Часть 2
23 апреля 2022 г., 20:00
2.
Когда это произошло во второй раз, это не было виной Джима. Ну хорошо, по меньшей мере, это не было его идеей.
Это дипломатический корпус провёл три месяца в переговорах с аурелианцами, чтобы получить доступ к древнейшей сети трансмиттеров, которая заполонила целый сектор таинственными радиопередачами и мешала нормальной связи Звёздного флота.
И Джим не мог позволить всей тщательной работе пойти ко дну менее, чем за тридцать минут, только потому что вдруг выяснилось, что есть определённые условия: в священную пещеру могли попасть только те, кто находился в определённом возрасте; обладал определённым уровнем физической силы и интеллектуальных способностей; социальным статусом; и — ну конечно же — семейным положением.
Они прошли все предыдущие тесты достаточно легко (Спок выглядел почти скучающим, решая все эти уравнения), но затем было озвучено последнее условие, и Джиму захотелось выругаться. Прошло только три месяца после Велери, и воспоминания были ещё довольно свежи.
В этот раз Джим — хотя бы — молча спросил разрешения Спока, прежде чем открыть свой большой рот. Пусть они не были женаты друг на друге, но Джим нуждался в том, чтобы попасть в эту чёртову пещеру, и он точно не собирался туда без своего научного офицера. В конце концов, в этом и заключался весь смысл их задания. Он посмотрел на Спока с вопросом в глазах. И Спок, не выглядя особо счастливым, слегка кивнул Джиму в знак согласия.
Аурелианцы были удивлены таким развитием событий, но, к счастью, не слишком сильно.
И всё это того стоило.
— Капитан, — позвал его Спок, не поднимая головы от трикодера. В его голосе было достаточно энтузиазма, чтобы сказать, что вулканец взволнован. — Обелиск необходимо квантово датировать, но руны на внешней структуре похожи на подобные в Ионическом храме. Если моя оценка верна, основываясь на языковом паттерне, это устройство предшествует им, как минимум, на пять тысяч лет.
— Ничего себе, — Кирк посмотрел на показатели через его плечо. — Значит ли это, что я должен извиниться перед этим мудаком профессором Даубом, за то, что сказал ему, что теория сеятелей — отстой?
— Я бы пока не спешил с выводами, однако это значительное открытие, — ответил Спок, поглощённый данными. — И я верю, что перехваченные нами передачи свидетельствуют о неисправности в энергосистеме.
— Что за энергосистема? — спросил Джим, смотря на горную породу перед ними.
— Вот эта, — ответил Спок, потянувшись к определённой руне и с силой надавив на неё.
Вся монолитная структура заколебалась и зарябила, раскрывая сложную сеть голографических дисплеев.
Джим уставился на это, почти не мигая от шока.
— Предупреждай парня за секунду до в следующий раз, ладно?
Спок уже не слушал, ловко вводя строчки данных в некоем неизвестном, но несомненно логическом порядке, и прошёл внутрь структуры, с расширенными глазами и — да, несомненно — полностью очарованный.
— Сигнал мешает нашей дальней связи, — окликнул его Джим. — Не забывай для чего мы здесь.
Спок даже не дал понять, что услышал, но, опять же, когда он переключался в этот режим, даже полноценной клингонской атаки могло быть маловато, чтобы отвлечь его. Джим ухмыльнулся и оставил его развлекаться.
Позже, когда Спок исправил неполадки в наследии древней цивилизации — потому что, очевидно же, что в его хобби входило изучение материалов пятитысячелетней давности — и Джим уже наполовину угрожал, наполовину умолял его выйти наконец наружу, к ним подошли довольно взволнованные аурелианцы.
— Мы приготовили праздничный пир в вашу честь, — торжественно объявил глава военных жрецов, его фиолетовые глаза блестели от очевидного удовольствия, а вторые крылья взбудоражено хлопали за спиной.
