-за тех аримаспи. Ну, в чем проблема-то?       — Кризалис рассказала, как ты пытался убить себя, — тихо выдавила слова пони. Шефанго только плечами пожал. Ну, пытался. И что? Плохо пытался, да? Или так посмотреть хотелось, а теперь уже и никак?       — Так нельзя, — Сэнд дословно повторила Криськину фразу.       — Я был под действием весьма нехороших препаратов, знаешь ли. Использовал первый пришедший в затуманенную голову способ, чтоб быстро. И как именно можно или нельзя покончить с собой согласно обычаям пони, меня волновало меньше всего.       — Да ты совсем уже?! Зачем ты вообще пытался?! Как тебе в голову-то…       — Подозревал, что мое состояние и местоположение… Короче, я очнулся привязанным к кровати. Больно, мутит, пить не дают, пичкают чем-то внутривенно… И подумал, что это была подготовка к какой-то длительной пытке. Чтоб разрушить мое сознание до того уровня, когда я выдам все, не понимая происходящего из-за боли. Или просто им поиздеваться хотелось.       — Ты больной. Понял?! Ты — больной!       — Сэнд… Ты уж извини, но я очень нужен здешним пони. Не всем, признаю. Некоторым. Весьма некоторым. Но это довольно честные и самоотверженные пони, делающие свою работу для своей же страны. Страны, которую едва не сгноила одна из Принцесс. И не эквестрийке рассуждать, кто тут больной. Я хотя бы не планировал развал государства, с которым не враждуешь. Типа, так, на всякий случай, а то вдруг станут сильными и счастливыми! Пусть уж лучше страдают и умирают на фоне таких вот прям божественных аликорнов! А еще… Знаешь, тут тоже в относительно недавние времена говна хватало, даже в учебнике истории про это есть, но что-то мне подсказывает, что тайно собираться кучкой с целью убийства жеребенка… Нет, это к вам, эквестрийцам!       — Точно больной… При чем тут эти выродки? Тем более, ты их почти всех перестрелял. Ты на себя в зеркало давно смотрел?       — Каждое утро, когда умываюсь. А что?       — Ты… Ты постоянно ждешь плохого. Всегда. Даже ночью, во сне. Вздрагиваешь, ищешь что-то. А еще ты ненавидишь себя. Так, что уже влюблен в собственную ненависть. Вроде, ты тут эталонный негодяй, за которым Кризалис присматривает. Самый-самый отвратительный во всем. Но это не так! А когда понибудь оказывается в чем-то хуже тебя, то что? Этот пони вообще жить не должен, что ли? — Сэнди почти выкрикивала какие-то свои весьма сбивчивые мысли, но направление было понятно.       — Я разве говорил такое? Что самый плохой? Или тебе кажусь таким? — про то, что это еще и способ предотвратить критику своего труда, Валентин умолчал. «Ха-ха-ха! Смотрите, какую пакость я натворил! Она может это, вот это и еще даже то! И вся кривая, медленная и с ошибками! А вы и такую не сможете повторить, так что, милые пони, пользуйтесь и страдайте!»       — Ты… Белкин, пойми, не все пони хотят тебе навредить! Наоборот! А ты — дурак больной! — Сэнд с трудом подбирала слова, мешая сталлионградскую речь с родной эквестрийской.       — Какой есть. Кризалис считает, что быть приемным отцом для Брайт я могу. Остальное — как пойдет. Тем более, на работе что-то получается, директор даже о премии случайно задумалась… И что теперь с того, что я, по-твоему, больной? Я и сам знаю. Но писать программы это не мешает. Наоборот даже…       — Ну, лечиться надо ведь, — смутилась пони.       — Меня, вообще-то, осматривали. И признали вменяемым и относительно безопасным для общества.       — И на этом надо успокоиться?       — Почему нет? Я опасаюсь пони и не подхожу к ним, пони не любят меня и тоже не подходят… Красота! Почему нет-то? — Белкин решил, что хватит слоняться по кухне. Присел на край диванчика.       — Потому что хорошие пони склонны понимать чужие страдания. Сопереживать. И вся беда в том, что они просто не знают как правильно помочь.       — Не надо мне помогать. Тем более, они тут не поголовно доктора.       — Есть кое-что, что могло бы тебе помочь и почти точно не навредит.       — Не уверен, — белкопес скривился, думая, что вот только разных местных психологов ему не хватало.       — Давай просто поучимся доверию, хорошо? Просто попробуешь.       — Я… Лучше не надо, — Валентин махнул рукой. — Вон, чай стынет. Пей. Или новый налить?       Вечернее солнце наискось нарисовало неровные многоугольники через окно. Пора включать свет и начинать беспокоиться, где там Брайт колобродит. Без мобильника было плохо. Не только Белкину, просто пони еще не знали, что им плохо. Хотя, Валентину тут было бы плохо в любом случае. Хуже только в Эквестрии. Остальные страны вообще можно не рассматривать. Валентину казалось, что там жить нельзя вообще.       Хлопнула дверь. Брайт. Крикнула:       — Я дома!       — Хорошо. Мой лапки и перекуси, если хочешь.       — Я… А что у нас есть? — единорожка заглянула на кухню. — Ой! Сэнди приехала!       Конечно, с немытыми копытами бросилась обниматься.       — Солнце, я ценю твои проявления чувств, но ты пушку свою брала?       — А…       — Разрядить, проверить, положить на место.       — Ой! Я сейчас!       Брайт подпрыгнула, развернувшись в воздухе, и умчалась выполнять положенные действия с оружием, пусть и игрушечным. Сейчас ей это кажется забавным ритуалом, но потом она поймет смысл. Вот, уже вернулась, протопав по лестнице. Спохватилась и забежала в ванную. Зашумела вода. Щелкнул и включил нагрев водогрейный котел. Пони по каким-то своим соображениям тянули в дома только холодную воду. Предпочитали жечь электричество. Но, вроде бы, на тепловых электростанциях где-то восточнее Грэйморна тепло после генерации утилизировали именно для горячей воды и отопления. Правда, отапливали тепличные комплексы и по зимнему времени, но все равно. Поньки вообще в этом плане были молодцы, они даже часть дыма использовали, раз уж жгли природный газ, и дым был довольно чистым. Повышали в некоторых теплицах влажность и концентрацию углекислого газа в дневное время. Чтоб, значит, фотосинтез в зеленой массе хлеще шел.       — Вот. Что тут у нас? И рассказывай, рассказывай уже! Что было-то? Как съездила? — юная пони запрыгала на заднице на многострадальном диване, одновременно пытаясь найти что-нибудь вкусное на столе. Как будто ее приемный отец только и делает, что превращает при помощи безумных кулинарных опытов хорошие продукты в редкостное говнище.       — Да все хорошо, — Сэнди не знала, то ли рассказывать, то ли вскочить и помогать Валентину варить какую-то дрянь, вот, он даже плиту обратно включил, буркнув, что не понимает, куда все девается. На самом деле белкопес просто вспомнил, что ему-то завтра на работу (где столовая), Сэнд будет отсыпаться после поездки и пойдет покупать себе пожрать, не найдя ничего серьезного дома, а бутеры они сейчас смолотят, да еще и обругают сготовленное. Как-то оно… Да и Брайт припрется домой раньше Валентина или затащит подружку на предмет разорить холодильник.       — На-ка пока, — перед Брайт возникла тарелка с повторно подогретым на неостывшей сковородке многослойным бутербродом, что начинался и заканчивался двумя едва обжаренными кусками булки.       — И что ты делаешь? — Брайт смотрела, как шефанго убирает сковородку и ставит кастрюльку с водой. На разделочной доске уже ждет своей печальной участи вяловатый пучок зелени.       — Это будет суп-лапша.       — Фу-у-у!       — Ну, что нашел… Я сегодня что-то забыл закупиться.       — Я схожу! — вызвалась Сэнди. — Нет-нет, биты имеются, я в поездке почти не потратилась, а мне выдали как на загул…       — Тогда попробуй найти лук. И луковицами, и перьями. Можешь взять этот местный, что на обломок метлы похож. Еще несколько яиц. Обычные, куриные.       — Хорошо. Хлеб нужен?       — Да. Бери на свой вкус. Но там свежего, скорей всего, не осталось, сожрали все, — Валентин внутренне переводил дыхание, мысленно благодаря Брайт за своевременное появление. — Еще любой сыр, бутылку молока… Сезонные кабачки можешь ухватить, их сейчас почти за так раздают. И посмотри такой соус из Шангхэя, черный и в бутылочке. Он еще старым хлебом воняет. Так и спроси. Ну и конфет себе и Брайт возьми, что ли. Точно деньги не нужны?       — Да, все нормально, — Сэнди подсчитала в уме свои финансовые возможности. — Заодно пройдусь, а то весь круп отсидела в поезде и в машине.

