О наблюдении зла и эскапизме онейромантики

— Доктор, я постоянно хочу под одеялко и горячий чай. — У вас осень. Анекдот

      Осень в Сталлионграде заметная, четкая. Дожди, пока еще теплые днем и стылые ночью, желтеющие и краснеющие листья, утренние промозглые туманы и все такое. Как на открытках к первому сентября, только уже в здешнем аналоге октября. Месяц листопада, слегка за середину.       Валентин, помня требование Кризалис рисовать как можно больше, изобразил подметальную машину на кабеле и ее же в аккумуляторном варианте. Нарисовал воздуходувку, но если сделать этот уличный фен с электродвигателем пони смогли бы, то беспроводной вариант с мотором на каком-то горючем был под вопросом. Подумал и накидал эскиз свободнопоршневого движка. А что? В простейшем случае даже вертушку крутить не придется, ведь нам нужен просто поток газа.       На работе было почти как обычно, ежедневный дурдом и цирк с понями. Пришлось еще раз скататься в Вестенгард, уже в составе целой делегации. Все-таки, пони не просто так циклились на пишущей машинке, получилось придумать схему принтера без дорогой линейки иголок. Точнее, линейка сокращалась до восьми точек. На фабрике повыпендривались, но сказали, что сдвинуть бумагу на миллиметр не будет нерешаемой задачей. Вопрос одного редуктора. Злорадно сообщили, что бумагу придется заправлять по одному листу своими хуфами или использовать совсем небольшой рулон.       — Тогда уж мотайте на толстый и полый барабан, — пробурчал Валентин.       — Почему?       — Чтоб отпечатанное меньше скручивалось.       Еще одной проблемой стала интенсивность печати. Схема с управляемым зарядом конденсаторов давала непонятную нелинейность оттиска, да еще оттенок плавал от строчки к строчке. Решили попробовать кратные удары. Сами же «машинкостроители» обрадовались, что очень большая часть замысловатой механики из их изделий будет востребована. А уж сдуру озвученные планы снабдить истеричной жужжалкой-визжалкой каждый дом и вовсе вызвали тщательно скрываемые злодейские улыбочки.       Но сейчас Белкин рисовал оружие. Кризалис хотела этого? Пжалста! В смысле, может быть.       Первым делом сочинил пулемет. Да. Даже немного стыдно было. Нарисовал уже виденную основную автоматическую винтовку с другим стволом, дисковый магазин из расположенных по кругу однорядных обойм, чтоб пулями к оси этого барабана. Пружина, храповик, еще там что… Сошку добавить? К пулемету, как предполагалось, подходили бы магазины от винтовки, а вот обратно… Н-да… Почему не нормальное ленточное питание, а вот такое? Ну, короб с лентой на ту же емкость на пятьдесят-шестьдесят патронов будет не шибко легче из-за самой ленты. И нафига тогда? Это для станковых вариантов лента просто неимоверно рулит, упрощая компоновку, не слишком усложняя подачу и зверски увеличивая боезапас. А тут… За неделю нарисуют чертежи, еще за неделю выточат и сварят детали, даже пока без штамповки, и начнут стрелять в заводском тире, замеряя перегрев ствола и подбирая пружину в замедлителе темпа стрельбы. Съемные стволы? Ой, давайте-ка все по мере поступления! Там поньки и сами разберутся! Но, подумав, Валентин нарисовал примерный вид звена с установленным патроном. Наверняка ведь пони захотят еще и пулемет на какую-никакую технику, а если сообразят на технике турель с перископическим прицелом, то лазить менять магазины будет как-то не очень. Да уж, так понемногу начнешь понимать военных Земли, что вечно хотят и такое, и сякое, и чтоб легкое, убойное, и патронов куча прилагалась. Мечтатели, блин…       Дальше была идея нарисовать автомат под «любимый» патрон «отль». Начал задорно и радостно, чтоб на третьем скомканном листе понять, что… Говно этот ваш «отль»! Говно с закраиной! А эта исчезающе малая конусность патрона? А завальцованный край гильзы? Паковой гильзы! Вон, у Токарева нихрена ПП под патрон для нагана не вышел! А там професионал был, а не программист с хвостом! Но ведь хочется сляпать что-то такое! Некстати вспомнился здешний понячий тяжелый пулемет с двумя стволами. Хм… Так, делаем два ствола. Вертикальное расположение. Почему? Да просто так нравится. Дульная ловушка первого будет сдергивать второй ствол с гильзы и уводить его вперед, обеспечивая экстракцию. Ствол зацепит подаватель и сдвинет его назад, пока тот не сорвется с зуба и не пойдет под действием своей пружины обратно, досылая новый патрон из магазина. Просто досылая, без вывода на ось ствола и риска утыкания. Затвор будет фиксировать этот подаватель-досылатель у патронника, а откроется только при движении вперед своего ствола вслед за дульным устройством на втором. Угу. Стволы станут по очереди перезаряжать один другой, гарантируя, что слишком рано ничего не откроется. Класс. А теперь делаем магазин стопкой из четырех обычных однорядных. Горловинами в разные стороны через один. Какую-нибудь еще пружину с уменьшающимися витками, чтоб больше влезало… По пятнадцать на ствол? Тридцать до перезарядки. И еще тридцать после переворачивания магазина. Неплохо. Компактность? А выведем магазин вбок! Над рукояткой! И стволы будут приличной длины, и гильзы не перед самой мордой полетят! И не вверх, а в сторону! Тяжелая дура? Ну, надо же как-то компенсировать отдачу! А с этими дульными ловушками она будет заметной. Очень заметной. Баланс оружия? Ну, боезапас близко к центру тяжести, правда, немного наискось, но кто идеален?       Да, это была шутка. Криська будет в ярости, поскольку со старой игрой «TimeShift» ее перевертышное величество никто не знакомил. Но не все же ей эмоции у других тырить, пусть и сама генерирует! Главное, чтоб никто это чудище по-настоящему не решил изготовить, а то вдруг кое-как заработает? После этой мысли возникла другая. Снайперская винтовка. Точнее, винтовка снайпера уровня взвода, который не настоящий снайпер, а так, всего лишь пони с меньшим косоглазием и без трясучки в хуфах. Угу. И что мы имеем? Классическая газоотводная схема не подходит по причине возможных трофейных патронов, в которых порох на птичьем помете замешан. Или на грифоньем. Отбирать газы у самого дульного среза? Не вариант. Ствол-то длинный, давления может не хватить. Естественно, всякие подвижные стволы тоже хорошо бы исключить, как-никак высокоточное оружие проектируем. После долгих и нездоровых размышлений родилось нечто. Нечто напоминало немецкую FG-42, но с магазином, что вставлялся не слева, а справа. Обычный стандартный однорядный магазин на двенадцать. Почему справа? А чтоб правой лапкой его втыкали, когда лежа стрелять собрались. И башку прятали за укрытие или какой-то бруствер. Да и таскать на себе такое ружьишко будет поприятнее, чем если бы магазин упирался в разные части тела. Хотелось бы сделать нормальный вертикальный магазин за рукояткой управления огнем, но выброс гильз пришлось бы делать вперед, а как это реализуют, Валентин не знал. Вот и рисовал оружейных уродов. Схема автоматики сначала планировалась на полусвободном затворе, но эта странная гильза из бумажного композита доверия не внушала. И что тогда? «Полусвободный» подвижный патронник? А почему бы и нет? Пуля к моменту его заметного смещения уже покинет ствол или будет близка к этому, и происходящее с гильзой на кучности сильно сказаться не должно. Рисовал как попало, лишь бы было понятно, не скупился на комментарии. Ну, а чем черт не шутит? Правда, черт в голове намекал, что вокруг такого телескопического патронника как бы не налип нагар, да так, что через какое-то время пойдет одно недозакрытие затвора за другим, а еще всякие недосылы, но пони умные, они справятся.       Валентин в качестве еще одной шутки изобразил автомобиль, пролистав тетрадку на чистые страницы. Купе на четыре-пять мест, две двери, свой электродвигатель на каждое заднее колесо, местный стрилинг с генератором на валу под длинноватым капотом. Аккумуляторы в количестве шести штук. Получился какой-то пародийный сушеный маслкар с коротковатым багажником и слабосильным тяжелым движком, что компенсировалось буферными аккумуляторами. Забракуют? Или сделают образец и заставят на нем самого ездить?       Брайт училась. Ждала осенние вакации, чтоб шататься по синема, магазинам и просто разъебайничать на пару со своей подруженцией Спин Тэйл. Лампу доделала и сбагрила на конкурс, где та ничего не выиграла, но была по-тихому прибрана к копытам и передана в гостиницу при заводе, что делал школьную мебель и что-то из спортинвентаря. Недоумевающую Брайт даже вызвали в учительскую, где выдали грамоту на школьном бланке, поставили лишнюю отличную оценку по трудам и намекнули, что театр для жеребят в Грэйморне не прочь видеть тематические светильники для реквизита. Платят билетами.       Брайт обещала серьезно подумать. Но у нее зудело другое. Белкин каким-то необъяснимым аферизмом сбултыхал директора Намбер распорядиться разработать «звуковое сигнальное устройство». Угу. Звуковую карту с дыркой для штекера и встроенным динамиком. И теперь Брайт хотела птичек на шариках уже со звуком. Интерфейс предполагался все тот же: память в общей стойке и собственный процессор. Еще немного, и блока питания перестанет хватать. Сам процессор машины, процессор в дисплее, еще один в «звуковухе». Планировался еще некий модем. И там тоже процессор… А если делать универсальный блок ленточного накопителя? Не, там пока выкрутились набором системных программ, хотя для компа стример тоже виделся как страница памяти. Но там получилось обойтись без полноценного процессора, институтские пони собрали хитрую схему, что умела читать с ленты в память, писать на ленту, мотать туда-сюда и управляться некоторыми условиями. Полноценного АЛУ для этого не требовалось. Файлы читались и писались комбинацией записанных в ПЗУ программок. Буквально, читай с ленты блок, разбирай блок, мотай на метку, опять читай блок. По сути, на ленту писался большой список, читать который надо было начинать с самого начала, начала ленты, если уж точно. Вот и мотало эту ленту туда-сюда, как ничего не успевающего Белкина. Ничего толком и не успеть с таким графиком. А еще подходило время общего выпускного проекта тех пони с верфи. И все завязывалось на принтер. К вечеру нередко кружилась голова, проходящие мимо чейнджлинги пугались и предлагали помощь. Но было ощущение собственной нужности. Да, любой посторонний пони на улице не понял бы, о чем речь, но ощущение было.

***

      Было стойкое ощущение, что я не успел. Проваландался с этим принципом постепенного развертывания инструментов не только для себя, а для всех понек, кому придется садиться за клавиатуру. Двигался постепенно, чтоб не тонуть в сплошном исправлении ошибок. Поспешал медленно. Создавал репутацию даже не себе, а результату своего труда. Репутацию чего-то не слишком сложного и привычного. Типа, вот тот дурик что-то такое написал, какую-то глупость, можно даже пользоваться, если кому надо. Так я задумывал. И не успел. Это было ближе к вечеру в поньский аналог воскресенья. День солнца. Над Грэйморном прошло несколько звеньев реактивных бипланчиков. Похожие на стрекоз своими растопыренными крылышками, да еще и с едва заметной обратной стреловидностью верхнего крыла, если я угадал, самолеты шли в вышине, сопровождаемые своим свистящим рокотом. Куда-то дальше на юг вдоль Астер-Рилл. За ними второй волной шли еще какие-то аппараты, похожие на X-wing’и, только с уже виденным дополнительным мотыльковым оперением и широкой бочкой на носу, в которой, видимо, прятался многолопастной винт. И эти тоже ушли на юг. Где-то еще характерно жужжали и свистели автожиры, а совсем высоко проплыл силуэт того похожего на ската гидроплана, вроде того, на котором Кризалис притащила меня и Брайт в Сталлионград.       — Па-а-ап? — мелкая недоумевает. — Что-то случилось?       — Не знаю. Думаю, нам надо просто спокойно ехать домой и слушать радио. В конце концов, сирен и всякого оповещения не слышно.       — А что там, на юге? — спрашивает Сэнди больше саму себя. — Поля, какие-то заводи с корабликами и граница с Тротсильванией, да?       — Угу. С Тротвильванией и Шангхэем. Баньяновые леса. И мне не очень понятно, зачем там боевые самолеты.       — Аэропланы?       — Да, аэропланы.

***

      Основу для дешевого принтера эти пони из Вестенгарда сделали. Наверно, были злы на Валентина или что-то принимали. Они сделали машинку наоборот. Закрепили каретку и заставили ездить кусок самой станины. Ну или как там эта часть машинки называется, которая корпус. Короче, чтоб механику особо не переделывать. Да, протяг бумаги на пиксель, упрощенная схема неподвижной головки на восемь горизонтальных иголок, рулон бумаги на барабане. Но можно и единичный лист заправить, и с рулона печатать.       «Придурки», — подумал белкопес. Но зря. Дешевизна ведь складывается не только из простоты конструкции, подбора материалов и массовости изготовления. Есть еще затраты на освоение производства. А тут больше половины уже освоено. Но гроб получился знатный! Шириной аж за два листа! Тем не менее, этот наполовину пустой ящик могли делать в заметных количествах. И там уже не ожидалось разных детских болезней наподобие внезапно косо пошедшего листа, пропуска литер и строк или еще чего. Узел был отработан.       Но вот время на написание драйвера-функции в языке, длительность модификации и проверки программы для тех же заметок… Работа прибавлялась сама по себе и прямо на глазах. А еще эти, которые с верфи!       С такими мыслями шефанго обычно возвращался домой. Пролет кучи авиации никак не по радио и в газетах не комментировали, отмечали только сам факт. Да, было. Кому повезло, те посмотрели. Брайт с трудом дожидалась своих вакаций-каникул, но уже хвасталась хорошей успеваемостью. Белкин был недоуменно горд. Странное чувство. Вроде, понька не была его родной дочерью, с младенчества ее не растил и не воспитывал, а тут… Или какая-то заслуга белкопса в успехах юной единорожки была? Хотя, важнее то, что Брайт оттаяла, перестала ждать от мира исключительно нового зла. Или такая игра в новую семью была для нее формой экскапизма? Бегством от травмирующих воспоминаний? Но лучше пока не пытаться что-то поменять. Не надо лезть в душу и память кривыми конечностями. Особенно в память. Это Белкин точно знал. Как программист.

***

      — Вот, — сказала Сэнди. — Мне Найтмер Мун это дала.       — Эм-м? Она приходила? — то, что дом пользуется популярностью, Валентин уже догадался. Оставалось надеяться, что пони не станут шастать к нему как на работу.       — Нет. Это еще когда мне память смотрели, — Сэнди вспомнила этот эпизод в жизни с гримасой. Как не из Эквестрии сама, ну в самом-то деле…       — И что? — Валентин стянул футболку или то, что на нее похоже, остался в шортах-размахайках с кучей карманов и стальными колечками на поясе и бедрах, чтоб инструменты продевать. Брайт уже улеглась у себя наверху, скорее всего, сместившись по кровати к столу, чтоб читать книжку при свете настольной лампы.       — Я прочитать нормально не могу. Ну вот обязательно все буквы одну с другой одинаковыми крючками сцеплять? — Сэнди протянула сложенный пополам листочек.       — Дай гляну…       Белочкин! У этой пони Лайт Сэнд к тебе какая-то тихая созерцательная влюбленность. Так вот, не смей ее обижать! И если она предложит тебе интимные отношения, очень рекомендую не отказываться! Ты меня понял? А то Найтмер Мун проверит!       Твоя Марыська.       — И что там? — пони навострила уши.       — Да так… Ничего особенного, — у Валентина защемило сердце. Не узнать почерк Марины, пусть и кривой из-за непривычных конечностей, было трудно. И, кстати, Сэнд умудрилась почти разобрать написанное по-русски. Не по-сталлионградски. Это пугало.       — Там что-то плохое, да? У тебя лицо такое…       — Если я тебе это прочитаю, ты все равно не поверишь, — белкопес соображал, как перевести все в шутку. Хотя, злые это шутки. Вот надо было на ночь это все устроить? Махнуть рукой и уйти ночевать на кухню? Так Сэнд и Криське нажалуется. А перевернутая королева у нас словно в далеком Як-якистане несколько лет училась секретным методикам портить окружающим нервы.       — Белкин, раз уж мы живем в одном доме, может, начнешь мне хоть немножко доверять? — Сэнди откинула свое одеяло и забралась на кровать.       — Я пытаюсь, — шефанго попытался сделать честные глаза. Видать, не получилось. Вот мертвый взгляд получался сам собой.       — Я вижу, как ты пытаешься.       — Там… Мне… Глупость, конечно. В общем, если ты сойдешь с ума и решишь разнообразить сексуальный опыт с непонятным гибридом, мне угрожающе намекнули не отказывать тебе.       — А при чем тут Найтмер, если я правильно прочитала? — не поняла Сэнди.       — А она проследит. Так что, уничтожь эту записульку и следи за своим душевным здоровьем. Не сходи с ума. Не надо.       — Угу.       — Сэнди-и-и?       — Угу.       — Сэнди, ты пони, а я — шефанго!       — Такая пара уже есть, — Сэнди тоже оказалась в курсе отношений Лапки и Сильвана Даймонда.       — И у них не будет потомства, — по-хорошему пони не понимала, и белкопес решил бить по инстинктам.       — Возможно, они и не хотят, — Сэнди вопросительно посмотрела на Валентина. Тот стоял, едва заметно вздрагивал и словно чувствовал себя чужаком в собственном доме. Нет, уселся на кровать, сгорбился, задумавшись.       — Там дело не в собственных желаниях, — Валентин поерзал на краю кровати. — Долго объяснять. Если в двух словах, то дети — это доказательство полноценности твоей генетической линии.       — Э?       — Жеребята.       — Да это я как раз поняла, — Сэнди сидела ближе к изголовью, обхватив под одеялом передними ногами те места задних, где у человека должны быть коленки. Словно разговор был ей неприятен, но она все равно зачем-то его продолжала.       — Ну, если пони умен и сделал много хорошего, то почему не продолжился в потомстве? Ведь есть все шансы, что его жеребята будут тоже достойными пони. Вот, — Белкин тихонько вздохнул. Вроде бы, отмазался или сменил тему.       — А ты? Считаешь себя недостойным?       — Сложно сказать. Особенно, когда продолжаться просто не с кем. Но у меня есть Брайт. Она мне как дочь, и я этим исправляю свои и чужие ошибки. Так что, лучше мне не впутываться в какие-то неестественные отношения и не вызывать у ребенка ревность или глупые мысли, что она мне уже не так дорога.       — Валентин, это Эквус. Тут многие впутываются.       — Тогда не представляю, как пони еще не исчезли как вид.       — Ну, земнопони часто практикуют создание семей странного состава с тем расчетом, чтоб количество жеребят было равно или чуть больше количества взрослых. Единороги имеют свои аристократические заскоки с планированием браков едва ли не через поколение. А пегасы, извиняюсь, довольно блудливы. С учетом, что живут они часто общинами, и у всех сходная дурь в головах, на жеребят непонятно от кого смотрят с пониманием. Еще и соревнуются, типа, одна уже обзавелась животом, а вторая еще нет.       — А если без крыльев родится?       — Так не Клаудсдейл же! — Сэнди усмехнулась. — А я тоже могу считать Брайт своей дочкой?       — Думаю, она будет рада. Ты ей нравишься.       — То есть, мы ее родители.       — Приемные, — Белкину не понравилось, куда клонит эта кобыла. Или паранойя разыгралась?       — Мы можем просто попробовать, — тихо сказала пони. Да, она нифига не то, что называется «пони» на Земле, она разумное существо, самка, имеет сходную биохимию. Не просто не отвратительна на вид, а вообще обладает изяществом, свойственным умной и следящей за собой девушке. Но… Это неправильно.       — Мы разные, — Валентин не знал, как объяснить поньке, что она при виде шефанго должна кривиться и презрительно выплевывать: «Ксенос!» Должна. Да вот нихрена не обязана.       — Конечно, мы разные. Мы и должны быть разными, ты — жеребчик, я — кобылка. Так природой устроено.       — Ты разочаруешься. Когда выяснится, что ничего не получается. Или даже если что-то похожее изобразим. И я тогда точно буду виноват во всех твоих неурядицах, — Валентин не то вздохнул, не то усмехнулся.       Сэнди откинула угол одеяла, подобралась ближе. Тоже села на край, свесив задние ноги. Умилительно и немного пугающе, словно коты из видео.       — Повернись ко мне. Пожалуйста.       Валентин повернулся. И эта ненормальная сначала осторожно обнюхала его, а потом поцеловала. Никакой страсти. Нежность? Да. Но и только.       — Я плохо пахну для пони, даже если только что помылся. Так и должно быть, можешь не принюхиваться.       — Кто тебе это сказал? Сам придумал? — Сэнди потерлась щекой о скулу белкопса. — Словно экзотический жеребец…       — Сэнди, мы пожалеем об этом.       — Не думаю. Ладно, давай укладываться. Пока просто погладишь свою пони, ага?       — Я, кстати, заметил, что пони охотно идут на тактильный контакт, — Валентин встал, выключил свет и улегся. — Но всегда с теми, кто передвигается на четырех конечностях. Возможно, минотавры для вас неприятны.       — А ты разве минотавр?       — Нет. Но у меня особый случай. Я должен вызывать отвращение одним своим видом.       Сэнди подвинулась ближе.       — Гладь свою пони и не мели ерунду.       — Ладно, вот еще аргумент: мы окажемся несовместимы по размерам. Просто я помню тот «экспонат» в витрине…       — Дурак. Совершеннейший. Вот даже обидно! Ты в курсе, для кобыл с какими особенностями такое делают? И почему они вынуждены покупать подобную дубину, а не искать себе жеребца?       — Э-э-э… Такая особенность, что туда крикнешь, а оттуда — эхо?       Понька недовольно толкнулась. Посопела сердито и выдала:       — Если не обращать внимания на твой уродский юмор, то ты почти угадал. Иногда бывает после родов. Или природа так «награждает». Ну и с головой не всегда у всех порядок. Кстати, хорошо, что напомнил про аптеку.       — Ты не болеешь? — Валентин пошевелился, словно хотел встать.       — Нет, успокойся. И привыкай ко мне.       — Хм…       — Или у тебя чувства к Кризалис?       — Чего? Сдурела? — какие-то чувства были, но аналогию Валентин провести не мог, ведь в Сталлионграде аппаратуры «свой-чужой» пока не было, а чувства к королеве описывались чем-то таким.       — А она, кстати, вполне может себе такое позволить, — зачем-то сообщила понька.       — Нет уж. С другими пусть себе позволяет. И давай уже спать.       — Спокойной ночи, Белкин.       — Спокойной ночи, Сэнди.       Странное чувство. Как будто под боком нечто среднее между девушкой и большой кошкой. Это среднее повозилось, устраиваясь поудобнее, и мурлыкнуло нечто, что надо будет кое-кого попробовать.       Несмотря на свою тренированную паранойю, мысли о милых привычках Ганнибала Лектера Белкину в голову не пришли. Хотел мысленно махнуть рукой, что да ебись оно все понем, но испугался, что сбудется, тем более, что шорты тоже снял. Первый раз пожалел о своем шерстяном покрове и особенностях строения тела шефанго вообще. Белье хоть давало бы ложное чувство защищенности. Но до зимы оно реально не требовалось. В лишнем слое ткани было жарко. А теперь вот рядом лежит нечто странное, и неизвестно, что у милой Сэнди в голове. Изнасилует и скажет, что это Белкин во всем виноват и всю жизнь ей испортил. На этой забавной мысли и заснул. Снилось непонятное, что он в каком-то незнакомом месте с узнаваемыми по прошлой жизни элементами, что ему кто-то говорит, что он теперь дома. «Разве это мой дом?» — переспрашивал Валентин. «А какой твой дом?» — задавали ему вопрос. И он не мог ответить. Шефанго на улицах Москвы смотрелся бы чуждо. Неестественно. Словно что-то такое где-то не сделал, а ходит тут, понимаешь ли, хвостом помахивает.       Белкин не знал, что в этот момент Сэнди проснулась, приобняла его и начала едва слышно мурлыкать некую старую-старую песенку земнопони, что невзгоды уйдут, крепость выстоит, спи, жеребенок, все твое будет твоим, никакое злое колдовство не отнимет ни кусочка твоего наивного счастья. Сломайся, рог! Вылези и сгори, перо! Ночь — для сна, день — для труда и радости. Солнце над всеми, само по себе, нипони не украдет его свет…       Да, песенка была в Эквестрии под негласным запретом. Типа, можно, но не когда пони услышат и вспомнят старые дикие времена. А с учетом того, что некая пони могла и в твоем сне услышать… Но тут за окном невнятно и негромко гудел Сталлионград. Огороженное жеребцом. От всяких там неупокоенных, кому больше тысячи лет прогулы в гробницах отмечают. Для кого черти уже семь раз по семь крюков наточили, да все не дождутся. Едва слышно шумел вдали город. Грэйморн. Серая музыка хмурого камня. Земля многих.

***

      Осень в Тротсильвании хороша собой. Да, воды пролива темнеют, баламутятся ветрами, немногочисленным пегасам и еще более редким авиаторам сверху хорошо видно границу между пресной водой Астер-Рилл и соленой водой настоящего моря. Рыболовный сезон заканчивается, надо или отходить куда-то дальше, или сворачиваться до весны. Астер не замерзает полностью, но в медленной дельте лед иной раз перекрывает фарватер. Но это будет зимой, а пока осенняя непогода разбавляется солнечными деньками, еще достаточно тепло, чтобы не брать шерстяной шарф, а продолжать таскать шелковый платок, как будто твой двухколесный драндулет с просаженной батареей схож с одним из тех аэропланов, что покачиваются на воде. На ночь, опасаясь ненастья, их вытащат специальной тележкой и отправят в эллинг. Но сейчас то и дело раздается стрекот моторов. Листья кружатся в воздухе, их не так много, ведь мягкая зима не промораживает почву на скачок, чтоб облетало вообще все, нет, просто сырость и мокрый снег заставляют пони собираться по тратториям, чтоб сидеть у очага, пить нечто горячее и почти без «градусов», а то и, наоборот, прикладываться к чему крепкому, навроде вина или даже граппы. А пока листья кружатся в воздухе. Иные мелкие и высохшие, скрученные внутренними силами полосочки, от которых деревья избавились перед выращиванием себе «зимних» листьев с горькими ароматами и восковым налетом, а иные — ой, ну словно крылья драконов!       Шорох листьев и дальний стрекот моторов, картечниц… Что?       Чем дальше от логова, тем сложнее драконам удержать боевую проекцию. И вот, огромное чудище, чьи крылья затмевают солнце, как кажется этим глупым пони, сдувается в едва держащееся в воздухе существо чуть больше крупного земного жеребца. Приходится часто и интенсивно работать крыльями, огненное дыхание не прожигает прорехи в лесу, а становится сходно с керосиновой горелкой. И даже драконья почта перестает быть опасной и дальнодействующей вещью. И драконы поворачивают, чтоб не превратиться из властителей небес, грозы дирижаблей и извечного страха наземных жителей в летающих двуногих ящериц с повадками разбойников. Пролететь, перепугав местных, дальше на север. Разведать, что там за источник магии. Успеть раньше Солнцежопой, что уже вынюхивала, где там еще можно организовать какой-никакой локус для своей очередной ставленницы, что будет столетиями восторженно ждать от Принцесс суждений, намеков и замаскированных под просьбы приказов. Да, точно, надо слетать на разведку, пусть и часть пути не в боевой проекции. А там... Разогнать или приневолить местных дикарей, если магия есть. Хуже, если источника магии нет. Тогда придется смотреть, не добывает ли кто самоцветные камни. И куда девает. И золото. Ну, всегда же есть шанс предложить добывалам свою защиту за долю малую? А уж потом… Но сначала следует пугнуть местных на берегу, чтоб не мешали летать туда-сюда. И чтоб до них дошло, что Селестия далеко, а вот драконы — через пролив. О, да они совсем обнаглели, думают, что могут летать тут на этих механических уродцах? Небо, типа, покорили? Нет уж. Небо принадлежит драконам.

***

      У них уже заканчивалась топливная смесь, иные моторы чихали сизым выхлопом, вот завалился набок аэроплан с моментально отгоревшей в драконьем пламени полуплоскостью, раскрылся пухлый зонтик парашюта, а затем пони отстегнул то, что помогло погасить скорость и послужит отвлекающей внимание ложной целью, раскрыл собственные крылья и поспешил к берегу.       Там полыхало. Горели деревянные баркасы, спешно то тушили, а то разбегались в стороны поньки у рыбозасолочного заводика. Разок нечто бабахнуло, не иначе, рыба, обрушив балку крыши и выстрелив целым маревом искр вверх. Драконы, сделав пару кругов, набрали высоту. Напоследок решали, что еще спалить для острастки?       И даже пухленький земнопони по прозвищу Панини, да, тот самый пони румяного булочного окраса, что в свое время помогал выбрать, получить и собрать аэроплан некой Черри Берри из Эквестрии, повел свою длинную летающую лодку подальше. Красный фюзеляж с обводами скоростного курьерского катера, красное глянцевое крыло, поднятое на подкосах, красные же дополнительные поплавки. И красный кожух длинного сталлионградского мотора, что швырял два поршня навстречу друг другу, а выхлопные газы под давлением рвались через бак-ресивер на турбину привода винта. Да, мотор был тяжел, имел проблемы с работой на малом газу, но выдавал хорошую мощность при небольшом поперечном размере. И, самое главное, он был надежен. Конечно, не та компактная паровая турбина замкнутого цикла, жрущая керосин и дающая исключительную тягу своим многолопастным вентилятором, но что-то весьма неплохое, приобретенное таким манером, что и не спрашивайте.       Патронные ящики были практически пусты, в специальных отсеках звонко перекатывались железки из-под длинных обойм на двенадцать патронов каждая, и Панини, отключив механический привод обоих стволов, что были сделаны на основе ружья под грифоний патрон, уже прикидывал, как бы так уйти в сторону, чтоб драконы не уцепились взглядом и не направились следом. Все-таки, пострелял он знатно, возможно, кого-то и ранил, если вовсе не убил. И хотелось бы сохранить гидроплан, а то эти бестии считают чуть ли не обязанностью сжечь при случае все летающее, что строят другие виды. Маршруты дирижаблей и то идут так, чтоб даже случайно не приблизиться к локусу Логова, где драконы особенно сильны. Впрочем, они достаточно сильны и над Тротсильванией, во всяком случае, на проекцию их хватает. Интересно, много пожгли? Продолжат? Или сейчас быстренько угомонятся, получив хоть какой-то отпор? Драконы уважали если не силу, то хоть попытки ее проявить. Ну, понятно, что просто так этих летающих ящериц не остановишь, но…       Аэропланы упали со стороны солнца. Звонко и свистяще ревущие хищными небольшими соосными винтами и топками внутри толстеньких блестящих обтекателей длиной почти в половину машины. Разлапистые из-за тонкого и остро сужающегося двойного крыла и мотылькового оперения. Проскакивающие понизу и в стороне, чтобы взмыть ввысь на огненно-дымном столбе, перестать дымить и начать разворот «через плечо». Для нового захода.       Очереди двух спаренных картечниц под очень серьезный патрон были видны белыми нитками. Цепочки фонтанчиков пробегали по воде, вот завизжали куски пуль, отскакивая от камней волноломов. Пилоты машин словно стремились нападать так, чтоб очереди не легли на берег. Один из драконов-великанов лопнул как мыльный пузырь, с какими-то радужными капельками и неприличным звуком. Наискось забил в воздухе крыльями небольшой и уже настоящий ящер, рухнул в воду, изломавшись от удара. Вот разорвалась еще одна проекция, очереди прошили ее часто-часто, задев обретающегося внутри дракона. Тот вообще пытался ловить собственную оторванную лапу в падении. Остальные уходили в спешке. Аэропланы напугали еще одного разбойника, он сдуру бросился от моря, стремясь зачем-то пересечь дельту Астер-Рилл. Там его подловили другие машины. Тоже бипланы, но с длинными носами, увенчанными не толстой бочкой двигателя, а относительно коротким кольцом для винта. Эти не могли резко ускоряться, подобно ракетам, и дракон рванул в сторону еще раз, понадеявшись на природную верткость, но напоролся на пули. О, мамма миа! Словно волшебный призрачный веер раскрывается и истаивает, а в воздухе семечком-летучкой крутится бывшая гроза небес.