— В этом нет необходимости, — начал Спок, возможно, стремящийся в свою обожаемую лабораторию, чтобы занырнуть в данные, собранные им в той пещере, откуда Джим его - наконец-то - вытащил.
Джим не особо изящно наступил ему на ногу.
— Пир звучит потрясающе, Первосвященник, — ответил он, кланяясь. — Мы признательны за ваше внимание.
— Действительно, — сказал Спок, едва вздрагивая оттого, что Джим надавил на его ногу чуть сильнее.
Джиму стало его почти жаль, когда он увидел груды обжаренного мяса на огромном столе, но Спок держался стоически и позволил положить мясо на свою тарелку, хоть и не прикоснулся к нему. И Джим тайком таскал еду с его тарелки, когда никто не смотрел, чтобы не возникло обиды. Вино было великолепно, и Джим почти забыл, что он на работе, особенно, когда молодые воины начали показательные бои.
Он ощущал себя счастливым и расслабленным, пока Первосвященник не объявил:
— Мы желаем одарить вас знаком уважения в честь вашего союза.
Джим почувствовал, как Спок рядом напрягся, и единственной мыслью, пронёсшейся в разуме Джима было: «Ой, блядь!»
Это оказалось не так уж плохо. Аурелианцы хотели всего лишь, чтобы Джим и Спок закончили этот вечер с одинаковым набором татуировок. Даже сами татуировки были вполне себе ничего: простая полоса вокруг предплечий, не более сантиметра шириной — ладно, ноль целых девять десятых сантиметра — с замысловатым узором виноградных лоз и листьев. В этом было культурное значение, которое Спок попытался ему объяснить, что-то про обладание этих растений самыми связывающими и крепкими свойствами на планете; а ещё верёвки, изготовленные из них, были прочны как сталь; затем он начал рассказывать о какой-то сложной мифологии, и на этом месте глаза Джима начали стекленеть, а вот Первосвященник напротив выглядел так, будто бы влюблялся в Спока сильнее с каждой секундой и задавался вопросом, сможет ли он одолеть Джима в схватке один на один.
Всё дело в том, что это было идеальное тату, и Джим был в восторге. Правила Звёздного флота очевидно были написаны кем-то, кто ненавидел веселье в любом виде и форме, и когда Джим записался, они заставили его удалить все предыдущие тату, поскольку он не смог убедить их, что слова «БЕСПЕЧНЫЙ ЕЗДОК», нанесённые чуть ниже его пупка, имели культурное значение. Сейчас же он радостно думал только о том, что они не смогут заставить его избавиться от этого, ведь оно было приобретено при исполнении.
Спок же не был так взволнован. И до Джима дошло почему, когда они сняли с него рубашку. Это было словно пародия — испортить эту идеальную кожу иглой или чем-то ещё, если уж на то пошло, и — да, Джим пялился, но он выпил много вина, да и не то чтобы Спок не знал его характер.
— Не беспокойся, — прошептал ему Джим, откидываясь на свой стул, до того как его начали пристёгивать. — Боунс удалит их в два счёта.
Спок напряжённо кивнул и не ответил.
Воодушевление Джима угасло, когда он увидел, что они стерилизовали иглу на открытом огне. «Вот дерьмо», — пробормотал он, и его мир окрасился в красный.
Когда он осознал что-то ещё кроме колющей боли и стиснутых зубов, то смутно припомнил шутки молодых воинов, собравшихся вокруг них, но он также — хоть убей — не смог бы вспомнить ни одного слова, сказанного им самим. Он освободился от стула и встал около огня. Вся его рука словно пылала изнутри, тонкая повязка была пропитана засохшей кровью. Кто-то впихнул ему в ладонь бутыль с вином, и Джим жадно начал пить.