***

      — Вот, — Сэнди протянула не тюбик, а какую-то сминаемую баночку сильфонной конструкции. — Намажь немного в основании пальца, где шерсти нет.       — Какого?       — А… У тебя же не хуфы, а лапы… Да у любого, я думаю.       — И зачем?       — Подождем и посмотрим, не будет ли краснеть и чесаться. — Погоди, это… Это не это? — похоже, баночка была приобретена в аптечном отделе минимаркета, о чем и догадался белкопес. Использовалась эта дрянь в медицине, когда требовалось нечто скользкое и безвредное. Ультразвуковых исследований у понях не было, но какие-то карты внутренностей при помощи электромагнитного звукоизлучателя и контактного микрофона местные «дохтура» составляли. Для этого использовался этот странно и слабенько пахнущий гель вкупе с мастерством на грани интуиции самих медиков. Ну и еще лазить в разные конструктивные отверстия понячьей анатомии для осмотра, использовать как основу для мазей… Даже в поверхностные раны закладывали, намешав с антисептиком и коагулирующим веществом. Гель мог оттянуть и обволочь посторонние частички, регулировал грануляцию и вообще был неплохой штукой. Ушлые пони, конечно же, применяли для быстрых потрахушек, когда законопатились в укромном уголке, а времени ждать выделения естественной смазки просто нет. Вроде, кто-то что-то подобное со смехом упоминал на работе. Валентин еще подумал, а не стоит ли прекратить пользоваться душевыми кабинками по жаркой погоде. Но то ли пони были подобны Штирлицам-чистюлям, то ли слова остались лишь словами, однако же белкособачий нос ничего такого не улавливал. Пот, мыло, какие-то травяные отдушки…       — Мы просто попробуем. Тебе надо. Никаких обязательств, — Сэнди отвела глаза в сторону.       — Но…       — Белкин, давай уж честно, — понька вздохнула. — Пони тебе не противны, а я не роза Эпплузы из смешной истории про набравшегося до потери памяти шерифа…       — Насколько я помню, я рассказывал эту историю в столовой Института, когда речь зашла о несоответствии ожидаемого и того, что можно реализовать на заданном объеме памяти… Типа, что себе намечтали, и что получили на самом деле. И история, вот как сейчас помню, никому особо не понравилась… И откуда ты ее тогда знаешь?       — От Кризалис. Но я ведь не такое же страшилище, как та «роза»? — попытку увести разговор в сторону Сэнди пресекла.       — Нет. Ты очень милая. Возможно, что красивая, просто я не разбираюсь.       — Тогда просто попробуем.       — Брайт…       — Спит уже. Или вот-вот уснет. Набегалась за день до отваливающихся ног, — Сэнди усмехнулась. — Мажь. И я тоже проверю.       — Я…       — Не думай о плохом.       — Ладно. Но я не готов. Просто не представляю, как это все… Нет, «теория» понятна, но… Да и если получится, тебе-то это зачем? Опыт, которого лучше бы не было? А если это опасно? Ну, микроорганизмы несовместимые или еще что?       — Сомневаюсь. Мы бы обе, и я, и Брайт, уже что-то подцепили бы, просто постояв рядом с тобой, или сами учихали бы тебя в больницу.       — И… И как?       — Пока ложимся спать. Я тебя разбужу.       Ну, спать так спать. Сэнди сама была с дороги, и Валентин понадеялся, что сейчас пони вырубится, а к утру подумает еще раз и головой. Пони должны трахаться с пони. Вот зачем ему это все?       «Они не лошади, они разумные существа», — напомнил себе Валентин. Хотя, что толку-то? Пони и людьми не были. Да и сам-то? Но это пугало тем, что, вроде бы, ничего такого, но… Пока ты тут ни с кем и никак, можно продолжать считать себя человеком, забывая про хвост, кисточки на стоячих ушах и все остальное. А так… Словно уже смирился с тем, что шефанго. Негодяй из Ям Собаки. Забывший себя, родных, свою культуру… А еще у кобылок не было вымени. Вот так вот. Вроде, с момента тесного ментального общения с тем доктором в Додж-Джанкшн это помнил, но оно замылилось. Да и не до того было. Потом-то все удивлялся трехногому шагу этих «не лошадок», а оно едва ли не инстинктивное, жеребенка к груди прижимать. Да, дети понях развиваются быстро, через месяц-другой уже вовсю встают на ножки, но это не как у земных лошадей, когда жеребенок, простите, только из мамки выпал и через минуту-другую уже ходить пытается. Пони носят детей. Умеют. И кормят на ходу. Вернее, кормили так в стародавние дикие времена. И во время длительных переходов детей сажали на спины. Отсюда эти всякие седла, элементы сбруи… Как и почему оно перекликалось с Землей? Да хрен знает! Теперь же остается лежать, смотреть в потолок, разглядывая рябь в глазах, гладить свою пони (потребовала) и чувствовать сквозь тонкую шерсть ее затвердевший сосок. Сисек в человеческом понимании у пони тоже не было. Почти не было. Молочные железы по прихоти природы оказались так «размазаны» вдоль тела, что во время лактации это выражалось лишь небольшим набуханием на груди. Хрен заметишь. Почему не видел раньше? А оно было, это «раньше»? Да и если видел… Просто не хотел замечать. Зато очень хотел, чтоб его не трогали, не спрашивали, не подходили, не… Не заставляли прибегать к очередному сценарию социальной маскировки. Потому что уже не мог ждать внезапных вспышек ненависти и агрессии. Перехватывало дыхание и гулко дергалось в груди сердце от этой, ебать ее, постоянной бдительности. Трясло, когда не мог найти в столовой столик не на виду и не в самом углу. Вот серьезно, делал вид, что что-то забыл в кабинете, и уходил. С Брайт как-то было полегче, она оттягивала внимание на себя. И пони, переключившись на Брайт, быстро теряли интерес или делали вид, что все в порядке, смотреть не на что. Еще бы! Вот сидит школьница, которая в вычислительных машинах понимает больше профессора! Правда, это только одна разновидность таких машин, да и все понимание сводится к опыту работы с оболочкой, но все равно! Обидненько. И пони отворачивались.       — Ты дома, — сквозь сон сказала Сэнди. — И я с тобой. И здесь нет бэтпони принцессы Луны, тайно проникающих в жилища, нет ломающей дверь Гвардии принцессы Селестии. Тут только пони, которые тебя любят. Или хотя бы благодарны тебе за твои труды.       — Там трудов-то… Да и благодарить меня не за что.       — Кризалис считает иначе. А она аликорн, — подняла голову понька.       — И что? Лучше меня в компьютерах разбирается?       — Не думаю. Просто у пони есть некий социальный инстинкт если не подчиняться аликорну, то хоть прислушиваться к его словам, — Сэнди снова повозилась, укладываясь.       — Мудрость долгоживущего?       — Нет, скорее, магическая сила и опыт подлого выживания с мастерством делания гадостей. Надо прислушиваться и быстро соображать, не замышляет ли рогокрылатое создание через несколько лет грохнуть тебя замысловатым и отвратительным способом. Да еще и чужими хуфами.       — Вот тебя Кризалис-то не слышит! — Валентин даже удивился. Вроде, Сэнди до этого избегала так маркировать аликорнов.       — А я не про нее. Я про Принцесс… И попробуй немного подремать.       — Зачем?       — Чтоб успокоиться и не думать всякие гадости. Все, отдыхай.       Особо отдыхать не получалось, но вот Сэнди постепенно стала по-другому дышать, как дышат спящие. Что-то пыталась мурлыкать во сне… Что ж, жалеть, что физиологический эксперимент отложили, Валентин не стал. Погладил свою пони, тоже проваливаясь в сон. И проснулся оттого, что Сэнд куда-то пошла. Сколько проспал? Что происходило? Зачем она куда-то идет? Маховиком в голове начала раскручиваться паранойя. Но нет, пони включила лампу на тумбочке, чтоб неярко, и задернула занавеску.       — Нам надо видеть друг друга. Так просто будет удобнее. Кстати, как намазанное место?       — А? Ничего, — шефанго медленно приходил в себя, сердце билось реже. Все-таки, Криська права, загонит он так себя.       — Угу. Думаю, тебе лучше сесть. Вот, мою подушку под спину тоже подложи. Дай лапу. Дальнейшее было… странным, что ли? Непонятно, что там выдумывали еще на Земле (уже по ту сторону медикаментозного сна) авторы фанфиков, но вот никакой страсти не чувствовалось. Симпатия, нежность… Белкопес всерьез полагал, что вообще не сможет возбудиться, но хитрая пони решила провести урок по практической анатомии. Показала, где и как гладить, удивила сходством с человеческой девушкой в некоторых местах и моментах. Пони… Да, они местами похожи. Именно так и настолько, чтоб оставаться на краю «зловещей долины». Ну и…       Странный опыт, когда кожей чувствуется стук сердца существа не твоего вида… Так и спарились, сидя лицом друг к другу. Глупо захихикали, когда одновременно спросили: «Не больно?» Сэнди почти не двигалась, просто медленно и ритмично напрягалась, не кричала и даже не дошла до прерывистого дыхания. Несколько раз вздрогнула. Положила голову Белкину на плечо, кажется, даже заснула на несколько секунд.       — Не буду спрашивать, как тебе, — выдохнул Валентин в гриву пони. — Но надеюсь, что не отвратительно.       — Хорошо. Тем более, я и сама как-то не искушена в постельных техниках Пантеры.       — У тебя хоть какой-то опыт есть…       — Не такой уж большой. Мне как-то не очень везло с жеребцами. Последние двое вообще оказались любителями смертельно опасных извращений. К тому же, ты их убил…       — Нашла тему…       — Все, расцепляемся, пока кровать не запачкали, — Сэнди осторожно подалась назад и просунула хуф между телами. — Вот тут не больно?       — Слегка. Как защемил что внутри. Но быстро прошло. А что?       — Точно дурак… Ты тут сколько? Год?       — Поменьше.       — Угу. И все это время…       — Ни с кем. Никогда. Во-первых, возможные инфекции, которые для пони и вовсе не инфекции, а так, стандартный микробиологический фон. Не набирай так воздуха для возмущения, я помню, что ты говорила. Но я еще всерьез боялся, что даже если, прости, кончу во сне, придется сжигать белье. Чтоб никто не попробовал забрать биоматериал для какой-нибудь гадости.       — Какой? — скептически глянула, уже оборачиваясь на пути к туалету, пони. — Что вообще с этим можно сделать? Нюхать украдкой? Ну, тогда опасайся одиноких кобыл в возрасте и жеребчиков с накрашенными губами!       — Да ну тебя! Нашли бы жадную до денег дуру, взяли у нее пару шерстинок и еще что, перенесли бы сперму на взятое и состряпали ложную улику. Отличный способ закатать меня в каменоломни или еще куда.       Сэнди раздраженно дернула хуфом и хвостом, скрылась за дверью. Какое-то время, видимо, просто сидела на унитазе, который тут вовсе не из-за фирмы «Унитас», потом зашумел смыв и скрипнул кран над раковиной.       После, уже в постели, Сэнди вдруг сказала: — Подкупить экспертов, чтоб организовали все… Избежать перекрестных проверок и повторных экспертиз, включая магические сличения образцов и кобыльи осмотры у доктора, который сдуру найдет что-то не то… Не, на такое потребуется купленный адвокат, чудовищная взятка судье или прямой приказ со стороны Тронов, которых тут, кстати, вовсе нет… Белкин, ты совсем дурак, да? С чего все государство начнет тебя преследовать таким замысловатым способом?       — Соблюсти видимость законности при избавлении от нежелательного элемента.       — Это надо быть Коузи Глоу, чтоб создать опасность для целой страны и ни разу напрямую не нарушить закон до последнего момента, когда в тебя уже пора из пушки стрелять за такие делишки. Хотя, что-то там опять нечисто с этой пернатой тварью. Кризалис, может, что-то знает?       — Хм… Может быть. А больно-то от чего?       — Я читала и слышала, что у молоденьких жеребчиков такое бывает по первому разу, или у жеребцов чуть постарше после долгого перерыва. Вроде как спазмы, или резко освобождаются немного сдавленные нервы… Ну вот как можно не догадаться даже во время приема душа?.. Тоже боялся, что понибудь со стеклянным пузырьком и палочкой уже караулит?       — Кто вас знает! Да, ты так и не рассказала, куда и зачем ездила. Или секрет?       — Да ну тебя! Уточнили кое-что. Нашлись очень старые записи еще на специальной ткани, а не на бумаге, ничего такого… Просто… Ты слышал, что когда-то пони собрались все вместе в одну из лютых зим и решили объединиться?       — Ну. Возможно, что не просто легенда.       — Да. Не просто. Вот только было это не в Зале Единства. Его потом построили и в честь другого события. Смотри, вот объединяются единороги, пегасы и земные пони, ага? Для чего?       — Прекратить тратить ресурсы на войну, увеличить свою численность для больших строек или какой-то там ирригации, совместно отбиться от кого-то или чего-то, разнообразить наследственный материал… Что еще? — Валентин продолжал разговор, надеясь, что понька не решит внезапно, будто зря заимела странный сексуальный опыт. Мало ли.       — Всем вместе убежать за море… Пф-ф-ф…       — А почему нет? — хрен его знает, что там за зима была. Может, свалить на другой континент казалось единственным выходом, а теперь Сэнд зря фыркает. Но почему не свалили все?       — Судя по записям, пони трех разновидностей планировали не соглашение для всякой дружбы, а заговор против раннефеодальной конгломерации единорогов. Причем, так все хитро, одни только долги и обязательства в серебре и золоте, ну, материалы разные, вроде сушеных палок, кусков сырого железа, шкур каких-то… Тошно читать было про весь этот костный клей, перья, «вервие тонкое витое шоб не тянулось и не рвалось под весом пони» и прочее. А потом как-то сразу стало понятно. Так что, союз этот был чисто военный поначалу. А уж потом перемешиваться начали. И по результатам как союза, так и последовавшей короткой и яростной войны, большая часть единорогов и пегасов сбежала за море. С ними были и земнопони. Рабы, крепостные, кабальные работники с семьей в заложниках, просто глупые… На новом месте опять началась непотребщина с распрями, невероятной жестокостью и прочими делами. Земнопони опять восстали, но к тому времени маги открыли аликорнизацию… Или еще раньше, до побега? И вот у королевы Платины в свите появляются две разного облика кобылки с крыльями и рогом одновременно… Типа, сестры. Но сестры, видать, не только от разных отцов, но и от разных матерей…       — Что-то ты в Эквестрии такого не говорила.       — Там вот так скажешь, а на тебя донесут. Или еще хуже выйдет.       — Побьют камнями на месте?       — Сомнительно. Селестия еще относительно недавно правила одна, а говорить хорошо про Луну считалось дурным тоном на грани измены. Так что, возможное родство Принцесс не упоминалось лишний раз. Или в том смысле, что сестры по духу, магии и по названию бывшего замка. Не в этом дело. А в том, что вот подумаешь слишком отчетливо уже в собственной постели, засыпая, и…       — И пиздец. Как хорошо быть нечитаемой тварью! А то с моим отношением к милым замашкам этой вашей Луны у меня вообще вариантов было бы немного. Труп или террорист. Что тоже труп, просто не сразу.       — А с чего ты взял, что не читаешься?       — Кризалис сказала. Эмоции вот она запросто читает, а мысли и сны не может.       — Но ведь нипони не может кроме…       — Я в магии никак, но что-то сомневаюсь, что прямо «нипони». Но исключать нельзя, конечно же. И тем не менее, целенаправленно меня не ловили. А спать-то приходилось.       — Исключи случаи, когда рядом были чейнджлинги. Мне Кризалис сказала, что они тоже не читаются во сне. И те пони, кто спит рядом.       — Допустим. А в вагоне? Куча пони с кошмарами на тему аримаспи… Луна точно должна была заинтересоваться.       — Ты сделал что-то страшное? Для пони?       — Естественно! Избавил их от одноглазой козлообезьяны со способностью превращать пони в перекрученные ходячие мумии! Куда уж страшнее! Такого шанса лишил!       — Тогда не знаю. Если только у кого-то был черный кристалл… Но его бы на всех не хватило. Или все пони в поезде решили спать днем?       — Ладно, давай про поездку. Нашла и прочитала тряпку со старинными буквами. Что дальше?       — Подтвердила местную версию. А потом меня попросили кое-что опознать.       — И что же?       — Некоторые богатые пони в Эквестрии… Нет, не так! Богатые пони, что входят в совет директоров или являются владельцами крупных компаний, занимающихся электричеством… Да. Так вот, эти пони не так давно заполучили массово вывозимые из Сталлионграда странные лампочки. Те едва светились и часто портились. И зачем-то имели лишние провода. А до этого, когда Селестия предложила Грэйморну дружбу, ей, судя по обрывкам выброшенных в спешке документов и чудом сохранившихся газет, показывали какие-то странные достижения стеклодувной промышленности. Запаянные пузырьки с проволочинами. Как те лампочки, что я находила много где.       — Радиолампы, — выдохнул шефанго.       — И зачем они? Для радио? Но ведь есть магические кристаллы?       — Усилительные приборы без магии. Связь, которую не контролируют единороги. Автоматические устройства опять без магии. И еще кое-что.       — Что? Тем более, тут все не было разрушено, что-то делалось все равно. В клинике я даже аппарат видела, который снимки костей делает без магии. Там тоже какая-то лампа хитрая.       — В этом случае разрушали не из-за опасности для аликорнов, как это могла бы напридумывать Селестия. Убивали обворованного конкурента. Тут с рельсами похожая история была. Но с лампами, как я думаю, не смогли до конца понять, что это и зачем. Или решили, что кристаллы удобнее. Потом кому-то захотелось иметь запасной вариант, не удивлюсь, если тебе дали заказ на поиски…       — Было такое.       — Ну вот. А если тут на этих штуках сделают приемник с нормальным усилением входного сигнала… Как бы, тут и эти свои опто- и ферротранзисторы есть, но у них частотный диапазон так себе. И усиление никакое. Но вон, на кухне радио как-то работает. Как-то…       — И что? Что эти лампы дадут? Дальность связи?       — Не только. Ох, не только. Но давай уже спать.       — Белкин…       — У?       — Ты хороший. Очень хороший. Немного вредный и озлобленный, но хороший. Спокойной ночи!       — Спокойной ночи, Сэнди, — ответил Валентин.       Понятно, сейчас Сэнд просадит себе внутреннюю магию и отодвинется. Это правильно. А еще правильно, что она нашла лампы. Да хоть в виде осколков! Нормальный входной каскад в приемнике означал возможность разместить антенну в фокусе параболического зеркала. И поймать отраженную от некоторого объекта радиоволну. Очень, надо сказать, слабое отражение. А для этого надо эту волну создать, да еще бы короткую такую, совсем короткую. Ультракороткую. Крайне короткую. Чтоб отражение было набором блестящих точек, а не одним пятном. Ну и чтоб зеркало не со стадион размером вышло.

***

      — Пэм? Да, приветики. Рада. Ага. Что значит, почему молчала? Вот, даже по телефону! Слу-у-ушай… А у тебя выхода на этих, которые с Тораксом, нет? Ну, случайновато так, а?       — Зачем тебе, Глим? — голос Санди Пэм в трубке шуршит помехами и сарказмом.       — Да как бы… Видишь ли, боюсь, что вот так разок отучить пару-тройку чейнджлингов в Школе Дружбы и поставить галочку в плане может и не выйти. А остальные?       — Как раз вышло бы без всяких там остальных. Твоя фиолетовая проверялка достала бы список от нее и до двери длиной, отметила, что чейнджлинги, одна штука, обучались, и начала бы читать тебе нотации про неохваченных совсем недружелюбных бизонов, лосей, витрангов и морских пони.       — Хм… А ты с ней знакома?       — К счастью, нет. Но я знакома с теми пони, кто наблюдал, как она орудует. И что из этого выходит. И сколько пони требуется для исправления ситуации.       — Д-да… Ты, похоже, права. Особенно, со списком, — нервно хихикнула Глиммер.       — Это у нее короткий, — припечатала пони на том конце провода. — Просто особо рас больше и нет. Абиссинцы? Так те слишком далеко и почти вымерли. Урса будет слишком большой, а оставшиеся и вовсе полуразумны.       — Ты еще гидру предложи.       — Попробуй найти морского змея, — посоветовала Пэм. — Или уже честно скажи, что ты там задумала, и зачем тебе чейнджлинг, чтоб я тебе со спокойным сердцем отказала.       — Сны. Если я правильно догадываюсь, то рядом с ними пони словно в сноходческой тени.       — Знаешь, если какая-нибудь пони на узле коммутатора сейчас нас подслушивает, тебе стоит бежать от аппарата вот немедленно. И не останавливаться, пока ночное небо не прекратит мерцать в глазах и петь в голове.       — Угу. И тебе тоже. За подобные рекомендации. Но этих пони специально учат не подслушивать, — Старлайт вздохнула в трубку. — Пэм… Мне надо. Она меня смотрит.       — Черный кристалл?       — Хм… А ты достанешь? И, боюсь, фестралы у меня дома тоже тайно побывать могут. Увидят еще… С моим-то прошлым только обвинений в темной магии не хватало…       — Н-да… Глим…       — Не называй ты меня так! Ну сколько еще просить?!       — Хорошо, великолепнейшая мисс Старлайт Глиммер! Спрошу я про перевертыша. Но не прямо сейчас побегу. Довольна?       — Да, вполне.       Попрощавшись и повесив изогнутый рожок на металлическую кривульку, Старлайт вышла из… Ну да, служебного помещения в баре.       — Охвостенеть! В Замке, поди, нет! В конторах не сыщешь или не пустят! А у вас…       Сопровождавший Старлайт дюжий единорог (Старлайт даже удивилась, что такие бывают), чуть скривился и едва мотнул головой. Типа, ну да, у нас телефонический аппарат есть. А чего там нет в разных конторах, это пусть не у него голова болит.       — Как? — едва слышно спросила Смолдер. Наверняка, она подумала, что ее бывшая так или иначе наставница узнавала что-то про судьбу самой драконочки.       — Надежда есть. Что ты тут пьешь?       — Содовую.       — Н-да… Время к обеду еще только, а мы уже в баре. Ладно, возьму и себе что-нибудь, все равно никто не поверит, что мы с полудня не надираемся, — Глиммер повернулась к стойке. — Эй, милейший, а слабый сидр есть?       Земнопони в глупом кобылячьем передничке молча показал бутылку. Ну да, не продукция Эпплов, но прилично, если судить по этикетке. Тем более, сейчас не крепость нужна, как Старлайт и сказала.       Допив и расплатившись, единорожка и драконица вышли из бара.       — Голодна? — спросила Старлайт.       — Не особо.       — Я знаю местечко, где подают неплохую рыбу. Если к ней заказать омлет…       — Лучше глазунью.       — Да как скажешь. Добыть бы тебе бекона… Но это сомнительно.       — Извините, я не очень-то… Глупую птицу запросто съем. Хоть сырую, — Смолдер несколько лукавила, сырое мясо она привыкла есть со специальным соусом и легко обдувая пламенем, как и полагалось у драконов, обычно все так или иначе прожаривающих, хотя бы снаружи. — Но не тех, с кем можно общаться словами. Я помню тот случай.       — Когда ты сказала на уроке, что переучить драконов будет почти невозможно? — грустно улыбнулась Глиммер. — Все были в ужасе, хотя сами жрут и птицу, и рыбу, и всякое ползающее по дну. Но это, конечно же, не считается! Милые пони так и норовят объявить кого-то опасным… А вот аликорнам, наоборот, прощается слишком уж многое.       — Оно действительно не считается. Тем более, что сами неразумные животные не очень-то задумываются о чувствах добычи, хотя бы по причине того, что не умеют задумываться. А вот про аликорнов… Не в моем положении что-то или кого-то осуждать.       — Ты права. Ладно, по дороге к вокзалу что-то да встретится. А в Понивиле просто закажем доставку для Школы. Не помрешь, пока привезут. И еще…       — Да?       — Дай знать, если в твоих снах окажется некто посторонний.       — Хорошо. Но если вы про ее высочество… Полагаю, не окажется.       — Хорошо тебе, — с ноткой зависти сказала Старлайт.