***

      Странный аэроплан с большим винтом наверху, напоминающим узкое и какое-то острое колесо с тремя спицами, с двойными рулями направления и коротким крылом, сел прямо на площадь городка. Что ж, вся Тротсильвания и состояла из таких городков, разделенных редковатыми лесами с кривенькими и крепкими деревьями. Где-то эти городки сливались в районы одного города, что прозывался Вечным. В иных местах линии кустарников отмечали границы земель. Тянулись виноградники и пастбища, на которых наглые козы прыгали, сжирали траву под корень, бодались по собственной дурости и из-за магически продленной лактации, а еще мекающими голосами обзывали разных пони, требуя чего-нибудь вкусненького. Дальше, где берег реки становился пологим, торчали башенки маяков, чтоб было видно, где заканчивается безопасная глубина дельты, где начинается море, и где вообще проходит граница Тротсильвании.       Дракон умирал. Пытался что-то изобразить, типа, сейчас отлежится и как взлетит, но проникающее ранение брюшной полости, темная кровь и тот самый запах, про который грифоны сказали бы, что так пахнет печень… Оставалось тоскливо и ненавидяще смотреть туда, где, почти заглушив двигатель, плюхнулся с тихим пульсирующим свистом непонятный летательный аппарат. Там гомонили, обещали показать, где упал этот гад… «Этот гад» лежал, цепляясь за сознание и зажимал дыру в животе. С другой стороны было не зажать. Да и надо ли уже?       Раздался топот пони и мягкие шаги двуногого существа. Словно шел дракон.       — Оно того стоило? — спросила появившаяся драконочка в наспех подогнанном летном комбинезоне. Спокойно-сосредоточенная, вся исполненная неким чувством собственного права и непонятного долга, что обычно уже позабыт риттерами на фоне тех самых прав, которых вечно мало…       — А! Ты с ними, да? Предательница! — выкашлял дракон.       — Напомни-ка мне, кого именно я предала? — драконочка, которой ситуация не нравилась, постукивала нижней лапой в каких-то странных ботах без носов.       — Весь наш род!       — А не род отказался от меня, нет? И не объявил ли, случаем, даже не врагом, а добычей любого сильного?       — И ты нашла себе стадо, к которому прибилась, вместо того, чтоб достойно пасть и не позорить имена предков своей никчемной жизнью? Правильно тебе дали имя, сходное со старым названием овцы…       — Мое имя означает «огненная» на древнем наречии Пантеры. И ты это прекрасно знаешь. И раньше знал…       Жители здешних краев видели многое, но только не когда один дракон стреляет второму в голову из короткого автоматического ружья. «Плохая смерть, — шептались пони. — Легкая, но плохая. Позорная. Как бешеное животное».       Молодая драконица вышла к пугливо расступающимся пони. Спокойно и печально посмотрела на собравшихся. Кто пришел так, кто передней ногой нервно прижимал к себе ружье-переломку или старинный двуствольный пистоле с курками-молоточками, у иных был в качестве оружия разный сельскохозяйственный инвентарь. Или собственный рог.       — Я бы попросила избавиться от тела. Сможете?       Пони закивали.       — Мы сейчас попробуем взлететь, проследите, чтоб жеребята к аппарату не выбегали.       — Как скажете, синьора…       — Агния.

***

      — Что там у тебя? — пони-единорог в центре роскошного и несколько переразмеренного рабочего кабинета в республиканском дворце дожей Тротсильвании магией нарисовал на полу стрелочку, вроде как, чтоб дополнительные слова не тратить и напомнить, кому и почему в Тротсильвании принадлежит власть. Да, не вся. Да, любой пони едва ли не со дна общества может задать неудобный вопрос. Да что там! Этот самый любой пони вообще может стать весьма влиятельной фигурой, проявив нужные республике таланты, но давайте-ка начистоту, а у кого больше шансов выучиться и проявиться? У пони из старых и уже влиятельных семей или у понибудь еще? Но да, шансы есть у всех. На том держится республика.       — Прибыл представитель Сталлионграда. Чейнджлинг. Зовут Мантисс Ай. И какая-то пони в платке. Назвалась Винтер Солстис или как-то так, — вот этот умеющий быстро добраться куда надо пегас был из небогатого рода. Но тоже старого. Но без клаудсдейлской придури, как оно бывает в Эквестрии.       — Эту знаю. Ладно, что хотят? — вопреки слухам, дожи работали, а не только лопались от спеси, и единорог, едва закончив фразу, заложил огромную книгу со сводками и подшивками пестрой закладкой копытной работы и закрыл. Зависшее в воздухе среди искорок телекинеза сталлионградское перо, но в подобающем правителю корпусе и с закрепленным настоящим пегасьим пером в виде дани традиции, плавно нырнуло в подставленный колпачок.       — Хотят, чтоб мы выставили все так, словно их тут не было.       — Этих двоих? Или…       Неопределенный, хотя и экспрессивный жест хуфом намекал на аэропланы.       — Или. Именно «или», синьор дож.       Раньше кроме дожей были разные господари, кнесы, кесари… Все слилось в единую Тротсильванию после падения Вечного Города, все перемешалось. Город воскрес, сросся из разных городков, что нередко враждовали между собой. Старая речь, древние здания… Многое, очень многое исчезло в веках. Потом, когда эта земля оживала, постепенно исчезли мелкие владетели развалин и лоскутов земель, владыки-негоцианты и диковатые вожди… Дожи вот остались. Выборная должность властителя из ограниченного круга семей. Да, единороги, хотя заместителем мог быть любой пони. Да хоть грифон или даже минотавр! Пони считали, что такая форма правления отвечает интересам всей Тротсильвании наиболее полно. Республика. Общее дело, если переводить со старого наречия. Сталлионград, правда, пошел еще дальше в вопросе давать власть кому попало, но они там все чокнутые.       — Ну, на такой случай у нас ведь есть собственный герой? — аэропланы с севера видели многие, как видел и сам дож, но кто там смотрел и считал победы и поражения? Пони любят прихвастнуть, а уж эти авиаторы…       — Панини? — шевельнул бровью пегас, одновременно исполнив кивок-поклон и выдав намек на ухмылку.       — Он самый. Вот пусть на своем «Красном кабанчике» покрутится вдоль берега, покрасуется. Тем более, он ведь даже кого-то из этих подстрелил?       — Да. Тело недавно нашли дальше в море. Его уже объедать начали, по чайкам поняли, что что-то там болтается.       — Ну и вот. Понятно?       — Да, синьор дож. Но почему они вдруг решились, ведь раньше драконы чтили договор?       — Они договариваются лишь с силой. И эта сила — аликорны. И когда такая сила напоминает о себе пусть и простым мирным визитом, то драконы бесятся. От страха, от попранного чувства вседозволенности… И достаточно намекнуть им, что не все пони живут в Эквестрии и защищены магией аликорнов… Или даже не намекать… Они и так догадливые, когда не надо.       — Да, синьор дож. Но что же Сталлионград?       — А что Сталлионград? У нас виноградники пострадали? Ну, чуть поднимем цены на вино, запросим топливо, батареи, зерно и еще что… Продадим фрукты и электрические самокаты-роллеры, раз там умеют делать крепко, но не умеют, чтоб изящно. Жаль, наши магические батареи там не пользуются спросом… А вовсе даже наоборот…       — Все как обычно, синьор?       — Все как обычно. Торгуем молча. А вот возможное появление гостей из Эквестрии нам совсем не требуется. Особенно, если этих синьорит будет штук шесть. Придумай повод их завернуть.       — Как и по какому поводу завернешь дирижабль Принцесс? — вздохнул пегас, наплевав на этикет. Искренность показалась важнее.       — Хм… Полагаю, эти шестеро прибудут не на дирижабле. С учетом некоторых недавних событий и замечательных достижений эквестрийских дирижаблестроителей… Хе-хе-хе, — единорог позволил себе смешок.       — Пароход?       — Возможно. Короче, думай. Доложишь по готовности. А я пока подумаю над одним предложеньицем нашим северным друзьям.       — Верю в вашу мудрость, синьор дож!       — Угу. Иди уже.       Пегас рысцой удалился. Единорог же снова открыл книжищу. Та-а-ак… Закупить стальной прокат у Сталлионграда? Им и самим не слишком-то хватает. Но очень хотелось корабли, чтоб могли шутя проходить Стампед-Стрим. И не просто корабли, а корабли военные. Грифоны что-то такое проектировали, но если корабелы у них мыслят теми же категориями, что и тут, то выйдет огромный медленный утюг. И Стампед-Стрим эта штука если и пройдет, то очень-очень случайно. Нет, если грифоны и решат расширить территорию, то попробуют хапнуть долины за горами Тротсильвании. Но там рядом витранги. Договорятся? Когда рядом спорный кусок леса с сахарными кленами? Очень спорный кусок леса…       Единорог вздохнул. Была у него идейка устроить Сталлионграду даже не проблемы, а… Северный рифовый остров цепи Стампед-Стрим принадлежал Тротсильвании. Формально. И кусок побережья. Эти дикие пони из Грэйморна со своей ненормальной правительницей вполне бы ввязались в авантюру возвести для республики приливную электрическую станцию. А то! Такое место! И тогда… Кабель вдоль побережья на заводы Шангхэя! И пусть платят за электричество! А с этих сумм выплачивать в рассрочку Сталлионграду стоимость станции! Оплату у Шангхэя частично брать легким белым люмен-металлом! Их замечательными плотными тканями! Сталью! И, кстати, кабель проложить тоже могли бы северяне! В компании с киринами из Шангхэя!       «Н-да, — подумал единорог, — а потом грифоны испытают пушки своего броненосца на только что построенной станции!» Эти могли. Или устроили бы налет и диверсию. Но такая мечта зазря пропадает! Эх! Договориться с местными, кто там еще живет? Кэльпи, земные пони, береговые пегасы… Тоже публика так себе. Грифоны с ними в хороших отношениях, правда, по мнению самих грифонов. Одни приказывают, другие делают вид, что уже побежали выполнять. Всех устраивает. И эту публику тоже как-то надо учесть. Но такая мечта, такая мечта!

***

      — Принц? Что с вами? На вас лица нет! — Даски Мист еще не видела Блюблада в таком странном состоянии.       Принц Блюблад нервно дрожащим хуфом подвигал по столу конверт. Скомкал и снова расправил письмо.       — Неожиданно…       — Принц? Да что там?! Селестия?       Блюблад поморщился. Конечно, и Селестия, но не вот прям сразу…       — Пришел ответ на мой, стоит признаться, дурацкий запрос. Нам могут продать каталожную машину. Понимаете? Ее не просто нашли, как я уже говорил, ее могут продать!       — Так это же хорошо? Нет? Или она стоит как поместье?       — Она и должна так стоить. Но продадут несколько дешевле, даже с учетом транспортировки. Милая Мист, если вычесть расходы на фрахт и на это лихое оформление документов, то сама машина выходит по цене хлама, что дорог как память, не более того.       — Тогда в чем дело? — фестралка подошла к сидящему в рабочем кресле единорогу, выдохнула чуть ниже уха, едва заметно улыбнувшись тому, как Блюблад до сих пор вздрагивает. Да, клыки фестрала могут быть опасны, как и любые клыки, но ни один бэтпони в здравом уме (и даже не совсем в уме) не станет пытаться повредить крупные сосуды. Фестралы точно так же боятся смерти, а следовательно, боятся случайно убить кого-то. Ритуальный укус приходится на основание шеи, ближе к плечу и несколько в стороне от вен, чтоб выступила буквально пара-тройка крупных капель крови. Тут Даски вздрогнула сама. Вспомнила. Мертвый взгляд внезапно подобравшегося алмазного пса странной породы. И как он держал те штуки. Плоские многозарядные штуки. И было бы уже неважно, сколько крови вылилось бы из самой Даски Мист, когда корчишься на полу с простреленными внутренностями, ведь второй выстрел в голову оборвал бы сразу все и навсегда. И только брызги мозга по сторонам.       — Дело в том, — принц, вроде бы, не заметил мгновения парализующей паники у бэтпони, — что запустив эту штуку, мы выйдем на другой уровень аналитики. Да, придется расширять штаты, и кто-то за морем в конце концов прознает, чем мы занимаемся, и догадается, для чего оно надо. Конечно, побежит докладывать одной из Принцесс. Уж не знаю, Селестия окажется первой или Луна… Но мы окажемся под ударом. Как только тетушка выделит в своей забитой сложными планами и многолетними интригами голове место для факта наличия такой машины, останется ждать, когда Кантерлот решит для себя, что это опасное знание, пони пока не готовы, бла-бла-бла… И все остальное, что из этого следует.       — А когда она спохватится? — Даски кое-как совладала с собственным горлом. Прокашлялась.       — А Дискорд ее знает! Даски, что с вами? Вы напуганы?       — Нет-нет, это не из-за машины. Вспомнила кое-что. Так когда Селестия или Луна могут вознегодовать и попробовать избавиться от нас за наше увлечение странной техникой?       — Когда начнется этап успешного противостояния планам диархов. Когда они догадаются, что мы обыгрываем их не в многовековом опыте, а в количестве собираемых в сводке деталей и в скорости поиска сведений.       — И что делать?       — Я попробую убедить меритократов, что нужна не просто машина. Нужен слух.       — Слух?       — Да. Порочащий наш пока крохотный отдел Службы слух. И тогда пони будут задавать вопросы, а почему меритократия потакает необъяснимым расходам, подозрительному расширению штатов и прочему, что эти любопытствующие пони хотели бы провернуть сами, но возмущены, когда это делают другие. И тогда будет нужен еще один слух. О том, что именно делает наша машина. Даже не знаю… Тайно печатает фальшивые ассигнации с невероятным уровнем подделки? Притирает кристаллы один к другому, чтоб потом попытаться соединить их магией? Кстати, вот и еще одна наша задача обрела очертания.       — Что за задача?       — Выяснить, какие из магических направлений взаправду разрабатываются в тетушкиной Школе, а что является способом дать ложную надежду и неверное направление магам-исследователям вне Эквестрии.       — А в Касафланке есть своя магическая школа?       — Как в Кантерлоте? Нет, конечно же. И Полога, как вы заметили, тоже нет. Но, скорей всего, оформились какие-то свои традиции в преподавании магии. Возможно, следует озаботиться и некоторыми исследованиями в области именно слабых тауматургических воздействий. А то как-то раз Легион уже ходил по краю этих землель в гости к зебрам.       — И меритократия вот так взяла и утерлась?       — Ну, формально граница не пересекалась, раз уж там нет никакой четкой границы. Да и Легион высаживался с кораблей, а не топал по суше через всю Касафланку и окрестности.       — Да уж… Ее солнцезадое высочество куда только не влезло… И что нам делать? Ждать, пока Легион не высадится в порту? Или не придет вдоль Джекалоуп-Слоупс?       — Как обычно. Работать. Молчать. Опережать.       — Как обычно… Кстати, принц, а откуда такое название этих гор?       — Джекалоуп? Вообще, джекалоп — мистический рогатый зайчик.       — Такие животные и впрямь где-то водились?       — Да кто ж его знает? Тут в древности единороги хорошо поигрались с наследственностью живых образцов… Ничего при этом не понимая в вопросе… Но я бы склонялся к мысли о простой невоздержанности у древних пони в самом обычном употреблении алкоголя на охоте. Тут нравы проще. Мешает какая-то живность и не понимает, что ей говорят? Пристрелить. А потом ободрать, разделать и даже использовать в пищу.       — Как-то даже странно…       — Что пони охотятся? Рыбу и птицу едят и в Эквестрии. А вы разве не пони?       — Ну, нам столько раз говорили, что нет… Не те пони. Выродки, — Даски Мист говорила спокойно, словно все чувства уже перегорели.       — Вот скажите, милая моя Мист, тут есть какие-то законы или постановления, аналогичные таковым от Селестии или Луны, что бэтпони имеют все те же права, тра-ля-ля и бла-бла-бла?       — Нет. Тут в законах пишут «пони» и дают сноску «или существо, несомненно приравниваемое к пони по признаку разумности». А там хоть минотавра за что-нибудь на тюрьму подтягивай.       — А вам что-то такое говорили? Ну, обидное?       — Да. Кричали, чтоб шляпу не забывала. Но это не очень обидно. Правда ведь, глаза потом могут болеть, да и перегреваюсь на солнце быстро. Ну и жеребят мной как-то пугали. Причем, я так и не поняла, что должно было быть страшнее, мой облик или то, что я работаю в здании на Площади.       — Пф-ф-ф… Да уж! — фыркнул Блюблад. — Но тут, все-таки, не Эквестрия…       — Да, принц. Не Эквестрия. И пусть дальше так и остается.

***

      — И что это было? — Валентин смотрел на листающую его тетрадку Кризалис. Тетрадка была взята на работу, порисовать в свободное время, а Кризалис как-то так внезапно заявилась к концу дня. Пони, если человек в теле белкопса правильно догадался по звукам, толклись за дверью, пусть и не всем составом. Хотели пообщаться с экс-канцлером? Нажаловаться? Или попросить о чем-то?       — Ты про что? — Кризалис листает тетрадь то магией, то пальцем хуфа. Как если бы человек, держа книжку, перелистывал страницы большим пальцем.       — Какие-то учения? Ну, самолеты на юг летали.       — Аэропланы? А-а-а… Драконы, — кивает чему-то и снова шелестит страницей.       — Что драконы?       — Сложно сказать. Наверно, умерли. Кто-то из них решил пощупать чужой берег на предмет пожечь и истребовать немного золотишка. Около десятка особей.       — Для чего? Своей территории не хватает?       — Мозгов им не хватает. Они раньше грабежами жили. И рабовладением. Прошлое, видать, в крупе играет и никак не отпустит. Серьезно, любой житель драконьих земель имел какой-то там статус или место в иерархии только среди таких же. Для драконов этот пони или грифон всегда являлся рабом. Хотя, грифоны быстро свалили из таких мест. Пони же… Когда как. Постепенно поделились на тех, кто убежал, и тех, кто умер. И драконы начали набеги за золотом и, позднее, данью. А рабов покупали через грифонов. Потом Селестия их несколько вразумила. Видимо, не до конца. Я вот и пришла узнать, мало ли, что ты еще изобразил интересного. Кстати, это двигатель? — Кризалис хуфами передних ног изобразила движение поршней навстречу друг другу. Тетрадку при этом вывесила в воздухе магией.       — Да. Газогенераторный. Не требует особых материалов.       — Угу. У нас есть такие. Даже в Тротсильванию продаем. Тяжелые, не любят малых нагрузок, но ресурс изумительный. Мы такие на малые суда ставим. И на бронеходы.       — Танки?       — Чего? В смысле, баки? Зачем?       — Не совсем. Жаргонное название тяжелой и вооруженной бронированной машины. Обычно на гусеничном ходу.       — Та-а-ак… Придется тебя еще кое-куда сводить. Кстати, в Эквестрии, вроде, у Легиона есть какое-то такое название для пушек на паровой тяге. Танки… А скажи, ведь возможно написать программы для расчета углов наведения орудий с движущегося корабля? Возможно же, да?       — Специалистов в Институт присылай. И надо бы посмотреть, какие приборы они используют. Да, а как в ваших аэропланах прицеливаются?       — Вообще-то это секрет, но тебе скажу, — Криська ухмыльнулась. — Там прицельная марка в виде косого креста и кругов. Отражается на специальном наклонном стекле.       — Есть какой-то вычислитель для точки упреждения и превышения в зависимости от расстояния и курса? Или по размаху крыльев пегаса прикидываете?       — Белки-и-ин! — королева чейнджлингов нехорошо смотрит.       — Я ничего не гарантирую. Неизвестно, влезет ли машина в аэроплан. И уж совсем мне не хочется пихать туда накопитель на ленте. Это я еще не вспомнил про возможность соединить с вычислителем ваши датчики, если они вообще там есть! Кстати…       — Что?       — Патрон какой? Старый по виду, но с остроконечной пулей, усиленной гильзой и новым порохом?       — Да. А что? Пока хватает крошить пегасов, срубать драконов сквозь силовую магическую проекцию, шить гондолы дирижаблей, знаешь ли…       — А броню летающего парохода?       — Боюсь, что нет.       — Смотри дальше.       — Угу. Патрон в разрезе. Ты хочешь вернуться к гладкому стволу? Зачем? На высоте оперение пули будет малоэффективным.       — Ты права, но там еще важна центровка и общая длина. А завихрения за лепестками можно снизить газогенератором.       — Это поэтому у тебя в пуле емкость с натуральным газом? Да еще и в задней части? Лопнет же при выстреле! И газ сразу выйдет! — Пусть попробуют сделать. Именно емкость под давлением. И чтоб при выстреле сразу лопнула. И это не газогенератор, это газовый поршень. Природный газ почти в два раза легче воздуха. И уж точно легче пороховых газов. Скорость звука в нем при той же температуре будет выше. И если все получится, то можно будет сообразить орудие для авиации с начальной скоростью пули за километр в секунду.       — Твою мать! — Кризалис представила попадание «пульки» по различным материалам. — Раньше сказать не мог?       — Недавно в голову пришло. Сама понимаешь, мне еще два текстовых редактора написать надо. Один должен быть просто для правки и просмотра текста или любых данных как текста, а второй, видать, придется делать как программу для макетирования книжных страниц. Без этого поставлять вычислители в школы и разные конторы будет преждевременно. Тем более, что сейчас новое и дешевое печатающее устройство сообразим…       — Нет! Сначала — эти, с верфи, понял?       — Крис…       — Белкин, тебя покусать?       — Крис, я серьезно! Мы должны насытить вычислителями школы, чтоб у нас подросло поколение, знакомое с использованием вычислительной техники! И чтоб для этих жеребят компьютер был не только подспорьем в учебе и помощью в выбранной профессии, а еще и развлечением! А у меня только одна игра написана!       — Птички?       — Да. Я вот начал еще кое-что накидывать, от гонок на мыльницах и до всяких геройских бродилок, но...       — Угу, — найдя и просмотрев наброски сцен, героев и окружения, Кризалис плавным и ловким движением дотянулась зубами до плеча белкопса.       — Ау! Сдурела?! Блин, до крови…       — Да ладно! Через одежду? Я тебе что, тимбервольф? Разве что, синяк будет. Стой спокойно, сейчас все поправлю, — Кризалис чуть отстранилась и зажгла рог. — Все, не шипи. Могу из слюны еще липкую штуку для быстрого заживления сделать, чтоб следы и царапины убрать.       — Обойдусь. И заканчивай уже это. Занесешь инфекцию, буду подыхать в бреду в больнице от заражения крови… Здорово, да? Что делать будешь? Хмыкнешь и забудешь? А Брайт куда? В приют?       — Во-первых, у нас слюна с обеззараживающими свойствами, опасное не занесу. Во-вторых… У меня есть магия. Дотащить тебя живым до ритуального зала, привести в сознание и убить аликорнизацией как-нибудь успею. Это если вылечить ну никак не выйдет, что вот вообще было бы странно. И тогда о Брайт позаботишься новый ты.       — А новый я… Ну, точно? А то память о жизни меня старого… терроризм там… А? — взгляд шефанго опять перестал выражать хоть что-то.       — Ты согласишься. И подпишешь договор.       — С чего вдруг? Магией заставишь?       — С того. Будешь моим учеником какое-то время. А потом… У тебя будет один патрон и дистанция до меня шагов в двадцать. Как попадешь. Выживу — значит, выживу. По-моему, честно. В крайнем случае, понадобится новая королева чейнджлингов. Но это будут твои заботы.       — А вот без всего этого тебе никак? Обязательно со смертями, болью, бессмысленным злом?       — Белкин… Ну, Валентин же! — чейнджлинговая главная пони притянула шефанго к себе. — Ну как ты не поймешь, что мы можем не успеть? Я тебя просто так рисовать прошу? Нет! Уже найдены пони, которые станут делать нарисованное! В курсе, что твой летательный аппарат уже перерисовали и грубо посчитали? Получился неспособный всплыть дирижабль с длинным крылом на веревочках. Вроде бы, хоть и берет на борт мало, но должен высоко подниматься. И никаких кристаллов, кроме контрабандных или светящихся в приборах.       — И что?       — И то. Нам надо иметь множество возможностей, чтоб эквестрийский Легион в случае чего потерял личный состав так, чтоб… Чтоб потом расформировали его к Дискорду! И возможности грохнуть Шестерку тоже нужны! И саму Селестию, если что! Всякие возможности! И для этого нужно прицепить твой вычислитель к каждой пушке, на каждый аэроплан! Поставить в штабы и командные центры! Понял? Я догадалась, что ты хочешь все сделать правильно, незаметно насытить новой технологией все общество, чтоб Селестия не могла попытаться найти и пристукнуть тебя как носителя секретов и ненужных знаний или просто как ключевую фигуру. Но мы можем не успеть! А ты птичек на шариках делаешь! Вот я и нервничаю!       — Успеем. В конце концов, на Шестерку натравишь Хелицеру с болтером. Только головы поотлетают! А так через какое-то время в Сталлионграде появятся первые программисты начального уровня. Да, без знания ассемблера, — Валентин посмотрел на отстранившуюся Криську. — Что?       — Ассемблер… Сборщик вместе, да?       — Примитивный набор команд и такой же примитивный способ их трансляции. Показать?       — Вперед! — Кризалис по-командирски сощурилась.       — Только не кусайся! Эта вещь была мне очень нужна!       — Посмотрим… Кстати, то, что ты называешь болтером, не годится для армии. Это специальное оружие для боя в зданиях. И тяжелое оно. Кстати, разрабатывалось как раз против сильных единорогов.       — Очень сильных? — уточнил белкопес.       — Ага. Иногда даже с крыльями. Ты не отвлекай, а показывай, что там у тебя, — Кризалис кивнула на экран.       Ну, программа-монитор, кусок кода встроенной функции, мнемоника на экране… Потом простая программа, умножающая число на два обычным сдвигом. Да, на этом ассемблере. Регистры, вызов функции отображения, сборка в код на нужный адрес в странице памяти. Исполнение.       — А все буквы и цифры? Они как сделаны?       — Все делалось в кодах. Поэтому было так медленно. Приходилось загонять все в память при помощи во-о-он того гроба с кучей переключателей. Пишешь что должно быть, потом рубишь это на элементарные команды процессора, потом переводишь код команды в двоичную форму, переключаешь те рычажки и вперед! Процессор в машине довольно тупой, но даже в таком виде он очень сложен. Крис, вам не хватает уровня технологий. Даже умножение и деление пришлось делать таблицей с количеством сдвигов и сложений-вычитаний. Вот это все, — Валентин обвел лапой-рукой компьютер, — результат попытки сделать конфетку из говна. Ай!       — Никогда! Ты слышишь? — Кризалис зло дышит. — Никогда чтоб не принижал результаты своего труда! В курсе, с чего началось падение Сталлионграда? С того, что эмиссары этой беленькой твари сначала извиняющимся тоном говорили, что надо бы делать чуточку по-другому, ведь в Эквестрии все делают уже по-новому, по-прогрессивному… Потом начали говорить, что вообще все не так. Через какое-то время тон совсем изменился. Вроде как, они хотели бы научить, чтоб правильно, да мы тут ничего не понимаем и уже не поймем, отстали совсем, погрязли в дикости. А потом и вовсе…       — Через губу разговаривать стали? Если вообще снисходили до ответа?       — Да. И при этом рушили и грабили, грабили и ломали, находя каждый раз гадкие и обидные слова про старье, опасные архаичные процессы и перерасход материалов… Все плохо, все надо убрать и самих пони заменить новыми. Начать заново, так сказать. На новом неиспорченном поколении. С чистого листа. А сами превращали в чистый лист нашу память, наши знания, саму историю… Я тебе не рассказывала, как я составляла особый список?       — На казнь?       — Нет, наоборот. На продление жизни. По факту попыток сопротивляться или что-то спрятать, сохранить… Эти пони могут до сих пор меня ненавидеть за сгинувших на каторге дальних родственников, помнить обиды и вообще не соглашаться с методами в мою бытность канцлером, но они в списке. Многие. А я вот иногда не успеваю или просто не знаю про очередного тихого героя…       — Ладно. Но парочку игрушек написать надо будет. Пони хотят расслабиться после изучения нового материала.       — В термы пусть идут! Всем табуном!       — Там для тела. А им мозг надо расслабить, — Белкин потер плечо. Вроде, липким от крови не было. Ну и фигня тогда, зря взъелся на аликошку. Или не зря?       — Хорошо, не кишечник!       — Крис!       — Ладно. Извини. Я опять с ума схожу. Но я, вообще-то, пони! А сейчас — осень!       — И что? Гон? — Белкин рисковал, но смолчать не мог.       — Это называется кобыльей охотой, вообще-то. Но осень — ерунда. Вот весной всякое бывает! Кстати, как Сэнди себя чувствует? Чего вздрагиваешь?       — Я заранее. Но в надежде, что она окажется сильнее весны.       — Хе-хе-хе… Надейся! Ладно, что там дальше? Упс! Картечница?       — Пулемет, — Валентин смотрел, как Кризалис смотрит. Забавно.       — Угу. И схема ружья для стрелка поддержки. И для егеря. Обойма как в тех ружьях, что на границе, только вертикальная и на всего на четыре патрона?       — Удобно, ничего не торчит вбок, можно быстро сделать второй и третий выстрел. А оптический прицел я бы просто немного сместил в сторону от ручки для переноски. Кстати, обойму лучше не делать заменяемой, есть подозрение, что соосность патронников подгонять надо будет для хорошей кучности.       — Ручка, как ты говоришь… Сомнительно. Но принимается. И у тебя тут уже все пояснения есть, как погляжу. А это что за урод?       — По другому у меня автоматическое оружие под «отль» не выходило.       — Белкин, художник дискордов… Значит, я это забираю, покажу специалистам. И в зависимости от того, что они скажут…       — Они и про компьютер много уже наговорили, эти специалисты, да?       — Не злись раньше времени, это моя привилегия. И они попробуют сначала сделать, если это вообще возможно. Что там у тебя еще? Машины-уборщики?       — Начнем с примитивного. Едет и крутит щеткой.       — Угу. Давай уж всю тетрадь заберу.       — Измерительные приборы еще нужны, но я в них не специалист.       — Ничего.       — И пони за дверью…       — Сейчас выйду к ним. Кстати, я у тебя Сэнд на пару деньков утащу, хорошо? — Кризалис еще раз перелистала тетрадку и спрятала ее в недра своей странной одежды.       — Зачем? — зная реакцию Сэнди на чейнджлингов, Валентин сомневался, что поездка будет удачной.       — Консультация ее нужна по некоторым находкам.       — Ну…       Рабочий день совсем закончился, и Валентин, выключив компьютер, вышел за дверь. Ну да, несколько пони, включая эту одержимую Свит Банч, ждали.       — Мне бы кабинет закрыть… Может, кто-то сбегает за ключом от более подходящего для разговоров помещения? — шефанго оглядел ждущих пони.       — Эм-м-м… Думаю, мы по дороге можем с советником поговорить.       — Что? Вопросы? — Кризалис появилась в дверях. — Белкина отпускаем? Валентин, топай домой, что-то уточнить я и по телефону смогу.       Проводив попрощавшегося шефанго взглядом, Кризалис с какой-то мечтательностью в голосе добавила:       — Вот только попробуйте на него нажаловаться.

***

      — Привет! — бежевый единорог с неровным зубом в улыбке, морщинками-лучиками в уголках внимательных глаз и старыми шрамами на хуфах ухватился за лапу, помогая явно проседающему телекинезу. — Меня звать Рогатый Джек. А ты кто, морской дракон?       — Я… я не морской. Я просто. Смолдер. Кхе, — Смолдер, с недоумением посмотрев на единорога, отметила краем замутненного сознания, что цвет спасителя похож на ее собственный, просто другого оттенка.       — Ну что ж, Смолдер Кхе, добро пожаловать на борт нашего «Кеттлера»! Сейчас тебя осмотрит доктор, а после кэп захочет с тобой побеседовать. Ага? Да, вот та синяя и тоже рогатая. Зовут ее Фар Сайт, Метка — подзорная труба. Просто очень интересно, как ты очутилась одна посреди моря. Эй, Габи, принимай пациентку!       — Габриэла, — не то представилась, не то попросила не сокращать ее имя хмурая грифина, подходя ближе и недовольно дергая крыльями. — Как тебя там? Смолдер Кхе?       — Просто Смолдер, — спасенная драконочка отдышалась и начала дрожать.       — Идем, согреешься. Вы, драконы, как к спиртному? Не травитесь?       — Н-н-н-нет, нор-р-рм-м-млно, — у спасенной клацнули зубы, отчего единорог едва заметно вздрогнул, а пернатая дернула уголком-складкой в основании клюва, словно усмехнулась.       Пароход как-то по-дурацки покачивался, как будто кивал одним бортом. Наверно, так его шатало раньше, когда вместо иллюминаторов и бортовых люков были пушечные порты, из которых торчали горячие дымящиеся жерла, только что выплюнувшие толстые закругленные с одного конца цилиндры снарядов. Капитан что-то крикнула, такое, не очень приличное, и корабль вздохнул, выпустил кольцом дым из труб и заплюхал небольшими шлицами огромных в диаметре и несколько узковатых колес по воде. На ходу болтало меньше, хотя от колесного парохода ожидалось бы несколько иное.       — Мы в Эквестрию сейчас идем, так что, даже не знаю, как высаживать тебя будем. Можем несколько скорректировать курс, если кэп согласится, и тогда после Стампед-Стрим выйдем на Драконий мыс. А там и долетишь… Твою мать!       Драконочка как-то резко выцвела и завалилась на палубу.

***

      — Мэм? — грифина согнутым птичьим пальцем передней лапы постучала в дверь капитанской каюты, оказалось незаперто.       — Зайди. Что там с нашей спасенной?       — Скользящее пулевое ранение, — Габриэла мягко зашла внутрь. Огляделась. Но она уже бывала тут. Ничего нового. Барометр на стене показывал свежую погоду, но не шторм.       — И вы только заметили? — Фар Сайт подняла взгляд от карт.       — Драконы живучи. И с регенерацией у них неплохо. Кровь в холодной воде быстро остановилась, рыбы-волки не встретились… А обморок… Ну, непонятно, сколько она проторчала в холодной воде, и что там у нее с природной магией. Меня другое беспокоит.       — Кто стрелял?       — Немного не так, — Габриэла невесело усмехнулась. — Я бы спросила, кто стрелял из такого.       — Из какого? — медика иногда заносило, и капитан решила, что это тот случай.       — Вроде старого винтового ружья пони. У нас есть подобные. Калибр большой, но не пушечный. А пуля мягкая.       — И что?       — А то, что у спасенной еще пробита перепонка крыла, правда, неопасно. И след на хвосте, словно по острым камням неудачно задом проехалась.       — Ты хочешь сказать, в нее несколько раз стреляли? С дирижабля, что ль? — если подвести пернатую и клювастую к ошибкам в собственных выводах, она успокаивалась, чем и хотела воспользоваться Фар Сайт.       — Один раз в нее, похоже, стреляли. Очередью.       — Это как? — капитан про себя вздохнула. Опять пернатая что-то такое надумала и несет теперь откровения экипажу.       — Аэроплан. В Тротсильвании ведь балуются этим? — грифина нервничала, топорщила перья на шее, но так, словно внутренне сомневалась в своих наблюдениях и выводах.       — Стрельбой по драконам? — Фар Сайт с тоской посмотрела на карты.       — Нет. Полетами на странных взлетающих с воды аппаратах. Но меня беспокоит калибр.       — А что такое?       — Тротсильванские пони вооружают свои тряпочно-лодочные леталки картечницами с механическим приводом от мотора под патрон вроде нашего. Уменьшенный штуцерный. Хорошая настильность и маленькая отдача, но достаточно силы, чтоб пробить магический щит среднего единорога. И пуля у нашего патрона омедненная. А тут…       — Ну, мало ли.       — У нас были небольшие конфликты с некоторыми пони… И там… Знаете, почему у Гриффонстоуна нет своих аэропланов? — Габриэла никак не хотела сворачивать с темы.       — Поведай уж.       — Они в горах так себе. Не тянут. И к погоде чувствительны. Единственное достоинство — скорость. Да и то… Зачем они нам, когда каждый сам себе аэроплан? Но вот у тех пони… У них были какие-то другие аэропланы. И картечницы под такой вот патрон.       — Ты кому-то это говорила? — капитан подумала, что только панических слухов в портах ей не хватало.       — Нет еще.       — Вот и не говори. И кстати, а почему я раньше ничего не слышала про какие-то другие аэропланы?       — Потому что всем грифонам стыдно признаваться, что некие дикие земные пони напугали прославленных риттеров до усрачки. А кое-кого потом одним куском в усыпальницу положить не смогли.       — Дикие пони, говоришь? С аэропланами? И где это было?       — Н-н-ну… А было на севере, там, где перевал между Гималамами и горами вокруг Метазоа.       — Дикая территория? И там, вроде, Зал Единства должен где-то быть… Ладно, иди к этой, которую из воды выловили. Что расскажет, внимательно слушай, но не выспрашивай сама, не дави, — капитан внимательно посмотрела на грифину.       — Да я…       — Вот именно, что ты.

***

      Сюрприз случился, когда спасенная, обработанная по медицинской части, согретая и накормленная Смолдер попросила не высаживать ее по пути, а отвезти в Эквестрию. Неожиданно, что уж там… Кэп удивилась, а заготовленное недовольство, что придется менять курс, лишние часы в пути и прочее, испарилось на месте.       На вопросы собственного появления в море драконочка не отвечала или кое-как отговаривалась, но как-то попросила отвести ее к капитану.       — Чего хотела-то? — как раз прошли мимо каменных островов Стампед-Стрим, было сложновато, и теперь Фар Сайт размышляла, как бы так сэкономить уголь и не выбиться из графика. Попробовать пойти под парусами? Хорошо бы, но если ветер будет устойчивым и в благоприятном направлении, а то лишь команда зря измучается.       — Я… Как попросить в Эквестрии политического убежища?       Капитан едва рот не открыла от удивления. Сдержалась. Нормальные тут выступления, на мостике-то! Рулевой даже головой дернул.       — Это чего вдруг?       — Там… Ну… Боюсь, меня драконы не примут.       — Натворила чего?       — Нет. Не совсем. Вы же знаете, что у нас принято мигрировать от одного логова к другому?       — И куда на этот раз? В Юго-западное Логово? К Большому Вьюжному Барьеру? Или в Ромор? — про Ромор было издевкой, но Фар Сайт не сдерживалась. Пассажир оказался больно мутным.       — Тут… Решили попытать счастья на севере.       — И как? — кэп сделала вид, что осматривает горизонт, а не издевается. Понятно ведь, как…       — Будут вопросы про судьбу остальных. И почему я выжила.       — Потому что мы тебя заметили и выловили. Мы, а не рыбы-волки. Поэтому ты выжила. Как крыло?       — Нормально. Почти не болит.       — Будет отметина. От пуль оно всегда так.       Смолдер вздрогнула.       — Ладно, дело твое. В порту найдешь начальство, пусть вызовут Гвардию. Если придем ночью, то можно еще кого из Ночной Стражи позвать. Скажешь, что хочешь написать прошение на имя Принцесс. Вопросами этими занимается Селестия, но Луна может подключиться к проверке. Как пойдет. И тебе надо будет найти работу, а то пока письмо дойдет, пока в Канцелярии разберут, что там куда и кому…       — А… А побыстрее никак?       — Пф! А ты думаешь, ты одна такая? У нас, знаешь ли, по знакомству такие дела не делаются! Разве что, ты знаешь Принцесс лично! — тут откровенно навравшая про знакомства и дела Фар Сайт позволила себе смешок.       — Эм-м-м… Принцесса Твайлайт Спаркл. Она ведь принцесса?       «Не сказала бы», — хотела ответить Фар Сайт, но вовремя прикусила язык. Всплывет еще где… Да хоть вот эта ляпнет при Селестии! Начнут ведь по ходу пьесы рыться в маршрутах, бумагах и даже в корабельной кассе… К Дискорду! И так нормально!       На этом как-то оно и решилось. Смолдер не рассказала, что ее примитивно обманули, втянув в эту «миграцию», где по негласному одобрению кого-то из старших ее хотели повязать кровью. Запачкать. Чтоб, значит, дружбомагия дружбомагией, но драконья сущность никуда не делась, и окончательный выбор был сделан по-драконьи и для драконов, о чем этим глупым пони в Эквестрии знать не обязательно. Хотелось думать, что Эмбер не в курсе. Но… Гематитовый жезл власти сейчас у нее, и не может она быть не в курсе. Или это старый пердун Торч все не уймется?       Капитан же молчала о своем. О том, что возят кого попало и куда попало, что бумаги оформляются как раз через знакомых, а происхождение грузов подчас покрыто мраком.       — Я… Я вам должна за мое спасение… Наверно, — вот это Смолдер говорить не хотела. Долг жизни по законам драконов иной раз хуже долга смерти.       — Вот в порт прибудем, там подтвердишь в присутствии начальства, что мы тебя выловили, понятно? — внимательно посмотрела на спасенную Фар Сайт. — За спасение положена премия, но все должно совпасть. То есть, тебя нет в списках пассажиров, мы никуда не забегали по пути следования из порта в порт, и кто-то может подтвердить твои и наши слова. Ясно дело, что косвенно.       — А-а-а…       — Принцессы. И Элемент Правды. Или будет нудная и долгая проверка. Тогда денег можно и не дождаться. Скажет какая ушлая дырка, что мы специально с тобой сговорились ради премии. Типа, тебе бесплатный вояж, а нам — деньги из казны за твой «билет».       Смолдер же думала о том, что долг жизни по отношению к принцессе Селестии как-то выгоднее. В конце концов, если собираешься жить в Эквестрии, то так или иначе аликорнам задолжаешь. И будешь должен всю жизнь, как и остальные подданные. Но это… такое. Могут и не спросить. Зато можно смело не признавать этот долг за слугами Селестии. Ну, команда корабля ведь ее слуги, да? И хорошо, что команда «Кеттлера» не знает про законы и обычаи драконов.

