Изуку "Стальная Бита" Мидория

      На улице уже давно светало. Стрелка настенных часов двигалась к половине восьмого. В коридорах больницы то и дело сновали медбратья, которых, на удивление, было больше чем медсестёр. Как-никак, а в травматическом отделении нужны сильные руки. Девушки предпочитают пойти в акушерки. Там платят больше, да и место поспокойней: нет никаких алкоголиков и дебоширов.       Люди, которым посчастливилось попасть в травмпункт, ожидали своего приема у врачей. Время было раннее. Многие бы предпочли вообще не вставать с кровати, однако им ещё предстояло отправиться на работу после больницы.       Студентов в толпе у регистратуры не наблюдалось. Им и так проблем хватает — начало учебного года всё-таки. Школьники во всю наслаждались прекрасной порой жизни. Кто-то один, кто-то с взволнованной матерью или хмурым отцом, постоянно проверяющим время на наручных часах. Все они сидели на скамьях, обернутых в белые клеёнчатые чехлы — блеклое подобие кожи. Эти чехлы были неприятными на ощупь, твердыми и постоянно прилипали.       Среди разномастного столпотворения особенно выделялся зеленоволосый дуэт, сидящий первым у кабинета травматологии. Пухленькая женщина постоянно вскакивала, топталась на месте, потом садилась, опять резко поднималась, спрашивала о чем-то зеленоволосого мальчика в серой толстовке и опускалась, получая либо кивок, либо покачивание головой — всё медленно и без слов.       Лицо ее при этом было бледным, но с красными пятнами. Видимо, женщина недавно плакала. Подросток, сидящий у самой двери, то есть слева от матери, горбился, кутался сильнее в свою толстовку с капюшоном и непрерывно смотрел вниз. Вроде бы он разглядывал загипсованные руки, обернутые в эластичные бинты.       Но, кинув беглый взгляд на пару, пациенты, как и врачи, теряли интерес. Не в природе японцев рыться в чужих проблемах.       Но вот послышался скрип отодвигаемых стульев. Что-то громыхнуло. Из кабинета выскользнул краснеющий подросток. То ли гнев, то ли смущение — не разобрать. Но оно и не важно.       Дверь хлопнула, пациент скрылся за углом. Мать с сыном поспешили зайти к врачу. Люди в очереди дружно подвинулись ближе на липких скамьях.

***

      Кабинет встретил прибывших мерным постукиванием металлических шариков. Этакая общая врачебная забава.       В целом, кабинет не особо отличался от любых других, которые прежде видела Инко. Простенький собирательный образ: стол из прессованного дерева, полужелезный стул с пластиковыми вставками, какой-то стеллаж с документами.       Тучный доктор возвышался над своим столом, пристально смотря исподлобья.       Инко, встретившись глазами с травматологом, вздрогнула и обернулась на все ещё стоявшего сына. Глубоко вздохнув, врач упал на стул. Сказывалась усталость.       — Боже, дай мне сил! Дети и их проблемы! — он горестно воскликнул, особо ни к кому не обращаясь. И продолжил что-то бурчать, но уже тише.       Протерев съехавшие на нос очки клетчатым платком, мужчина встал из-за стола. Пробежавшись рукой по корешкам именных папок, стоявших в только ему известном порядке, врач достал ту, где была фамилия пациента.       — Да что ты стоишь! Усадите уже своего сына, Мидория! Что он тут как вкопанный стоит, статую изображает?!       Инко потеряла дар речи. Лишь её глаза выдавали негодование. Доктор, поняв свою ошибку, прокашлялся и попытался успокоиться. Папка громко шлепнулась на рабочее место. Лишь чудо уберегло от разлетания незакрепленные листы бумаги.       — Давайте не будем тратить ни ваше, ни мое время. Что вы решили?       Искра зародившегося гнева погасла. Осталась лишь горькое отчаяние.       — Как будто моё мнение много значит…       — Конечно зна-       — Не перебивайте меня! — после этого отчаянного крика воцарилась тишина. Подросток, до этого разглядывающий свои ноги, вздрогнул, как бы прогоняя охватившую его уже давно апатию.       — Не перебивайте, — и уже тише, — пожалуйста, не перебивайте меня, пожалуйста.       — Мама?       — Изуку, я не буду врать — предложение, прозвучавшее здесь вчера вечером, мне не понравилось. Очень, очень не понравилось! Понимаешь? — Инко запнулась, разглядывая мальчика, как будто искала потерянный кусочек говололомки, — мы согласны.       — Что ж, хорошо. — наигранное воодушевление не разрядило обстановку в кабинете. — Для кого я вообще стараюсь? А, не важно. Итак. Это хорошее решение. Можно сказать — лучшее! Ведь у вашего мальчика появится шанс стать героем. Он вроде бы об этом мечтал? Не важно! Изуку сможет поступить в частную школу за счет государства, разве это не чудесно?       — Это скорее коррекционная школа…       — Да, но она элитная — не для всех!       — Но там он может попасть в неприятности. Это же закрытый пансионат. И лишь на выходные можно домой… — женщине явно не нравилась идея. Врач, уже слышавший эти неубедительные аргументы в вчерашнем споре, снисходительно улыбался.       Наконец устав и сильно разозлившись от пустой траты времени тридцатиминутного приема, доктор прикрикнул:       — Так, хватит! Ваш сын представляет опасность для общества с его неожиданно проснувшейся причудой и, скажем, не очень здоровой нервной системой. И это не преувеличение! Просто посмотрите на своего сына — его реакции на раздражители черезмерны. Знаете, что смешно? Он это понимает, а вы, его мать — нет. Изуку не хочет быть опасностью, он стремится к лечению.       Врач замолчал, осматривая дуэт. Инко была ещё более бледна, чем в начале разговора. Однако подросток слушал внимательно.       — Не мешайте нам помочь ему. Лечение — это прерогатива врачей. Человество уже встречалось с поздно пробудившимися причудами. Есть статистика, благодаря которой можно понять, что у таких людей, как ваш сын причуды проявляют себя после какого-либо инцидента, повлекшего за собой эмоциональную или физическую травму. — Доктор хмыкнул. — Как вы помните, у вашего сына таких эпизодов было полно. К сожалению, тут вы не уследили… Однако ключевым можно считать случай со злодеем-слизью. Последующая истерика это подтверждает.       Женщина не смогла удержаться от слез. Изуку опять стал разглядывать свой гипс.       — Мы здесь для решения проблем, а не для создания. