Изуку "Стальная Бита" Мидория

***

      Прошла неделя после выписки из больницы. Из-за инцидента со злодеем-слизью у Изуку возникли проблемы: он попал под прицелы камер репортёров. Хоть и мельком, но его показали в местных новостях.       Радовало то, что этот случай пытались тщательно замять, и его лица не было видно. — «Про-герои, а не смогли спасти школьника от какого-то мелкого злодея! Смех, да и только!» — зло думал Изуку. — «Но вот не смешно ни капли, — печально. А все из-за того, что причуда слишком уж удобная у этого злодея — стал жидким и всё — его не поймать! Казалось бы, идеальный случай для «жёлтой» прессы, да только связи у недо-героев оказались посильнее. В итоге происшествие не получило массовой огласки, так-эдак — строчка там, словечко тут, и все! Вся информация! А героям все лавры и слава».       К сожалению, мысли были не единственной проблемой подростка. У школьника часто были панические атаки, сопровождаемые безмолвными криками. Он мог долго сидеть в тишине и смотреть в пустоту в своей комнате, из которой было вынесено большинство вещей. Остались только кровать и стол со стулом, теперь уже защищённые мягкими, но прочными чехлами. Шкаф, компьютер и все мелкие вещи были перенесены в спальню матери по совету психолога.       Инко очень волновалась — Изуку постоянно молчал. Врач сказал, что мальчик из-за сильной истерики перенапряг голосовые связки. Первые три дня после происшествия говорить строго запрещалось.       Первые слова наконец заговорившего сына отдались эхом в полупустой светлой кухне, переходящей в столовую, а после, и в гостиную.        — Я стану героем, — медленно, охрипшим голосом, но с такой уверенностью, как будто констатировал всем известный факт, а не самоубийственную мечту, прошептал Изуку.        — Нет, нет, нет, нет, нет! — взволнованная мать бросилась обнимать своего ребенка, проливая ручьи слез. — Нельзя, мой милый, нельзя! Я не могу тебя потерять, боже, не могу!       Изуку молча сидел и ничего не делал. Сил не было ни на ответные объятья, ни на утешение самого дорогого ему человека. На душе было горько. Слёз не осталось, лишь щемящая пустота и обида. На маму которая в него не верила, на героя, сказавшего, что его самая большая мечта неосуществима, Бакуго, отвергнувшего и назвавшего его «Деку» — бесполезным, настолько неважным, не стоящим даже крупицы внимания другого мальчика.       Наконец, Мидория, поддаваясь странному импульсу, вскочил со стула на ноги, тем самым отталкивая мать. Яростно хрипя, ударил ладонью по плоской поверхности деревянного стола. Тот скрипнул, но остался цел, даже не было вмятинки. Посуда, наполненная ещё нетронутой едой, зазвенела наперебой и опасно подпрыгнула из-за резкого толчка, но уцелела. Упала лишь любимая чашка Изуку, стоящая слишком близко к краю стола. Изображённый на ней Всемогущий был расколот. Выжить ей раньше помогло только то, что она находилась на кухне, а не в спальне мальчика. Увы и ах, смерть в конце концов настигла и её.        — Чёрт… — тихо проклял он Инко, все ещё неловко сидящая на полу, плакала. Ей было больно видеть своего любимого сына в таком отчаянии.       Она порывалась уже встать и снова обнять мальчика, как тот снова чертыхнулся, но уже громко.        — Чёрт, чёрт, чёрт! — все не успокаивался Изуку, крича громче и громче. До сухости в горле, до изнеможения, до боли в груди.       В конце концов, дойдя до нечленораздельных мучительных криков, Мидория обхватил руками стол и перевернул его вместе со стоящей на нем посудой. Послышался звон разбитой керамики. Легкие деревянные палочки улетели в гостиную и закатились под бежевый диван. Инко удивленно посмотрела на стол, врезавшийся в стену. Однако ее взгляд тут же был прикован к рукам сына: они кровоточили. Можно было увидеть щепки прессованного дерева, воткнувшиеся в пальцы. Мать не имела медицинского образования, но она могла поклясться, что белые отростки, торчащие из-под кожи были костьми.       Снова взрыв как раненое животное, Изуку кинулся к стоящему рядом с ним холодильнику. С непонятно откуда взявшийся для ребёнка его возраста силой он вцепился в дверцу морозильной камеры и стал её сдирать. На пол попадали магнитики и открытки, отправленные отцом по почте. Детские рисунки, корявые каракули с детского сада и некоторые рисунки с начальной школы разлетелись в стороны. Памятные вещи несущие за собой воспоминания, столь тщательно лелеемые матерью, были на грани уничтожения.       Услышав ужасный скрип металла, Инко зарыдала сильнее и, пытаясь хоть как-то себя успокоить, чтобы помочь своему мучившемуся сыну, прикрыла рот руками.       Перевёрнутого стола и оторванной дверцы холодильника для утоления резко вырвавшейся ярости Мидории было мало. Он, отшвырнув уже бесполезную железку, лишь отдаленно напоминающую дверцу, рванул к самому корпусу холодильника.       Не обращая внимания на странное ощущение во всем теле, Изуку крепко обхватил руками холодильник и, схватив его за дно, стал потихоньку поднимать. Подняв прибор почти наполовину, он взвыл от резко нахлынувшей боли.       Неприятное чувство пришло в такой неудачный момент, что Мидория выпустил из рук свою тяжелую ношу. Холодильник упал на свое прежнее место, однако долго не простоял и завалился набок, выплевывая всё своё содержимое.       Пришедшая в себя Инко кинулась к сыну.

***

      Вызванный врач прибыл очень быстро. Перепуганная мать крутилась вокруг своего вновь безмолвного ребенка. Тот же сидел и смотрел на свою вывихнутую в многих местах руку, из которой виднелся острый конец сломанной кости.       Доктор за свою продолжительную карьеру видел разные несчастные случаи, однако этот тянул стать явно самым неприятным.       Для него долгое время было ужасающим происшествие с девочкой, обладавшей восковым телом из-за причуды. Родители оставили её одну дома на полчаса, а когда вернулись, обнаружили малышку плачущей и почти лишившейся левой кисти руки. Видите ли, она решила поиграть с папиной зажигалкой, нашла мамины ароматические свечи и зажгла их. Но, к несчастью, её любимый плюшевый мишка, подаренный бабушкой, загорелся. Их как раз недавно в школе учили, как тушить подожжённые вещи. Она и додумалась побить медведя о песок на улице.       Вот только малышка даже выйти из квартиры не успела, а рука её уже стала плавиться. Воск не жаростойкий был.       Из-за криков в квартиру стали стучать соседи. Благо, стены были не очень толстые. Вызвали скорую, и врача в том числе.       Шуму тогда поднялось много: молодую пару лишили родительских прав, девочка пролежала в больнице больше восьми месяцев из-за сильных ожогов, после чего её отдали на воспитание к бабушке. Покачав неловко головой и выпроваживая явно не радужные мысли, врач приступил к своей работе.