***

      Как Кризалис и обещала, она умыкнула Сэнди по каким-то своим надобностям. Куда-то там съездить и что-то посмотреть из найденного. Брайт особо не скучала, школа требовала кучу внимания и времени, как казалось юной единорожке. А близость вакаций все яростнее отвлекала от учебы. Брайт приходила, мылась, отлеживалась и садилась за опостылевшие уроки, чтобы через какое-то время выдать противным тоном:       — Па-а-ап?       — Чего, солнце? — Валентин тоже бездельничал после работы, например, слушал радио под чай или что-то рисовал в новой тетрадке. Общаться ни с кем не хотелось, пони явственно чудили по осенней поре, только у Брайт это проявлялось как требование внимания в виде помощи или каких-то подсказок.       — Вот! — понька показывала свою спортивную обувь. — Порвалось немного.       — А вас в школе не учили шить?       — У тебя лучше выходит!       — С чего ты взяла? — Валентин встал и направился за коробкой со всякой швейной херней.       — Так лапы же! — то, что иголка, пусть и металлическая, неплохо бралась как копытокинезом, так и просто хуфом, Брайт вспоминать не хотела.       — Вот именно! Я белкопесик, у меня лапки! Ладно, сейчас помогу. Кстати, а зачем вам такая обувь, вы же и без нее…       — Для спорта! Чтоб хуфы не скользили!       — А копытокинез?       — Задними ногами? Ну, так-то можно, но ноги быстро устанут. Это только когда соревнования или еще что-то такое, чтоб изо всех сил и недалеко. Или залезть куда-то.       — То есть, вот ты повзрослеешь, пойдут мысли о жеребчиках, и сдуру начнешь по стенам бегать?       — Эм-м-м… У нас в школе уже… Кое-где даже краска со стены оторвалась, — хихикнула Брайт.       Да, некоторые вещи, что на Земле были образными выражениями, на Эквусе буквальны.       — Тебе Сэнди не говорила, куда ее чейнджлинги понесли?       — Нет, вроде стекляшки какие-то опознать надо.       — Не понимаю, как она решилась. Боится ведь до трясучки.       — Так с ней же Кризалис!       Н-да, это меняло дело, конечно же. Тут Валентин внезапно вспомнил, что еще надо сделать. Формат. Да, формат файлов для обмена расчетными данными. Что-то простое и понятное, типа минимального XML. В голову закралась мыслишка использовать готовые конструкции языка, чтоб сразу превращать строки в числа, массивы и разную графику, но как быть с безопасностью? По сути, содержимое файла становилось исходным кодом, который мог содержать в себе как критические ошибки, так и разную намеренную пакость. А переписывать транслятор для работы с ограниченным набором инструкций не хотелось. Написать разборщик файла? Да черт его знает! Может, и придется.       Кеды были приведены в порядок и даже набрызганы местным аналогом одеколона. Ибо… Да! Спорт есть пот.       — Брайт, у тебя домашка сделана?       — Ага. Сегодня мало задали. А что?       — Пойдем, что ли, погуляем? Или ты с Тэйл опять разбойничать собралась?       — Э-э-э… Ночь Кошмаров скоро… А тут ее не празднуют, — пожаловалась Брайт, словно это должно было как-то оправдать их проделки. Хотя, пусть побесится. А завтра можно будет потренировать мелкую работать ножом. Взгляд зацепился за браслет на передней ноге Брайт. В школе до сих пор не догадались? Или Криська приказала не замечать? Но тут у многих на башке весьма опасный модулятор вероятностей, как и у самой Брайт, и ничего. И оружие купить можно. Вот прямо родным чем-то повеяло: для покупки надо пройти медкомиссию, позаниматься в тире и… И купить аналог той фигни из Бастиона. Или револьвер. Зачем? Только из-за того, что сильно восточнее Грэйморна в пустошах водилось всякое? Валентин повел ухом в сторону уже собравшейся Брайт.       — Солнце, долго не шатайтесь. И где ты будешь?       — У реки! Где пляж. Все, я побежала!       До сих пор не привыкнуть. Околонулевой уровень преступности. Миф. Сказка. И постоянное ожидание беды. Ведь западнее того же Вестенгарда располагались кленовые леса витрангов. И те до сих пор нет-нет, да и постреливали оттуда. Бабахнут пару раз по зазевавшемуся пони или по патрулю пограничной службы с большой дистанции, промажут, естественно, и убегут в глубины леса. Но что будет, когда грифоны догадаются продать оленям оптику? И винтовки получше? Вроде, после визита Хранительниц, как рассказывала Кризалис, милитаризм грифонов никуда не делся, он просто поменял направление и вид.       И что делать? Хотя, ответ Белкин знал. Надо просто успеть. Успеть выйти на новый технологический уклад, на определенную скорость генерации и внедрения нового в важных отраслях. И, конечно же, не забывать о воспроизводимости всех технологий, чтоб не оказалось, что уже не воспользоваться старым компьютером или хотя бы старой нужной программой. Эквестрия с ее беготней туда-сюда и привычкой к магическим катаклизмам все равно остается страной с неспешным темпом жизни, ограниченной мобильностью населения, пусть и бегающего на километры по разным надобностям, и такой же ограниченной скоростью оборота финансов ввиду сплошных бумаг и редких телефонных и телеграфных линий. Прибавь к этому клановость и противостояние даже не техники и магии, а денег и магии, и станет понятно, что эквестрийцы невидимо воюют сами с собой за контроль денежных потоков, рынков, мнений и за внимание Принцесс. А при таком раскладе рано или поздно внутренняя конкуренция превратится из состязания в противостояние и войну настоящую. И надо просто продержаться. Оказаться куском не по зубам.       Тут шефанго понял, что Кризалис зря злится, ведь есть еще один момент, который очень важен. Здешние пони при попытке соблазнить их неспешной и магически радостной жизнью условных эквестрийцев должны в недоумении думать то же самое, что они бы подумали сейчас на предложение переселиться в неотапливаемые каменные мешки или хижины со стенами из смеси говна с соломой. А еще жрать грубые и плохо смолотые крупы и всякую дрянь, не иметь нормальной медицины кроме как за неприличные деньги и вообще жить плохо и тяжело. Но зато недолго. То есть, разрыв в качестве жизни должен бросаться в глаза даже слепому дураку. Значит, транспорт, связь и медицина. И повсеместное внедрение удачных вещей. Чтоб доступно любому хотя бы на минималках. И вовлечение во все это, чтоб понимали сложность решенных задач. И вообще, знали, откуда что берется. Компьютеризация была одним таким фактором, из которого потом вылезло бы многое, от хоть какой-то замены телевидению и до автоматического управления станками, поездами и даже светофорами. И, кстати, без полноценных компьютеров все равно можно будет придумать нечто вроде гибрида электронной почты, набора сервисов и облачного хранилища на там и сям расположенных терминалах. Подойдет пони к такому ящику, сунет в прорезь да хоть свой документ, наберет короткий пароль и вот тебе сразу телеграф, телефон, уведомления и еще что, хоть текст квитанции или договора. Надо только как-то приучить понек не забывать этот свой документ в ридере, а по его извлечении пусть сразу все разлогинивается. Ну и игрушки, куда ж без них. Сам факт наличия недоступных для жителей иных стран развлечений… Да, это должно сработать как противоядие на ментальные воздействия. Тут главное — не допустить игровой зависимости. Но на таком аппаратном уровне особо не разбежишься, а вот заинтересовать подрастающее поколение внутренним устройством игр можно. И получим новых специалистов, которые хвост поклали на всякую музыку Гармонии и прочую злую магию.       Белкин подумал, что умение и привычка выжидать может выйти для Селестии забавным фокусом, когда она дождется, что будет поздно дергаться. А попробовать повторить путь технологического развития неизбежно потребует пересмотра социальных основ, если не хочешь революции. Но допустим, что Принцессы не просто мудры и опытны, а еще и неимоверно умны. То есть, они поймут, как их собираются обскакать. И что? Начнут войну? Ну, получат то, что хотели, войну на уничтожение и Эквестрию в руинах еще до высадки, собственно, армии на их берегах. Кстати, что за прикол был с этими драконами? Ответный визит вежливости на вражескую базу планируется? И от чьего имени? В политике Эквуса Валентин не разбирался, но вот спросить ту же Криську при случае можно.

***

      — Мы куда? — Сэнди уже спрашивала, но все вылетело из головы, когда поезд начал разгоняться.       — На север, — Кризалис смотрела в окно вагона. Смотреть было не на что. Стенки трубы и мелькающие лампы.       — Советник… Я… Я что-то не так делаю, да? — голос Сэнди дрогнул.       — С чего ты решила? — Кризалис соизволила повернуться. — Вот посмотришь находки, а там и выяснится, так ты делаешь свою работу или не так.       — Просто вы злитесь на меня.       — Не выдумывай. Я тут просто размышляю над одним странным вопросом. Кстати, — лицо черного аликорна повело в какой-то гримасе злобной задумчивости, — а как ты думаешь, что сделает Селестия, если поймет, что тут не разруха и запустение, а немного… развитая индустриальная цивилизация?       — Пошлет Хранительниц.       — Серьезно? Чтоб их сразу же пристрелили пограничники? — кровожадность Кризалис иногда, с точки зрения эквестрийской пони Лайт Сэнд, переходила границы обычного злого юмора.       — Так было с грифонами. И с Кристальной Империей. И даже с драконами.       — Да-а-а… И никто не догадался грохнуть хотя бы одну дуру?       — Опасались гнева Селестии? Или думали, что могут обмануть наивных кобыл? Но там что-то такое вечно происходило, что… У них как будто в голове лампочка выключалась, и они тут же применяли Элементы.       — Я вот думаю, может, хватит обычной засады егерей? Бабахнуть хоть одну…       — И получить иррациональную ненависть всех стран и народов? Особенно, где эти шестеро побывали в гостях?       — Да, ты права. Типичная ситуация в политике: злодеи вынуждены соблюдать какие-то правила и обычаи, хотя бы формально, а доброе добро себя ничем таким не утруждает… И все твои доводы просто исчезают, словно вода в песке, — Кризалис усмехнулась. — Но вот мы подстроили Шестерке несчастный случай. Одна из них не может действовать. И что?       — Я точно не знаю… Но мне кажется, с этими Элементами не все так просто. Как бы освободившаяся бижутерия не оказалась снова в руинах Замка Двух Сестер. А то и вообще вся. И тогда в Понивиле чудесным образом находятся шестеро новых ненормальных… Твою-то принцессину маму! Меткоискатели, что ли? Но их маловато.       — Я уточню у Найтмер Мун, она должна что-то знать про Элементы. Но возможно, что запасные носители есть. И что тогда?       — Не знаю. Вот если бы Хранительницы не пострадали, а просто не справились… Провалили задание, потеряли контроль над этими висюльками из-за сомнений и непривычных размышлений… А снимать Элементы они не захотят. Как же! Только недавно превращали злодеев в собственные барельефы простым усилием мысли, а тут… И тогда уже Селестия выдумывала бы хитрый способ снять с чокнутых кобыл неработающие украшения. И что-то мне подсказывает, что такие вещи с пони просто так не снимаются, все с какими-то приключениями и разрушениями. А там газеты, слухи… Опять же, с Твайлайт Спаркл надо будет что-то делать. При ее уровне магии сойти с ума… Плохо так говорить, но как бы ее Селестия вообще не убила на всякий случай, ученица она там или нет.       — Гы-гы… Гы! — Кризалис совсем по-простонародному и весьма неаристократично засмеялась, но потом резко замолчала и выдала после паузы серьезным тоном: — У меня есть один такой специалист, что в момент изгадит картину мира кому угодно! Там не то, что Элементы, там собственные ноги откажут! И голова!       — Нет! Пожалуйста!       — Что? — советник Сворм недоуменно посмотрела на испуганную Сэнди.       — Вы ведь Белкина хотите на это нацелить, да? Не надо!       — Он уже демонстрировал впечатляющие умения, что не каждый чейнджлинг повторить сможет. Более того, он…       — Но это опасно! — Сэнди не дослушала про умение шефанго не просто выживать, а вообще не попадать под подозрение путем имитации то записной пьяни, то мастера-недоучки. — А вдруг они сразу ударят Элементами? Или еще что сделают! Я разговаривала с ними! Вы даже не представляете…       — Представляю, — ответила Кризалис. — Очень даже представляю. Когда Элементы проявлены, в головах Шестерки нет сомнений или рефлексии, а в их сердцах нет жалости. Они как звери, что действуют по приказам своей природы. Вся разница, что это не их природа… И Селестия знает это, но все равно так и норовит подставить то меня, то Дискорда под Радугу Искажения. Допрыгается ведь, тварь такая, что я на ее похоронах в этот колокольчик позвоню… А что касается Валентина… Ну, ехать еще порядком, так что, я тебе расскажу забавные истории про поездку на паровозике, разную дружбомагию…       — Он рассказывал. Вкратце. Это про аримаспи, да?       — Не только. Там еще про Ирвинд и Бастион, странные находки, город в пустыне, спасение многих пони в Саутстоке и одной определенной — в Фоаледо… Я понимаю, что ты влюблена…       — Да ничего я не влюблена!       — Аликорны чувствуют эмоции. А уж аликорн-чейнджлинг… Ладно, слушай. Возможно, после этих замечательных историй ты уже определишься со своим отношением к нашему общему знакомому. Это я сразу предупреждаю, чтоб потом не плакала и не кричала: «Не верю!»       — Он ведь… Он ничего совсем плохого не делал? Ну, кроме случая с той пони?       — Ты считаешь, что надо давать второй шанс торговцам зельями из Зебрабве? Особенно, когда ясно, что они пришли тебя убивать по причине их обнаруженного склада с мешками маковой соломы? — Кризалис сама начала заводиться, но как-то еще сдерживалась. — Или второго шанса заслуживают издевающиеся над жеребенком завсегдатаи очень странного клуба? А может, второй шанс был нужен тому пони, который на твоих глазах вывернулся наизнанку помесью осьминога и тропического цветка? А ты не видела, как начальник станции вдруг начинает занимать собой весь кабинет в прямом смысле, протягиваясь по диагонали и прилипая к потолку? Ты им всем второй шанс дашь, да?       — Селестия бы дала, — тихо сказала Сэнди, почти шепотом. — Это обычным и весьма неплохим пони второй шанс не положен… Я вот так подругу потеряла…       — Тогда слушай. Слушай и гордись этим придурком!       И Кризалис, зажмурившись на секунду, начала рассказывать.

***

      — Балтимэйр, — сказал Рогатый Джек.       — Ага, — подтвердил пегас Блю Вэйв.       Смолдер ничего не сказала. Только что упорхнул обратно к берегу пегас в летном костюме и со значком. То ли таможня, то ли портовый служащий. Спрашивал, все ли в порядке. Ну и конечно, ему показали, что вот, дракон. Из воды вытащили.       Ветер был неудобным, и кэп приказала убрать паруса и идти на машине. Плюхали по воде высоченные колеса, угольно дымила труба. Магические облака кучковались у дальнего края залива, из них капало, дождевая пелена была видна далеко. В Балтимэйре, видать, дождя не хотели.       «Интересно даже, арестуют, проигнорируют или помогут?» — подумала Смолдер. Нервно дернула хвостом, поморщившись от боли. Чешую ей пулей сняло знатно. Да и зашитый и замотанный бок ныл и отзывался на любое движение под повязкой. Но хоть не воспалилось. В смысле, воспалилось, конечно же, но гноя не было, кровотечение почти отсутствовало, и вообще, оно активно зарастало, подстегнутое лекарствами и магией.       Услуги буксира «Кеттлеру» не понадобились, а крепкие пони с тренированными мышцами и таким же копытокинезом встретили корабль у пирса и приняли канаты. И вот Смолдер ступила на берег, неумело пройдясь по трапу. Летать было рановато, перепонка крыла могла разойтись от пулевого отверстия в любую сторону.       Ждать ли ей капитана или кого из команды, драконочке гадать не пришлось. Гвардейцы. Значит, арест? Но с чего? Или вся эта Магия Дружбы была фикцией?       — Смолдер оф Истерн Лэйр? — белый единорог, хоть и сказал строго, но кивнул и коротко топнул задней ногой. — Нам приказано сопроводить вас до отеля. Завтра утром вы отправитесь на поезде в Кантерлот. Билеты… упс! Вы ранены? Требуется помощь?       — По возможности. Я уверена, что ничего страшного, но на всякий случай хотелось бы, чтоб осмотрели. Не желательно было бы завалиться перед Твайлайт Спаркл, — попыталась отшутиться и одновременно согласиться на врача Смолдер.       В прошлый раз Балтимэйр выглядел несколько не так. Что-то поменялось, и дело было не только в осени. Город словно был очень занят своими делами, у него не было времени на каких-то там драконов. Масляные и газовые светильники, похоже, стали электрическими, но не все, где-то, как видела драконьим зрением и при помощи магии Смолдер, сохранились ряды фонарей, вспыхивающих по вечерам живым огнем. И корабли. То, что раньше казалось неповоротливым способом пони оказаться там, где грузом и судьбами глупых четвероногих распорядятся драконы. Полог ощущался не то неслышимым звуком, не то цветной рябью на краю поля зрения… И да, здесь поддерживать боевую проекцию было бы очень легко. Главное — долететь через море Селестии (какое самомнение!) до этого Полога. Может, именно поэтому Селестия и затеяла всю эту возню со Школой Дружбы? Не допустить драконов, в их силах тяжких, на свой берег в опасных количествах? Тут-то, с такой магией, они бы разгулялись! И погибли бы, ведь под Пологом чудовищно сильны и аликорны. А еще неимоверно искушены и опытны.       — Полагаю, при отеле есть медицинский пункт, где посмотрят, что там у вас такое, — гвардеец встал рядом и чуть впереди. — Следуйте за мной, мисс Смолдер. И если я неправильно обращаюсь, поправьте меня. Просто… не фелледи же?       — Да уж…       — Тогда идемте. И небольшая просьба, — белый единорог в кирасе не то на подкладке, не то поверх жилетки, доверительно понизил голос. — Впредь на пони старайтесь добавлять слово «принцесса». Титулование со всякими высочествами не требуется, в конце концов, мы не при дворе, но официально Твайлайт Спаркл является принцессой, хоть и не правящей.       — Хорошо. Мы ведь потом к Твай? В смысле, к принцессе Твайлайт Спаркл?       — Нет, мы отправимся к ее высочеству принцессе Селестии. Впрочем, я уверен, что и принцесса Твайлайт Спаркл будет присутствовать. Про Ночную принцессу сказать не могу, но, порой, и ее высочество Луна тоже считает важным быть лично при решении таких вопросов. Все-таки, одна из учениц Школы Дружбы, если меня правильно информировали…       Вечерело. Зажглись фонарики. Да, кое-где жгли натуральный газ, раскаляя прозрачным пламенем какую-то сеточку. Раздавались гудки пароходов, свистнул паровоз. Красиво прошла в воздухе пара пегасов. Спешащие и гуляющие пони, пони с тележками, теплый свет огромных витринных окон. Шум, музыка и снова разнообразный шум. Пони не боялись. Понькам было наплевать на драконов. Смолдер смотрела на это и не могла понять, почему у них-то не так. Есть золото и самоцветы, но нет изящества повседневных вещей. Есть крепкие убежища, но… Вот именно, что убежища, а не удобные дома. Возможно, что пони стараются не копить богатства, а пускать их в оборот? И просто улучшать свою жизнь за деньги? Может, это из-за того, что их мало что гнетет? Никто не вылетит из пещер, не ограбит, не погонит на работу под страхом жестокой огненной смерти, еще что не придумает сотворить…       «А точно нужна вся эта Дружба? — подумала Смолдер. — Вдруг достаточно просто не творить такую кучу зла?»