***

      В спальне запищал простенькой мелодией приемник. «Стар Стрим! Срочно ответьте! Стар Стрим! Срочно ответьте!» Угу. А если она где шатается? Да хоть на свидание ушла!       — А если я занята? — сочащимся ядом голосом возразила вызываемая и едва проснувшаяся Стар Стрим. — Допустим, дрыхну пьяная! Или секс у меня!       Но приемник только принимал. Не передавал. Возражать было бесполезно.       — Что там? — Колор приоткрыла один глаз. К писку ящика она уже привыкла. Во-первых, оно не часто, а вовсе напротив. Во-вторых, мозг научился сквозь сон слышать, что имя не твое, и все нормально, спим дальше. Насколько это было вредно для головы в долгосрочной перспективе, никто не думал.       — Слетаю на крышу. Твое-то сено! — Стар едва не пошла прямо так. Но опомнилась и превратилась в пегаску. Загремела ключами, что-то выискивая. Но дверь открыла тихо.       — Сквозь закрытые глаза видно, — сонно пожаловалась Флорес. И, отвернувшись, замоталась в тонкое одеялко.       На крыше дома Стар Стрим специальным ключом открыла ящик с разной электрической ерунденью. Внутри скромненько притаился телефонический аппарат. Ну или что-то на него похожее.       Стар подняла трубку, нажала плоскую клавишу, давая вызов. Еще одна клавиша была на трубке, ее следовало зажимать, когда говоришь.       — Диспетчер? Это Стар Стрим. Ну что там у вас такое? Выходной у меня!       — Это диспетчер. Соединяю.       Шорох. Щелчки. Звук поднимаемой трубки.       — Это Пэм. Меня слышно?       — К сожалению, очень хорошо! — Стар воровато оглянулась на предмет всяких там патрульных бэтпони.       — Днем позвонила одна моя знакомая. Им нужен чейнджлинг в Школу Дружбы, — начальница как-то демонстративно не заметила «к сожалению», чтоб это заметила Стар Стрим.       — Это что ж у вас за знакомые такие? Твайлайт Спаркл, что ли?       — Не совсем. И выходной у тебя уже заканчивается. Полночь. Формально, уже следующий день.       — Вот Селестия солнце поднимет, и будет день! — буркнула Стар. — И что? Меня требуют?       — Хм… Не уверена. Твои чудные крылышки наведут на неправильные мысли, — с точки зрения пегаса, это был бы банальный и пошлый комплимент, и Пэм это знала, как сама Стрим знала, о чем начальница на самом деле, о том, что поднимется вой и паника, начнутся проверки больниц и родильных домов, поиски неучтенных чейнджлингов. — Нужен из этих, из цветных…       — Не знакома! — отрезала Стар. — Что у них там? План по Дружбомагии сорвался?       — Нет. Я так поняла, надо под своим или чужим обликом поизображать чью-то подругу.       — Из борделя пусть возьмут кого, — посоветовала полукровка. — Та и поизображает, и телами дружить научит!       — Тоже вариант, — задумалась Пэм. — Но, вроде как, нужен немного другой талант.       — Наслюнявить стакан клея? Как тогда?       — Не придуривайся, — по голосу слышно, что начальнице все равно смешно.       — До утра терпит?       — Вполне. Думай пока, — начальствующая земнопони отключилась. — Если что, попробуем вариант с борделем. Но сама пойдешь кандидатку подбирать. Пусть тебя кто увидит и слухи распускает!       «И что ей надо держать все странные вопросы под личным контролем?» — подумала Стар Стрим. Начальницу было немного жаль. Тоже ведь не выспалась. Но только немного! Ведь разбудили в результате и саму Стар Стрим!       Дома встретил всклокоченный постоялец.       — Что?       — Привыкай. Тяжела работа курьера. Кстати…       — Да что? — жеребец попятился от хищно глянувшей Стар.       — Да то. Еще одну такую каменюку достать сможешь?       — Э-э-э… Полагаю, смогу. Но ровный и хороший не обещаю, — Силк Винг уже продумывал, что будет врать, если изловят за воровством камня из кучи или за попыткой выдрать из края мощеной дорожки на территории депо.       — Лишь бы магия легла… Кривой будет еще лучше. Хм… А битые есть?       — Есть. Нужна половинка?       — Если бы лопнувший вдоль… Хотя, тащи любой, побольше. Утром по пути на работу спикируешь?       — Если куча на виду, то да… Но камни почти нулевой ценности после списания… Типа, хрупкие становятся. Или магия не ложится. Я в этих делах не понимаю…       — Зато я немного понимаю. Иди спать. Будет сложный день.