Спок был по другую сторону огня, разговаривал с группой пожилых женщин. Хранители мудрости, вспомнил Джим статью из брифинга по миссии. Его первый офицер был несомненно все ещё без рубашки, повязка на его руке была окрашена зеленой кровью. Джим смутно удивился, как они попали из точки А в точку Б, но затем резкая волна боли заставила его проглотить всхлип и согнуться. Он сразу же выпрямился, но перед глазами всё побелело.
Из-за шума праздника, подходящего к итогу, Спок не мог услышать Джима, но всё равно повернулся к нему в тот же момент, как будто был предупреждён внутренним радаром. Он оказался рядом с Джимом почти мгновенно.
— Капитан, что случилось? — настойчиво спросил Спок, притягивая Джима ближе и поддерживая за локоть.
— Я думаю, — сумел сказать Джим, задыхаясь, — в этих чернилах было что-то… что я… аллергия. Боже, — он содрогнулся от новой болевой волны. — Спок, надо закруглять вечеринку.
Спок уже говорил в коммуникатор, требуя, чтобы их срочно подняли на борт, так что Джим закрыл глаза и наклонился к нему, недоумевая почему он не мог просто вырубиться от болевого шока, как нормальный человек.
— Это не чернила, — сказал МакКой через полтора часа, когда Джим очнулся в медотсеке, и боль уже ощущалась просто эхом. — Это всё вылаканное тобой вино, придурок. Оно содержало ксеноварвинол, на который у тебя — вот сюрприз — аллергия. Конечно же, не было бы так плохо, если бы ты не налегал, но мы ведь говорим о тебе, к чему слова.
— Спок? — затребовал ответа Джим, выпрямляясь на кровати и озираясь вокруг с вновь обретённой настороженностью. — Он в порядке?
МакКой закатил глаза.
— Гоблин в порядке, да он как здравомыслящий взрослый и не злоупотреблял. Он притащил сюда твою жалкую задницу, залечил руку и ушёл, хотя и не успел до того, как половина моих медсестёр организовала чёртов фан-клуб.
Джим облокотился обратно на койку, ухмыляясь.
— Я удивлён, что он не остался тут.
— Он пытался, я думаю. Но одна из медсестёр достала голокамеру, предполагая, что она неуловима.
Джим засмеялся.
— Это означает, что нам придётся провести ещё один раунд этого чёртового психологического тренинга по домогательствам, не так ли?
МакКой пожал плечами.
— Я уже наорал на неё. Но, возможно, твоя идея к месту. Вы явитесь на этот раз, капитан?
— Хм, думаю, мой график слишком плотный.
— А может, тебе стоит найти время? Парные татуировки, Джим? Ты серьёзно?
— Эй, это была не моя вина! Или, знаешь ли, идея! Эй, — он во внезапной тревоге сжал свою правую руку, — ты же не…?
МакКой снова закатил глаза.
— Ага, будто бы я только встретил тебя, а не жил с тобой три года, изо дня в день слушая нытьё, что Звёздный флот заставил тебя стереть старые татуировки. Хотя, зачем кому-либо делать тату с орангутангом на икре, всё ещё остаётся за пределами моего понимания.
— Мне было шестнадцать, это казалось забавным. Так значит, ты не…
— Я подлечил это, так что стадии образования защитного слоя и шелушения тебя миновали. Хотя лучше было бы оставить заживать естественным путём, но всегда есть шанс подцепить инфекцию. Особенно будучи тобой.
— Жёстко. Но вероятно, правда, — Джим задумчиво уставился на удивительно чистую повязку. — Спасибо тебе, Боунс. Ты оставляешь меня тут?
МакКой кивнул.
— До утра, так что даже не дёргайся.
— Не буду, — пробормотал Джим, сворачиваясь калачиком на неуютной медицинской койке. Это был очень долгий день, и его не волновало, где он вырубится.
Он почти услышал закатывание глаз Боунса и приглушенное бормотание: «Невероятно».
--
О татуировке больше не упоминали. За исключением Пайка, позвонившего на следующий день, чтобы обсудить отчет по миссии.
— Ну, по крайней мере, это не те безумия, которые тебе по душе, вроде той вульгарной похабщины.
— Ты что, почитываешь дневник МакКоя на досуге? — прищурился Джим.
— Нет, просто у меня ярчайшие воспоминания, как я подобрал тебя на полу под барной стойкой, пускающим слюни. Я почти оставил тебя там, когда увидел во всей красе.
— Я не совсем уверен, но где-то в этом упоминании определённо была ссылка на харассмент, сэр.
Пайк ухмыльнулся ему.
— Ты тогда ещё был гражданским, умник. Кстати, раз речь зашла о харассменте, как Спок? Не фанат боди-арта, полагаю?
— Неа, стёр в тот же момент, как вернулся на корабль. Никакого духа приключений.
— Ему же на пользу. И ради моего рассудка, не мог бы ты прекратить втягивать его в свои нелепые схемы? Мне, конечно, нравится наблюдать, как у Комака развивается аневризма каждый раз, когда он читает один из ваших отчётов, но я тот, кто представляет их Комитету Совета Федерации по надзору за Звёздным флотом, поскольку Энтерпрайз участвует в тесте долгосрочных миссий и всё такое. И угадай, кто же сидит в кресле заместителя комитета, Кирк? Посол Сарек с Вулкана.
Джим застыл.
— Хм.
— О, да. И каждый раз, когда я объясняю ему в деталях, как ты фальшиво женишься на его сыне, он смотрит в ответ так, будто вернуться в досураковские времена, когда вулканцы не были пацифистами, — отличная идея.
— Смотри, во-первых, Спок тоже был в деле на этот раз. И не моя вина, что каждая раса, которую мы встречаем, имеет что-то против людей без пары. В действительности, я и есть человек без пары, и я оскорблён. Но я не говорю внеземным культурам, чтобы они не лезли, куда не просят. Я просто делаю свою чёртову работу. И Спок может чертовски хорошо проглотить это и смириться. Ээ… — он замолчал, — Может, не надо говорить Сареку, что я сказал?
— О нет, я процитирую тебя в точности, — пообещал Пайк тоном, точно предполагающим, что так он и сделает; засранец. — До следующего раза, капитан Кирк.
Правда в том, что татуировка, на самом деле, была довольно непримечательна и не бросалась в глаза. Никто на борту не упоминал о ней, если видел мельком или вообще хотя бы обращал внимание. Ещё помогло то, что Боунс залечил кожу, так что тату смотрелось аккуратно и будто бы было на его руке всю жизнь. Джим ухмылялся каждый раз, когда краем глаза замечал рисунок в душе, и со временем привык к нему, так что, действительно, удивился, когда Спок спросил об этом.
Прошло около трёх недель с той конкретной миссии, и они проводили спарринг в тренажёрном зале. Джим любил спарринги со Споком. Для начала, одежда, предусмотренная для спорта Звёздным флотом, была для Спока недостаточно тёплой — что, кстати, наводило на размышления о том, как он вообще пережил Академию, — и он носил вулканскую версию. Она была чёрной, и это единственное, что в ней успокаивало.
Не было новостью, что кто бы ни занимался дизайном униформы Звёздного флота для всех целей, исключая, вероятно, скафандры, считал, что здоровое выражение сексуальности — это полезно для рабочей среды. Однако, этот человек проигрывал в сравнении с вулканцами.
Либо их униформа — да и одежда, если уж на то пошло, — была продумана с целью бросать вызов контролю базовых импульсов, либо они все поголовно были выше этого. Но Джим бы поставил деньги на первую теорию, поскольку, чем старше был вулканец, тем менее облегающей становилась его одежда. Да можно было практически назвать десятилетие рождения по числу слоёв его одежды, также как социальный статус по масштабу и длине письма, вышитого около воротничка. Это сложнее с теми, кто носил официальные служебные знаки. Там, чем важнее должность, тем ярче и крупнее знаки, но с клановой маркировкой — совершенно противоположная история. Цепочка символов на одежде Спока была крошечная и не более трёх символов в длину, что в значительной степени характеризовало его положение в вулканском обществе как максимально высокое.
Ну и молодые вулканцы, очевидно, стремились носить полностью облегающую и эстетичную одежду. Джиму приходилось бывать на вулканском научном корабле во время обучения в Академии. И он провёл большую часть времени наполовину испуганным, наполовину возбуждённым, и тогда до него дошло, почему большинство вулканцев считает землян недисциплинированными и помешенными на сексе дикарями.
Но это не было основной причиной любви Джима к спаррингам со Споком. Спок всегда сдерживался. Джим видел его, проводящим тренировочные занятия со службой безопасности и обучающим научный персонал основам Суус Махна. Он так тщательно сдерживал каждое своё движение, что Джиму просто больно было смотреть. И с ним он вёл себя точно так же на их первых спаррингах, так что Джим поставил перед собой задачу — позволить Споку расслабиться.
Это работало на нескольких уровнях. Столкнувшись с превосходящей силой и скоростью, Джиму пришлось стать вдвойне непредсказуемым и креативным, не упоминая уже о прикладывании удвоенных усилий, чтобы встряхнуть Спока, но в итоге у него получилось. Это заняло около года, и Спок в итоге вёл себя так, словно тренировался с вулканцем. Джим считал это своей личной победой, даже пусть ему приходилось чаще заглядывать в медотсек после этого.
И он был уверен, что заглянет туда и сегодня, когда Спок кинул его на мат и прижал ему руки над головой таким образом, что внутри что-то резко вышло из строя, и взгляд Джима на мгновение расплылся. Когда он моргнул, то осознал, что Спок смотрит ему не в глаза, а туда, где рукав его футболки задрался, обнажив татуировку.
— Очаровательно, — заметил Спок, даже не запыхавшись, потому что он козлина. — Вы не удалили это?
— Не-а, — ухмыльнулся Джим. — Они были представителями воинской культуры и приняли меня, как одного из своих. Это словно мечта каждого земного мальчишки осуществилась наяву, Спок. Я хочу сохранить этот сувенир. И никакой Звёздный флот не в силах заставить меня избавиться от него.
Спок с любопытством взглянул на него и отпустил. Джим замер, неуверенный, что его руки по-прежнему прикреплены к телу. Он также был не совсем хорошего предчувствия о своих рёбрах. Не желая признавать, что ему могла бы понадобиться помощь, он принялся разглядывать руки Спока, покрытые тканью до запястий, конечно же.
— Ставлю на то, что для вулканцев боди-арт нелогичен.
— Не нелогичен, — ответил Спок с лёгким раздражением, помогая Джиму сесть. — Скорее архаичен.
— Личный выбор тогда. Ну, я полагаю, ты не хотел бы отличаться от своих ровесников.
Лицо Спока внезапно потеряло всяческое выражение. На мгновение он выглядел, будто собирался что-то сказать, но затем и это пропало.
— Вне зависимости от нынешнего этапа развития нашей культуры, вулканцы — раса воинов, — отстранённо сказал он профессорским тоном после паузы. — Я не нуждаюсь в сувенире, чтобы помнить об этом.
Джим слегка печально кивнул.
— Ага, полагаю, это лишнее.
Он коротко улыбнулся и протянул руку Споку, вздрагивая от движения.
— Ох. Сопроводите меня в медицинский отсек, мистер Спок? Я чувствую себя, словно ты разобрал меня на кусочки, и будет честно, если ты поможешь мне добраться до медицинского отсека.
Спок согласился, но его взгляд был отстранённым, а прикосновение равнодушным. Джим задался вопросом, не вина ли эта его болтливого рта или здесь что-то совсем другое — ничего нельзя знать наверняка, если это касается Спока, — но Боунс начал орать на него, называя Джима болваном, и отвлёк.
--