***

      Не такие давние события с участием некой Коузи Глоу всплыли в памяти Луны. Ночной кабинет был вместилищем тонких ароматов, зоны резкого освещения на столе посреди полумрака и растворенной в воздухе магии. Луна думала. Что-то затевалось, а Сестры, как и в прошлые разы, готовы были прохлопать ушами очередной сговор злодеев. Материалы по делу самой Глоу Селестия прибрала в сейф размером, небось, с паровоз от блиндированного состава. И, что самое подозрительное и обидное, ни усилия Ночной Стражи, ни сноходчество самой Луны не прояснили ситуацию, кто, как и где выращивал и готовил юного преступного гения. Глухо. Были, конечно, подозрения, что у пегасов тоже есть некие тайные клубы и культы, но Клаудсдейл в последних событиях не отметился, а после тура Хранительниц по Эквестрии вообще никаких нитей не сыскать. Вернее, найдешь-то много, но вот все окажется перепутанным так, что… Сестричка не то вычищала Элементами следы своих преступных ошибок, не то решала какие-то назревшие и перезревшие вопросы экономической власти. Была бы какая аналитическая служба, так можно было бы сказать точнее… Угу. Она была. И возглавлял ее некий Блюблад. И больше не возглавляет. И что там и как происходило, бывшие у принца в подчинении пони рассказывают по типу истории о покупке на рынке огурцов. Подробностей много, а толку мало.       Но сейчас перед Луной лежали материалы по другому делу. Найтмер Мун. Овеществленный призрак, вендиго, древняя тварь. Самое ненавистное для Ночной принцессы существо.       Вот зря сестричка так поверила в возможности Элементов. Очень зря. Тварь оказалась не изгнана насовсем, если верить отчету и своим находкам. Сначала эта гадина нагло пряталась в руинах Замка, подпитываясь магией Эверфри, потом куда-то двинулась, умудрившись убить кокатриса для каких-то темных дел. Дискорд видел Найтмер у фонтанчика уже в Кантерлоте. Никого не напугав и, вроде бы, больше не убив, дух зимы исчезает и снова появляется уже у Озер. Там сжигает тайную тюрьму, скомпенсировав свое вынужденное благодушие в Кантерлоте, и выплескивает холодную ярость на разных пони как из персонала, так и из числа заключенных. При этом исчезают, якобы бесследно погибнув в огне, четыре узника. Имена сначала выяснить не удалось, документы пропали или сгорели, а персонал… Нет, что-то они знали. В это узилище свозили со всей Эквестрии разных пони, чьи Таланты оказывались опасны для Эквестрии. Угу. Для одной любительницы тортиков, если точнее. Как догадалась Луна, судьба этих пони была незавидной. Ладно бы смерть, но смерть в растянутых на годы бессмысленных мучениях. Нет, какой-то смысл был, Тия могла бы поведать, чего она добивалась, но вот не хотела она говорить на эту тему. Да Луна, если честно, и не очень-то хотела это слышать. А то идея свалить со всеми бэтпони куда-то на границу пустынь Абиссинии перейдет из разряда сдуру и от обиды придуманных в навязчивые. Но к делу. Так. Допустим, настоящая Найтмер Мун и вправду была там. Тем более, фестралы нашли лежку в лесу. Шалаш-навес из мертвых стволиков, лесной мусор поверх и высушенные магией листья внутри. А вот дальше начинается интересное.       Луна посмотрела на фотографическое изображение затопленного на мели парового катера, потом на карточку с изъятыми отпечатками следов. Четверо. И никаких едва уловимых следов самой Найтмер Мун. Как будто исчезла. Возможно? Или…       «Или захватила тело. Вселилась, — в гневе и ужасе подумала Луна. — Как тогда было со мной». Так, дальше следовал отчет пегасов, посланных в Аур-Таун. Да, были пони, четыре штуки. Земной, пегас, два единорога. Назвались как Иннер Сайт, Вормвуд Смелл, Канвас и… Найтмер Мун. Типа, дураки-родители шутканули, имечко выбрали доченьке. Жители Аур-Тауна, эти чокнутые, которых в стародавние времена Луна сослала бы… Стоп, они и так в добровольной ссылке! В общем, жители оказали минимальную врачебную помощь, дали с собой чуток еды и одежды, да и выперли чужаков куда подальше. На дороге к Пещерам те и сгинули. Тенденция разбегающихся злодеев и негодяев пугала еще больше, чем их возможное сборище. Ведь что-то пугало и самих злодеев, иногда и в одиночку способных на такую глупость как захват Эквестрии. Куда-то скрылся Дискорд, хорошенько нагадив Тие в Бэдлэндс. Улетучилась Кризалис, словно у нее появились какие-то срочные дела за морем. Темпест Шедоу носа не показывала с острова… Глиммер? Тоже куда-то запропала.       Луна решила, что Старлайт Глиммер вспомнилась по делу. Бывшая злодейка, ныне заведующая работой Школы Дружбы. Хм. А не спросить ли ее, куда там ведет дорога из Аур-Тауна? Вдруг что новенькое поведает? С этой мыслью Луна дошла до установленной в кабинете софы и улеглась. Глаза не закрывала, но зрение ее расфокусировалось, магия заклубилась вокруг еще сильней, а Полог стал виден сквозь перекрытия и стены Замка.       Сон Старлайт не отличался буйством фантазии или изысканностью. Снился дождь за окном, керосиновая лампа на столе и расстеленная карта Эквестрии. На карте лежала линейка. Ну и пара цветных карандашей, красный и синий. Как это и бывает во сне, названия на карте плыли, менялись местами и не хотели читаться. Старлайт Глиммер в который раз и безуспешно пыталась найти среди контуров берегов и гор какое-то место. Ничего не подходило, да и не могло, ведь у эквографической точки должны были быть взаимоисключающие свойства по условиям сна.       Внезапно Старлайт повернула голову к Ночной принцессе. Луна даже удивилась, ведь обычно удавалось понаблюдать и остаться незамеченной. Сон стремительно выцветал, становился светящимися белыми стенами, за которыми ждала черная непроглядная тьма небытия.       — Извините, но нет! — сказала Глиммер.       — И в чем же ты отказываешь Повелительнице ночи, не успев даже услышать вопроса, Старлайт Глиммер?       — Это мой сон. Был, — едва не сплюнула Старлайт и, сев на круп и внимательно посмотрев на хуфы передних ног, стала тоже выцветать. Таять.       — Я тебя не отпускала! Склонись и ответствуй! — рог Луны загорелся, и стены разошлись вдаль, отдаляя те возможные детали или их отсутствие так, чтобы за них было не зацепиться глазом. Иначе Старлайт просто проснулась бы, сосредоточившись на неправильности, и потом не спала остаток ночи. А то и вовсе начала бы чередовать каждый вечер заклинания, снотворные снадобья или еще что. Луне очень не нравилась эта ситуация, но что она могла высказать всем этим скрывающим сны пони? В чем уличить?       — Это мой сон, вообще-то, — уже нейтрально сказала Старлайт. Луна, правда, чувствовала некий брезгливый гнев этой пони, но с этим можно и позднее разобраться.       — Ты знаешь, что я хозяйка всех снов…       — Номер указа или статьи закона скажите-ка, ваше высочество.       — Какой указ тебе потребен? Что Мы, принцесса Луна, являемся госпожой сновидений? — в голосе Принцессы Ночи проскользнули раскаты Кантерлотского Гласа.       — Ну или когда в Эквестрии снова рабство ввели, — предложила Старлайт. Сон уменьшал критичность восприятия, наяву пони не могли бы сказать нечто подобное. Не посмели бы.       — С чего ты взяла? — тут Луна уцепилась за возможную ошибку Старлайт. Не хватало еще натворить зла по недопониманию! Пусть уж лучше выскажется. А там решим.       — Как известно, у раба нет ничего своего, все его вещи, находки и результаты труда принадлежат хозяину. Как и он сам. Единственное, что выбивалось из правила и этим веками бесило разных уродов и принцесс, так это мысли раба. И сны. Типа, их-то не отнять никак! Но если пони, грифоны и прочие попустительствовали, ибо мысль обретает материальность только действием, в том числе магическим, а продукт действия можно и присвоить, то вот с аликорнами как-то неловко вышло. Для этих рабство пони должно было быть абсолютным. Как еще некромантию под это дело изучать не начали…       — Следи за языком! — потребовала Луна.       — Это мой сон, — упрямо повторила Старлайт. — Если он ваш, ваше высочество, то смею надеяться услышать номера указов или статей закона, по которым меня продали, раз мне теперь не принадлежит вообще ничего, даже проявления сути самой меня. А если сон мой, то покиньте его. Немедленно!       — Да как ты смеешь! Или думаешь, что в кошмар Мы сон твой обратить не сумеем?       — А за что? Ведь сон не является деянием. И кстати, а чего это я проснуться-то не могу?       — Магия сие Наша! Ответствуй на вопросы Наши, да и отпустим Мы тебя к отдохновению прерванному.       — То есть, если сейчас у меня дома что-то случится, да хоть пожар, я умру из-за чего? Из-за неподтвержденного никаким законом желания одной из принцесс? Или из-за ее злой магии? И это не будет преступлением? Пожалуй, заканчивать надо с этой Дружбой. Ибо вот истинный лик ее. Зло бессмысленное. И кстати, я под действием той побрякушки все равно как-то остановиться могла, раз уж трупов не было, а кое-кто подвергает мою жизнь опасности, будучи в своем уме. Просто потому, что так захотелось, да?       — Старлайт Глиммер! — рявкнула, не выдержав, Луна. — Тебе не ответить на несколько вопросов? Обязательно тебя повесткой аль письмом нарочным вызывать в Кантерлот надо ради разговора краткого?! Со Стражею Ночною?       — Телеграф есть, вообще-то. Так что вы хотели, ваше высочество, помимо издевательств над спящей?       — Что там в Пещерах, где ты пряталась в свое время? — Луна решила, что «издевательства» она еще припомнит, но пока сдержалась. А то был уже опыт, когда во сне в нее стреляли. Луна не знала, каково это, когда в тебя попадает заряд картечи, но та грифина знала отлично. И передала, сама того не ведая, замечательные ощущения. А процесс распада сна, пока пернатая зараза просыпалась, вполне имитировал наступление смерти. Ее ночное высочество тогда изволили, вскочив, в ужасе ощупывать себя, кусать хуфы и беззвучно рыдать, трясясь от чувств и бешено колотящегося сердца. К слову, грифину объявили нежелательной персоной и выперли за море. Но «рецепт отпугивания» наверняка ушел гулять по Гриффонстоуну, и теперь во снах приходилось действовать осторожно, подглядывая, а не вламываясь. Пони пока еще как-то были не в курсе, если в массе. Или считали неправильным стрелять в принцессу даже во сне.       — Там… Там ничего. И странная магия, показывающая варианты будущего, которое только может быть. И того, что уже не будет. Поиск на себя кастуете, и наслаждаетесь незнакомыми пейзажами и невероятными сценками, вплоть до видений знакомых пони в виде двуногих существ. Говорят еще, можно свою могилу увидеть. А еще там вода чем-то странным пахнет. Но ее можно пить, если немного.       — Кто ты в Аур-Тауне ныне? — Луна перескочила на другую тему, отметив, что некоторые могли и не придумывать сложный план хорошо нагадить всей Эквестрии. Зашел в такую пещерку, да и знаешь, что надо сделать. А потом и Элементы не справляются с первого раза.       — Куратор. Консультант.       — После всего, что ты там натворила?       — Именно после всего, что я натворила. А вот Твайлайт чуть не натворила немного другое.       — Чего ты добиваешься? Что задумала свершить?       — Убежище. Для разных пони. И набор правил поведения и взаимодействия между пони в типовых ситуациях.       — Каких же?       — Магическая или природная катастрофа. Гражданская война. Религиозная война. Ограниченность ресурсов и времени. Да там много всего…       — Полагаешь, допустим Мы оного?       — Катастрофы? Надеюсь, что не допустите. Но надежда ослабевает с каждым новым явлением. Или вы про то, что никогда при вас пони не посмеют защищать самих себя, ваше высочество?       — О чем ты говорила с Кризалис? — Луна едва не скрипнула зубами. Эта Глиммер просто нарывалась. Но не повторилась бы история, как с Блюбладом. Там-то накуролесила Тия, а вот тут виноватой окажется сама Луна, если у Школы Дружбы директор внезапно поменяется.       — О том, что хоть она и королева обмана, но самоуверенно доверяться Селестии не стоит. Предаст, обманет и попытается убить чужими хуфами.       — Да как ты смеешь! Ты, неблагодарная пони, который был дан второй шанс!       — Или мне светило пожизненное в Стратусбурге по криво пристегнутой статье. Вот честно, надо изъять юридическую грамотность из учебных программ, чтоб нипони не догадывался, как Принцессы над ним издеваются. Пони, знающий закон, — преступник. Не знает закона? Тоже преступник. Удобненько. А еще вы бы и память мне изуродовали, чтоб я никому не рассказала, что сам факт отказа пони от кьютимарки для Селестии не просто оскорбителен, а…       — Она знает? Что ты таишь в мыслях былое и запрещенное? И что дело не в том амулете?       — Нет. Мне тогда стало страшно. И я согласилась с «щедрым» предложением, зная, как Селестия рушит судьбы.       — Ха! Страшно! И на что ты надеялась, начиная все это…       — Мне стало страшно за тех пони. Ваше. Высочество. Просто за тех пони, посмевших захотеть жить своим умом, а не чужой магией. И, я полагаю, допрос окончен? И как протокол во сне подписывать?       — Чему же ты учишь в Школе Дружбы разных пони и прочих? Своим обидам и страхам? — Луна подозревала, что мисс Глиммер не просто нарывается, а знает, что сон есть сон, к делу не подошьешь, но что поделаешь? Устроишь ей кошмарик? А та возьмет и пойдет к доктору. Да под запись. Да разрешит именно ее случай опубликовать где. А потом понибудь из газетчиков прочитает в каком «Вестнике», как одна из принцесс подданным рассудок калечит. Ух, замечательно! Самое то, что надо стране, когда на нее положил разнообразные глаза ужас из антиреальности! А тут еще шантаж утечкой капитала добавится. Побегут богатые пони за границу, вывозя деньги отдельно и фабрики целиком, сетуя, что житья в Эквестрии не стало, и что сделает Селестия? Запретит им? Прикажет, чтоб оставались и подставляли разум под нож желаний и воли Принцесс? Не только Дружба под хвост аликорну полетит, а и половина экономики!       — Договороспособности. Честности. Организованной взаимопомощи. Умению держать лицо и не реагировать на что-то слишком эмоционально, — перечисляла Старлайт, пока Луна задумалась. — Как показал случай с Коузи Глоу, надо еще учить не верить слухам и лести. И уметь распознавать попытки использовать окружающих в своих интересах.       — Ты не назвала Дружбу.       — Я не назвала Дружбу, — единорожка печально улыбнулась. — Когда у тебя рушат все, когда прямо говорят, что ты должна не просто страдать, а еще и радоваться по команде… Она сказала мне, что сошлет пожизненно или заставит заниматься тем, что я так дерзко отвергла. Чтоб каждый день приходилось издеваться над собой. А пони… Им бы тоже нашлось… применение в чем-то мерзком как наказание за отказ от Метки. И я малодушно согласилась. А теперь и не знаю, зря или нет.       Тут Старлайт что-то сколдовала, и Луна…       Она не успела. Старлайт вдруг неимоверно ускорила движения, начав размазываться, пока что-то искала в ящике стола и под столом. Нашла неожиданно под расстеленной картой. Небольшой изящный револьвер. Крутанула барабан, остановила. Луна попыталась замедлить магией происходящее, но пространство рывком разошлось в ответ на магию снов, Старлайт оказалась очень далеко.       — Что ты творишь?! — Луна рванулась к дурной пони, что уже приставила ствол к своей голове.       — Просыпаюсь.