***

      — Милейший, я трачу свое обеденное время. Так вы беретесь? Или сейчас мне принесут поесть, пока я вашу пантомиму смотрю? Так мы не в грифоньей провинции Пранс…       — Но вы же понимаете, что это почти ритуальный нож лесных племен! А те пони…       — Да-да-да… Жертвоприношения, постоянные войны… Ну, я тогда не знаю, наконечник копья сделайте или еще что! Не буду же я гоняться за кем-то с копьем! На то и револьвер найдется!       — Если так… Да, вы правы. А насколько аутентичным делать? — этот земной пони, похоже, не только восстанавливал старинные вещи или делал что-то «под старину». Небось, и подделки лепил. У некоторых богатых пони было такое, когда спонсировались частные археологические экспедиции. То музею копию найденного втюхать пытаются, то сами становятся жертвой обмана. А то вот таблички им какие-то нужны, причем за качественную копию с имитацией всех сколов и потертостей почему-то платили ненормальные деньги. Знали, что подделка, но платили. Сам жеребец, по его словам, с таким не работал. Внутренняя магия как-то плохо на закорючки отзывалась. Неприятно.       — Явный новодел. С куском древка. И чтоб даже дилетант понял, что это так, никчемная вещь с претензиями.       — Пф-ф-ф! И что я должен? Использовать материалы, которых не могло быть тогда в Запретных Джунглях? Или вообще обмотку на бантик завязать? — возмутился земной пони. — И залить не соком каучукового дерева, а сразу наляпать столярного клея? А потом еще и искать единорога, чтоб магией состарил и раскрошил то, что не получилось сделать выдержкой в печке!       — Да вам виднее.       Пони подкинул на хуфе кривой почти непрозрачный пласт. Обернулся.       — Марбл! Тебе работка есть!       — Ну? — вышедшая земнопони потянулась, хрустнув суставами. Хорошенькая. Если, конечно, жеребцы не испугаются. Не будучи здоровенной или в выпирающих жгутах мышц, но являясь самую чуточку округлой, как и предпочитали многие жеребчики, Марбл почему-то казалась неимоверно сильной. Внутренняя магия? Талант? Она запросто прилепила копытокинезом весьма «плохой» для этого и тяжелый камень к опорным подушечкам, подняла и покрутила. Если бы еще вывесила в воздухе, Стар Стрим решила бы, что перед ней сама замаскированная Кризалис, и без разницы, что перевертыши видят друг друга за чарами личины.       — Это Агет Марбл, — представил поньку хозяин этой странной лавочки.       — Очень приятно. Так как? И нужно поскорей.       — Марбл, вот этой пони зачем-то нужна дорогая дешевка, имитирующая наконечник копья диких пони из Джунглей.       — В подарок, — не соврала Стар.       — Кого ж вы так не любите-то? — покачала головой Марбл. — Или тот пони вознамерился кого-то зарезать на Гала?       — Почему именно на Гала? — не поняла Стар. — И зачем?       — Зачем — вам виднее. Но правильные лезвия из вулканического стекла неимоверно острые, причем, резать ими довольно неудобно, если только это не живые ткани. Раньше даже некоторые медицинские инструменты из такого делали. А еще это не железо и не бронза. И если не делать острый наконечник, то стандартные заклинания поиска оружия такое пропустят, — щедро поделилась земная пони подозрительными знаниями. — И можно замаскировать среди драгоценных висюлек, если обвинения в безвкусии не страшны. Кинжал так не протащите, а вот остренное лезвие в виде древесного листа…       — Кхм… Вы еще деревянный пистоле с фарфоровыми стволами придумайте! — откровения несколько ошеломили замаскированную под пегаску… не совсем пегаску.       — Просто деревянный. Но стволы вклеиваются отдельно. Тоже дерево, но обмотанное заколдованным шелком. Для прочности. А вот про спусковой механизм не расскажу, мне еще на свободе погулять охота.       — Резинки для гривы, деревянные шлифованные детали и кристалл с тупой гранью на конце палочки ударника, — буркнула сообразившая Стар. — Вот только хватит этого на пару раз.       — Да хоть на один, — Марбл усмехнулась.       — Полагаю, недавняя ученица Селестии быстро разработает нужное заклинание для поиска подобных вещиц, — покачала головой Стрим. — Когда за заказом заходить?       — Завтра. Все завтра. Упаковывать?       — М-м-м… А давайте! И тоже как-нибудь… этак?       — Полагаю, в шкатулку. Только не в ларец или раку… О! Есть местечко, где народ как раз развлекается изготовлением неплохих шкатулок. Оно там у них немного… старательно и примитивненько сделанное при излишнем богатстве элементов, но пони, которые охраняют «мастеров», сами не очень-то избалованы изящными искусствами, берут охотно… И до Запретных Джунглей, опять же, недалеко, эквографическое происхождение совпадет…

***

      — Вот. Пусть расположит в спальне. Лучше, чтоб открыто было. Заклинание я сформировала, но, — Стар Стрим указала на мутную темную снежинку в глубине почти такого же мутного треугольника из обсидиана, — чтобы нормально работало, меня уже не хватит. Пусть осторожно сделает вот это.       Санди Пэм взяла хуфом листок бумаги. Край листка был срезан и замят. Проверяли остроту самого изделия?       — Что за грифоньи руны? Заклинание? — Пэм в этот раз для разговора выбрала полагающийся ей кабинет. Так-то она старалась быть среди коллектива, раскидывая очередность заявок и тасуя, если надо, смены курьеров. Ну и подозрительное ей же отдавали. А то так принесешь «лекарства для любимой бабушки»… Но вот совсем немного макового экстракта в запечатанном виде, с описью и подписью отправителя и курьера, оно было возможно. Типа, сами разбирайтесь с Гвардией. Но пока никого не прихватили, Парламент при Принцессах по десятому кругу вертел законопроект о порядке перевоза запрещенных веществ, который им «заказала» Селестия. Допрыгаются, что Селестия сама напишет окончательный вариант и сама же утвердит. Уже бывало. Кстати, нынешний грифоний кайзер вот взял и скопировал систему, когда верховная власть не только утверждает закон, придуманный другими, а спускает заказ на него. У кого-то, наоборот, утверждал парламент. Пэм отогнала мысли о лекциях по истории и современной политике и сосредоточила внимание на словах Стар Стрим.       — Так что, да, требуется еще небольшое заклинание. Копирует магическую структуру. Для анализа старых чар используют. Ну и для обучения единорогов в школе пользуются в старших классах. Кто из учеников посильнее, тот и сам учит. Но я уже не вытяну.       — Да уж… То есть, в Эквестрии существует целый пласт знаний, которые спрятаны от других таких же пони… Не что-то жуткое и секретно-военное, а…       — Скорее, не спрятано, а было бы бесполезным для пегасов и земнопони. Как и многие полетные вещи пегасов единорогами считаются излишним знанием.       — И только мы от природы обделены… Вот только не надо гнать мне про внутреннюю магию!       — Не буду. Хотя, я вот копытокинезом эту штуку не подниму. И заклинанием теперь с пятого раза только сдвину. А земнопони…       — У вас есть то, чем можно заменить все наши способности, — тихо сказала Пэм, — которых, к слову, совсем немного.       — Угу. Особенно, в придумывании паровозов и дирижаблей. То-то раньше богатые земнопони, главы новых компаний и трестов, не очень боялись похищения и подмены. Точнее, похищения боялись, а вот подмены… Извините, но единороги часто за чванством свою тупость прячут!       — А сейчас? Сейчас тоже не следует бояться похищения и подмены?       — А сейчас в этом уже нет смысла, — тихо сказала Стар, оглянувшись на дверь кабинета. — Но если что, дайте мне знать заранее, похитим в лучшем виде. Да вы же некоторые способы сами и выдумали!       — Заговор внутри нашей полулегальной конторы? — нахмурилась Пэм. — Ну-ка, ну-ка! Интересненько!       — Нет. Просто… Если что… Вас — вытащим. Не скажу, что в любую точку на карте, но за пределами Эквестрии окажетесь. Такой вот подарок вам от всех работников. И лучше бы он не пригодился.       — Даже не знаю… Спасибо, что ли… А это я передам. Сильно потратилась?       — Так себе. Шкатулка вот подвела. Оказывается, их с недавних пор так просто не достать. То ли бунт какой был в Хэйсид-Свомпс, то ли просто кто-то в Кантерлоте решил, что нечего тут… В смысле, там…       — Ладно, иди уж…