***

      — Чем живет Аур-Таун? — внезапно спросила Луна вызванного стража. — Не надо сводок, просто своими словами, если знаешь.       — Я только слышал, моя Госпожа.       — Говори же!       — Некоторые машины и их детали. Телефонические аппараты. Оптические приборы. Закупают ткань, еду и готовую рабочую одежду, а еще реактивы и металл. Всякие гайки там. Госпожа, у меня сестра там как-то была, она может больше рассказать. Это… Это словно не город, а одна большая фабрика, сросшаяся из многих мелких мастерских.       — Не требуется сие, — без эмоций ответила Луна и вдруг поведала: — Знаешь ли, что Твайлайт Спаркл рассказывала, будто в одинаковых домиках, с сараями сходных, пони там живут, да непрерывно слушают чрез машину звукопроводную убеждения назойливые?       — Да, Госпожа. Когда к ним приходит новый незнакомый пони, они иногда так испытывают его на искренность. Хотя, если мне будет позволено сказать…       — Говори.       — Это похоже на обман. Чтобы этих пони считали чокнутыми фанатиками. И не лезли лишний раз. Не мешали работать. А после визита Твайлайт, небось, все который год делают вид, что все исправилось и само по себе починилось, пони стали радоваться, обсчитывать и обвешивать один другого на рынке и слушать голоса в голове. Как в остальной Эквестрии. Простите, Госпожа, но я видел вашу магическую мощь.       — И что же?       — И знаю, как может быть опасна магия аликорна. И нет места для этой мощи в таких тонких материях как душа пони. Простите, моя Госпожа.       — Ты прав. Иди. Нет! — Луна словно вспомнила что-то не очень хорошее. — Побудь пока тут. Со мной. Поможешь письмо написать. Вот, садись. Бери карандаш, чтоб стереть было проще. Нет, сначала на обычной бумаге, а потом бланк возьмем. Слушаешь? Начали. Дорогая Наша Старлайт Глиммер! Сим сообщаем тебе, что, во-первых, есть ты дура несусветная…

***

      — Ну вот, еще немного усилий, и небо станет нашим, — Селестия улыбнулась нейтрально-кротко, как только она и умела.       — А тросы зачем? — спросила Луна, наблюдая тщетные попытки взлететь привязанного летающего парохода. Погоды стояли пока безветренные, и пони подгадали момент для испытаний.       — Чтоб успеть что-то сделать, если корабль решит опрокинуться.       — Машины готовы? — Луна уже знала ответ, ведь дым из трубы валил, а лопасти подъемных винтов вращались.       — Да. Как и баки для земляного масла, рубка с необходимыми приборами… Пока доделывают каюты для экипажа и, — Селестия подмигнула, — для особых пассажиров. Лу, что с тобой? Ты не рада?       — Кораблю? Рада. Ты даже не представляешь, как я рада. Он очень вовремя. Нет, не так, — Луна нахмурилась, формулируя. — Он поздно, но мы теперь можем успеть.       — Успеть что?       — Построить летающий флот. Ты ведь догадываешься, что твоя затея со Школой Дружбы провалилась?       — Прости? С чего ты взяла? — Селестия не подала вида, что она может что-то не знать о творящемся недалеко от Понивиля.       — Старлайт Глиммер.       — И что с ней? Ничего ведь не случилось?       — Не знаю. Но меня беспокоит манера пони совершать во сне самоубийство, когда они встречают меня. Тия, это неправильно!       — Старлайт…       — Да. Я пришла в ее сон, а она сначала не захотела разговаривать, а потом и вовсе…       — Лу… Ты сама сказала, что это ее сон. Не твой. Что ты там устроила? — в голосе сестры скользнуло искреннее беспокойство. Или оно казалось искренним.       — Но…       — Ты клялась, что не используешь свою способность иначе, чем для избавления пони от кошмаров. Помнишь?       — Да? А твои просьбы поискать разных пони в Пространстве Снов? — огрызнулась Луна.       — Это ведь тоже требовалось для избавления от кошмаров, не так ли? От кошмаров наяву, — умение выворачивать смыслы Селестия явно оттачивала не меньше тысячи лет.       — Ну-ну… Скоро нам понадобятся вот такие корабли, чтоб кошмар не поглотил Эквестрию. Если Школа перестанет готовить твоих невольных агентов влияния, некоторые страны захотят пересмотреть условия торговли и аренды земель. А некие и былое вспомнить готовы. И все из-за того, что кому-то не поделиться сном со своей принцессой!       — Ох, Луна! Но, надеюсь, все обойдется. В крайнем случае я просто найду замену задурившей Глиммер. Но вот так уделать символ Дружбы… Умеешь, что сказать!       — Начинай искать. Эта кобыла учила пони всякому разному, но только не Дружбе.       — А чему же? — Тия прищурилась. Заинтересовалась?       — Честности, умению работать совместно и вообще договариваться. Это по ее словам.       — Э-э-э… Но разве это не проявления Дружбомагии?       — Она так не считает. Для нее это что-то вроде базиса для… Для того, чтоб помнить плохое и не прощать. Но сама понимаешь, сказанное во сне…       — Попросить Твайлайт разработать магический прибор для записи снов с твоим участием? Хотя бы речи? Если выйдет, то можно будет использовать в суде все сказанное даже во сне…       — Нет. Оставь своим невольникам вторую сладкую, хоть и ложную, мысль. Пусть думают, что за дерзость или признания во сне им ничего не будет.       — Ну, вообще-то, будет. Мы будем знать, где искать улики, — улыбнулась Селестия. — А там… Если, конечно, срок давности не вышел. Но и это поправимо для особенных негодяев. А какая первая сладкая мысль?       — Что они не твои невольники, а свободные пони.       — Лу, но они и вправду свободны, пока их свобода согласуется с законом! И смею тебя уверить, мои маленькие пони будут посвободнее пони в других странах!       — В других странах пони тоже склонны слышать мелодии и голоса в голове? Испытывать при этом беспричинную эйфорию и получать зависимость от непостижимой и чужой для них магии? Оказываться частью тайных и длящихся десятилетиями изысканий по выращиванию породы сильных единорогов? Не создавать крепкую семью, а рожать от неизвестных жеребчиков лишь потому, что кто-то читает медицинские карты и ведет тайную генеалогию?       — Им так лучше. И я знаю о чем говорю. И да, надо поменьше кичиться происхождением. Сами виноваты.       — Повремени с этим прибором. Предчувствие у меня нехорошее.       — Мы справимся. Я верю. И с Глиммер поговорю.       — Если успеешь. И неизвестно, чему она там успела научить…       — Канцлер Нейсей ничего такого не нашел. Наоборот, сдружившиеся ученики дали ему отпор! А искал он хорошо. Даже слишком. Представляешь, — Селестия усмехнулась, — он вывел теорию, что Школу можно использовать для упрощения ведения договоров между старыми знакомыми. Вроде как, это не просто увеличит коррупцию, а может быть условием для построения некой теневой экономики. Как будто, если бы в казну не платили положенное, я бы не заметила…       — Если пони платят налог с… с продажи запретного или с сомнительной прибыли, ты это заметишь? — Луна скептически посмотрела на Селестию.       — Да. Трудно замаскировать оборот средств, с которых налоги не платят. Вернее, спрятаться тому или иному пони несложно, но вот прятать целую отрасль экономики… А такие пони очень быстро решат, что уплата налогов — не про них. И, сопоставив оборот по бумагам и по косвенной оценке, я пойму, что меня обманывают. И начну искать.       — Угу. Если под указанными услугами в бумагах не числится нечто иное.       — Это сомнительно, ведь цены декларируемых и настоящих услуг и товаров не совпадут… Видишь? В одном случае есть косвенно определяемый оборот, но нет налогов, а в другом — есть налоги, но в исходных данных фигурируют неправильные цены или фиктивные товары. Но даже если допустить подобное, будто торгуется нечто под видом другого, то и что? Экономика так или иначе работает, ведь тебе, сестра, выплачивают некоторое неплохое содержание, а? То есть, возможный незначительный теневой сектор уже врос в Эквестрию и работает на нас, — Тия была умна, мудра и разбиралась в вопросе. Да. Но сохранила ли она живость ума, поспевающего за чужими подсудными выдумками?       Луна помолчала и, наблюдая особо черный столб дыма из трубы воющего на привязи парохода, высказала сомнение:       — Уверена? Как бы не выяснилось, что это невидимое чудовище работает на что-то другое. И если даже это окажется работой во благо Эквестрии, что сомнительно, как бы не вышло, что подразумевается немного другая Эквестрия. Без нас.       — Не думаю. Какая-то доля самостоятельности моим пони не повредит, но ты и сама знаешь, что все так или иначе сведется к монархии. Или к диархии, которая будет побеждать монархии просто за счет количества правителей-аликорнов. Распределяй работу и объединяй умы. Вот и все, — у Тии, похоже, на все был готов ответ.       — Ты права, сестра Наша! Но сколько должно быть аликорнов у власти в державе некоторой для пущего успеха? Два? Три? Четыре? Иль с дюжину? — тут Луне вспомнился некстати интересный конвертик с маковой соломой, но тема уже перескочила на аликорнов.       — Два. И по одному в зависимых странах. Трое уже не ужились бы. Это у грифонов магнаты тройку выделяют… Влияют на кайзера и боятся прямых столкновений своих интересов, пока кайзер не прикажет явно что-то сделать… Или с кем-то… Но нам-то кто прикажет?       — Согласна. Просто… Случайно пришло в голову. Представь, что некие пони дойдут до того, что в их державе аликорны будут исчисляться десятками.       — Не думаю. Но на всякий случай… Вот, — Селестия кивнула на корабль. Тот уже сел, машины останавливались. Суетились с бумагами и какими-то приборами пони. Что ж, еще немного, и корабль взлетит уже не на привязи. А там…       — Хорошо. Но что будем делась со Школой Дружбы?       — Ну, на крайний случай есть частный Университет Дружбы. А то меня несколько напрягает вся эта тихая вражда кланов, известных родов и даже рас пони. Пусть учатся договариваться, прощать и держать слово. И Школу можно будет оформить как филиал Университета, если что. И я бы присмотрела за Глиммер, пока та не натворила непоправимого. Займу этим Твайлайт, заодно от Спайка ее отвлеку.       — Никаких новостей? — Луна вздохнула.       — Вышел на угольной станции у Эпплузы, а там как в песок закопался.       — Мог сесть на другой поезд.       — Скорей всего. Но куда? До Ирвинда или до Фоаледо?       — Там бы увидели и сообщили. А вот если в Нью-Хэвен…       — Поищем. В конце концов, не в Гардианс же он рванул? Под воду…       — Поищем. И пусть Твайлайт с этой Глиммер поговорит.       — Знать бы, на какую тему. Что она там учудила?       — Застрелилась, лишь бы не дать мне находиться в ее сне. Она немного неправильно представляет себе действие пули, но выглядело все равно ужасно. И, — Луна помотала головой, — Тия, но ведь это плохо! Разве это нормальное поведение пони? Это не Дружба! Это… Слово «ненависть» застряло на языке.       — И что я теперь должна сделать? Письмо ей написать? Дорогая Старлайт, стреляться во сне очень недружелюбно по отношению к принцессе Луне, — усмехнулась Селестия, внутренне ужаснувшись. — Пожалуйста, больше так не делай и попроси прощения за то… А за что? За то, что ты влезла в ее голову?       — А сама-то?       — Угу. Но я заставляю пони забывать о таких прискорбных фактах. А то начнут спрашивать, есть ли у меня диплом врача, заключение какой-нибудь комиссии, нет ли тут нарушения закона… Что уж тут говорить, нам позволено многое, еще больше мы позволяем себе сами по праву принцесс, но надо делать вид, что все это исключительно для блага пони. Да оно и вправду так. О пони надо заботиться. Ты же не хочешь жить на огромной и пустой территории, где только зверье в руинах брошенных городов и запустение? А то один такой живет в Запретных Джунглях, совсем уже там с ума сошел…       Луна обдумывала колкий ответ, заодно наблюдая суету вокруг летающего корабля, как подскочил гвардеец.       — Ваши высочества! Происшествие в порту Балтимэйра, требующее вашего внимания!       — Что, кто-то пострадал? — Селестия напряглась.       — Вроде бы, нет, ваше высочество. Дракон, — единорог не увидел, как в глазах Селестии загорелась надежда. — Точнее, драконица. Требует политического убежища. Утверждает, что лично знает принцессу Твайлайт Спаркл по учебе в Школе Дружбы!       — Хорошо, сопроводите гостью в Кантерлот. Да, в Замок, — Селестия дождалась, когда гвардеец удалится, и произнесла: — А вот и повод для встречи Твайлайт и Старлайт Глиммер.