***

      Твайлайт, вроде бы, ожидалась через день после прибытия Старлайт в Школу Дружбы. Пока учеников не было, но вот вакаций на День Согревающего Очага у Глиммер, кажись, не будет. Наберут асоциальных дурачков и инвалидов по всей Эквестрии… Ну, тоже пони. Иной раз и не хуже «нормальных», если не лучше. Вот, кстати, пример.       — Приветики! — серый окрас, искренняя улыбка и глаза враскоряку. Ну да, Дитзи принесла новости и письма. Сейчас вывалит ворох квитанций, уведомлений и запросов на обучение. Лишь бы не штрафы за непонятно что.       — Привет, Дитзи. Что там?       — Это, это, вот это и еще это! И вот! — пегаска нащупала вторую сумку и, привстав на задние ноги, извлекла продолговатый сверток.       — Что это?       — Не знаю! Отправителем значится некая мисс Пэм из Балтимэйра.       — А-а-а… Да, моя знакомая. Где-то надо расписаться?       — Угымфх! — кивнула Дерпи, запихивая обратно в сумки лезущую наружу корреспонденцию и вынимая зубами ручку из пристегнутого к ремням колпачка.       — Это твое, — Старлайт подхватила хуфом почти у земли выпавший сверток с чем-то мягким. Кекс? Про неудержимую страсть Дитзи к кексикам, маффинам, капкейкам и прочей вредной для размеров крупа еде знал весь Понивиль.       — Ой, спасибо тебе! — Дитзи собралась запихать выпечку в сумку, но передумала. — Хочешь?       — Нет-нет, спасибо! И зайди вечерком, если сможешь. Я в Кантерлоте пончиков набрала.       — Ну-у-у… После смены попытаюсь, так что, все не съешь! И вот тут закорючку свою ставь!       — Эй! У меня красивый вензель!       — Ничего не вижу, где он там красивый! — Дитзи умела шутить про свой недостаток. Точнее, последствия болезни. Старлайт радовалась, что у почтовой пони хватает сил на такое, но вот как-то коробило. Если подумать, то это был обычный грипп. Инфлюэнца, как это называлось раньше. И все как-то так наложилось, что и молоденькая тогда Дитзи считала себя неубиваемой, и врачи в Клаудсдейле прошляпили, не разглядев, что так потеть можно не столько от нервов перед соревнованиями, сколько от действия жаропонижающего… Нагрузки, давление, поврежденные болезнью стенки сосудов, наследственность… Дитзи тогда едва выкарабкалась, причем грипп-то уже и сам почти прошел. Нет, пегаску едва не убили последствия и осложнения. Плохая история. Гнилая.       — Ладно, надеюсь, вечером увидимся.       — Хм. А ты и взаправду дракона привела?       — Это Смолдер, ты ее, наверно, знаешь. Она уже была тут.       — Э-э-э… Вряд ли, если она только не писала кому-то.       — Вот и познакомитесь.       Пегаска снова улыбнулась и, поправив сумки, стартовала. Говорили, что она летает, по очереди закрывая то один глаз, то другой. Чтоб картинка в голове не плыла.       Старлайт вернулась в свой директорский домик, кинула на рабочий стол ворох писем и стала рвать упаковку посылки.       — Почта? — поинтересовалась заглянувшая Смолдер.       Глиммер как-то не хотела пока оставлять драконочку на ночь одну. С огнестрельными ранениями не шутят. Это несколько позже можно будет выделить комнату в школьном корпусе. А пока пусть в доме самой Старлайт хвостом углы задевает.       — Вот, коробка какая-то… Хм… Шкатулка? Я в этом не разбираюсь, но очень похоже на труд ссыльных пони… Так, и что там?       Нечто, лежащее по диагонали внутри (просто вдоль не влезло), навевало мысли о древности, никчемности и опасности одновременно. И о жестокости былых времен. О той жестокости, про которую, как бы, забыли, но нет, она еще вывернется из забвения! Дай только срок.       — Кусок старого копья. Драконы давным-давно делали похожее, но тут размер поменьше. Скорее, охотничье, не боевое. Слишком уж наконечник широкий. Не на доспех, пусть и какой-нибудь деревянный, как тогда было.       — Тут записка.       — Грифоний? Но тут просто буквы и отдельные слова на наречии Грифонских островов. Ничего не понимаю!       — Зато я понимаю. Копирующее заклинание с небольшими изменениями. Погоди-ка! — Старлайт зажгла рог и скастовала нечто длительное. Смолдер завороженно глядела, как магия струилась, искрилась… И ничего не произошло. Только каменное лезвие помутнело окончательно.       — Это… Все?       — Не совсем, — Старлайт колданула нечто диссонансное, поморщилась, но не схватилась с воем за основание рога и не упала, потеряв сознание. — Угу.       — Что?       — Работает.       — Что работает?       — Вот это, — пони кивнула на лезвие. — Осталось подумать, куда это поставить. Ладно, потом решу.

***

      — В общем, дело такое, — Твайлайт и раньше, когда ей было что-то надо, становилась несколько беспардонной, а уж опринцессившись и по неявному заданию настоящих правительниц, так и вовсе перла паровозом, например, заявляясь даже не в кабинет директора Школы Дружбы, а в его (ладно, ее) жилые апартаменты при той же Школе. — Как раз к набору учеников я с подружками должна отправиться в Тротсильванию на очень важные и секретные переговоры. Это касается того происшествия с драконами. Надо остановить недопонимание, пока оно не привело к вражде! Так вот, Старлайт, я надеюсь, что с новым набором все будет в порядке хотя бы до моего возвращения.       — А хоть раз не было? — Старлайт даже намека на усмешку не позволила. Только тень удивления таким вот недоверием. Ну и полагающееся для нового аликорна обращение «принцесса» тоже того-с…       — Э-э-э… Ну, в общем, я надеюсь и даже подготовила небольшой список…       — Хорошо, я посмотрю. И проверю, чтобы пункты с законами не конфликтовали. Юридическая консультация, если понадобится, будет за мой счет, — согласно и по-деловому кивнула Старлайт. А что? Она и вправду проверит. Ведь всегда можно что-то упустить из вида. А Твайлайт вполне может по наивности или свежести взгляда заметить. Так зачем отказываться или возмущаться, когда за тебя делают твою работу? Хотя бы не так и частично. Ну и повычеркивать при случае кучу пунктов из этого свитка, ставя напротив красными чернилами номер главы и параграфа… Особенно, если отыскать нечто не просто наказуемое, а вообще подсудное… Только бы отрыть где-нибудь законника, который не догадается, чей это почерк на свитках такой длины. Студентов из Кантерлота привлечь? Конечно же, тайно. Потом все равно разболтают, но если все всплывет хотя бы через год…       — Ой… это у тебя что? — да, Старлайт забыла это убрать. Или просто не решила, стоит ли прятать. Теперь же стало поздно.       — Знакомая прислала в подарок. Говорит, что вещь редкая и старая, но я не разбираюсь. Какой-то наконечник охотничьего копья, — Старлайт мысленно уже прокляла себя, что не решилась убрать штуковину подальше, да, надо было запрятать, но если оно и впрямь хоть как-то магическое… нет, ей еще тот амулет не забыли. — Я проверила на магию, но оно почти инертное. Как обычная стекляшка.       Как черный кристалл, да?             — Хм, оно выглядит опасным! — Твайлайт зажгла рог и выдала быструю серию заклинаний. — Ничего не понимаю…       — Ну, оно и должно выглядеть опасным, часть копья, все-таки! Упс…       На лезвии пролегла трещинка, а маленький кусочек вообще отвалился. Старлайт не стала уж говорить, что колдовать в чужом доме без разрешения — верх дурного тона. Это как изгадить сортир. Хоть как тебе надо, а извинись, постарайся не оповестить всех самим процессом и не оставь следов. Но тут бесполезно что-то говорить. Еще ведь вспомнит в ответ, что жилье служебное, то есть, от Диархии.       — Ой, я не хотела, честно! Просто, ну, ты сама понимаешь, я должна была проверить, все-таки, тот случай с Амулетом Аликорна… А это и вправду такая старая и ценная вещь? Может, ей место в музее? Так я вполне бы распорядилась, чтоб забрали!       — Не знаю, но она выглядит довольно старой, — Глиммер внутренне похолодела, ее личная сноходческая тень реально могла уплыть в Кантерлот. И доброй ночи, ваше мерзейшее высочество!       — Хм… Старлайт, мне не хотелось бы этого говорить, но, похоже, тебя обманули, — что-то там Твайлайт такое разглядела. И что же?       — Что? Но… Но как? Почему? — не то, чтобы Глиммер была удивлена и возмущена, с чего бы ей возмущаться подарку, но ситуация требовала вопросов. Чтобы были ответы. И ответы последовали. Просто потоком.       — Запутанная магия внутри не поддается анализу. Я чуть не подумала на какое-то древнее колдовство, но вспомнила, что такие вещи выдают совсем маленькие единороги, еще только начинающие постигать магию в виде искусства и настоящей науки, а не как собственные забавные возможности. Это не заклинание, а многократно скопированная магическая чушь. Бессмысленный набор нот не в тон.       «Угу, да что б ты понимала в самоподобных структурах с нарушенной симметрией», — подумала Старлайт. Да, про магию Твайлайт знала очень многое. А вот про антимагию? Селестия нужных книжек не подсунула? Тем не менее, единорожка удивленно выдавила из себя:       — Но… Но как же…       — Дальше. Смотри, кромка очень острая, а даже вулканическое стекло немного оплывает со временем. Незаметно, но достаточно, чтоб за многие сотни лет стерлись вот такие линии! — Твайлайт несло, когда собеседник, по ее мнению, проявлял недостаток знаний в каком-то вопросе. И стекло, как подозревала Старлайт, если и «плывет», то немного не так, не при обычной температуре, под значительной нагрузкой или вовсе за какие-то космические сроки. Но тем не менее.       «Умничка. Угадала, что это подделка. И дважды умничка Санди Пэм, что нашла пони, сляпавшего мне такую вещь!»       — Э-э-э… Но, может быть…       — Принцесса Селестия учила меня, знаешь ли, обращать внимание на мелкие подробности, — аликорнутая заучка с деланым сочувствием пыталась не то дополнительно влезть на постамент авторитета Селестии, не то просто морально раздавить бывшую конкурентку по магии. — Смотри теперь сюда. Видишь, дерево слишком светлое на изломе?       — Да-а-а…       — Ну и вишенка на торте. Узел под клеем. Я почти уверена, что раньше таких узлов не знали! — победный взор в исполнении Твай вынести было тяжело. Хотелось заржать.       — Про узлы могли и знать. А вот такой клей знаю я, — вздохнула Старлайт, надеясь, что идущее желваками и спазмами лицо можно будет трактовать как результат великого расстройства чувств. — Вы правы, принцесса. Что ж, уберу это отсюда, чтоб не смущать посетителей, и поставлю в такое место, чтоб видеть самой. Пусть напоминает мне о том, что некоторые вещи не то, чем кажутся.       — Я рада, что ты усвоила этот маленький урок, Старлайт. Ведь для чего еще нужны подруги?       Да, для чего они нужны?! Дружить! Чтобы дружить они нужны, сучка ты фиолетовая! И вот та знакомая — подруга. Ведь подруги дружат, сопереживают, помогают! А не лезут куда не просят со своей сомнительно эрудицией и постоянным упоминанием Селестии! И Санди Пэм — подруга! Настоящая! А не ты! И пошла бы ты в жопу со своими уроками! Я, в отличие от некоторых, школу закончить смогла! Обычную! Школу! Учить она тут меня будет!              — Да, вы правы, принцесса. Пожалуй, я попрошу вас никому не говорить про это досадное недоразумение. Ведь иначе курьез как-то может дойти и до моей знакомой, и она расстроится. Ведь получается, что она неосознанно обманула меня! Да и пыталась обмануть вас, принцесса, если бы подделка оказалась в музее!       — Ой, ну да, ты права, пожалуй… И заканчивай уже с этими «принцессами», я смущаюсь.       Ага, как же!             — Ничего не поделаешь. Этикет и требования контракта, принцесса. Ну, все эти «директор должен быть примером чего-то там»…

***

      Когда Твайлайт удалось выпроводить, случайно напомнив о каком-то важном деле, что вот-вот не будет выполнено вовремя и по списку (да ладно!), директор Школы Дружбы Старлайт Глиммер села на пуфик в прихожей и какое-то время так сидела. За этим «занятием» ее застала Смолдер, что умудрилась на время визита новой недопринцессы застрять где-то в самой Школе, не то ища себе комнату, не то роясь в школьной библиотеке.       — Мисс Глиммер?       — Кофе умеешь варить? Только кухню не сожги.       — Справлюсь, — ответила драконочка, которой не обязательно было пользоваться плитой для нагрева чашки воды.       — И это… Шкаф. За банками с разной крупой должен быть грифоний бальзам на разных травах. Тоже доставай. Плоская коричневая бутылка, меч на этикетке.       — Хорошо. Вам сюда принести?       — Нет. Сейчас подойду. Кстати, вечером Дитзи Ду обещала зайти. Почтальон. Ну, такая, с глазом…       — Я помню. Она милая, хотя и жаль ее.       — Не жалей. Она посчастливее нас будет. Есть дочь, свой дом и приличная работа. Не то что мы.       — Хорошо. А пока что делать?       — Кофе мне свари. И себе. А потом слетаешь на почту и отправишь письмо.

***

      Строгая пони Сандэй Пэм, первую часть имени которой часто читали как «Санди», читала письмо. Принесли прямо на работу. Кляксы, куча закрашенных слов и исправлений c с перечеркиванием в неожиданных направлениях… Конечно же, изрисованные бессмысленными узорами и примитивными бабочками-цветочками поля. Тон письма был наполнен благодарностью и тихой радостью, старая знакомая Старлайт благодарила за вещицу и вспоминала былые деньки и дела. Спрашивала, сохранила ли приятельница тягу к своему хобби со школьных времен.       Пэм смотрела на это письмо, выполненное в технике душевнобольного пони, и не могла понять, что не так. Взгляд упал на закрашенный уголок квадратного листка. Стоп! Лист квадратный, хобби у Пэм было родом из Каумы, фигурки из бумаги складывать… Среди всякой нарисованной на полях ерунды затесалась смешная лягушка в очках на цепочке. Школьная дразнилка.       Пэм расположила лист уголком вниз. Так в школе ученики в младших классах зачирикивали углы тетрадок, самой Старлайт еще оценку за это снизили, вроде бы. Дальше было все просто. Санди Пэм, вспомнив последовательность, сложила лягушку из письма. Еще подумала, как именно Старлайт так сделала, что сгибов на бумаге не осталось. Магия? Или просто написала нужное на заранее сложенной фигурке, расправила, положила сверху лист потоньше и обвела закорючки и куски буквоформ. А потом изрисовала лист текстом письма, маскируя или включая нужное в основной текст.       Некоторые буквоформы и слова получились плохо, но все узнавалось.       Шестерка собирается в Тротсильванию. Если что, добудь пони, умеющих строить аэропланы и летать на них, пока там все не рухнуло в Тартар. Аур-Таун заплатит.             Пэм перечитала еще раз. Так. Нужны будут контакты с Тротсильванией. Возможно, что через эту Стар Стрим. Ну и сами аэропланы… Да, вещь интересная, но почему же их в Эквестрии почти нет? Инерция мышления? Влияние Музыки Гармонии? Бэтпони, тайно похищающие интересующихся не той темой? Заговор владельцев дирижаблей и пегасов? Но для деятельности курьерской компании оно бы пригодилось… Пэм не знала, что для хоть какого-то упорядоченного движения аэропланов понадобится целая инфраструктура, но вот куда приспособить относительно небольшую тряпочную птичку, она соображала хорошо. Штука, поднимающаяся над магическими погодными явлениями, выше высоты полета и пегасьей повозки, и дирижабля с кристаллами… Да, обычный аэростат мог всплыть еще выше, где уже дышать почти никак, но много на нем налетаешь? Только по ветру? Да, аэропланы хотелось.       Тем же днем бумажная лягушка отправилась в расположенный в подвале здания отопительный котел, служащий заодно сжигателем для разных там бумаг. Начальница сама отнесла и проследила.       Пэм мысленно вернулась к аэропланам. Да, они в Эквестрии были известны, кто-то там даже летал на таком, но вот делать их нипони не умел. И для той же компании, занимающейся доставкой всего и всех куда угодно… Да. Сто раз «да». Пони вдруг еще подумала, что случись у них обыск не в смысле копания в документах, а с изъятием телефонических аппаратов, приемников, коммутаторов и передатчиков… Все странное. Что-то на магии, что-то на каких-то катушках с контактами, палках из черного крошащегося материала и разной ерунде, что непонятно как работает. Некоторые эквестрийские промышленники будут в шоке. А уж в каком шоке будут Принцессы!       «Что-то грядет, — подумала Пэм. — Что-то уже произошло, и это запустило цепь странных и нехороших событий».       Ощущение медленной катастрофы нахлынуло столь явно, что пони всерьез задумалась, не стоит ли заранее уточнить и сообщить той же Стрим, какие именно точки на карте были бы желательны. Оставаться в стране со спятившими правительницами казалось не тем опытом, что был так уж нужен. И еще было некоторое ощущение, как будто кто-то мстил всей Эквестрии, но мстил не так, чтобы погибли или бежали многие, а чтобы многие выжили, но не стало бы старой доброй Эквестрии, про которую бурчали пожилые единороги. Неведомые силы почти бурлили в воздухе, что-то происходило. Эквестрия словно уже начала расслаиваться, как всегда и хотели те старые знатные единороги и еще упертые пегасы из древних кланов. Что тогда придумают земнопони? И как сохранить хоть что-то? Сама Санди Пэм не могла объяснить, что держит в ее компании таких разных пони. Работа? Чувство сопричастности? Или просто дружба? Ну да, дружба — это магия…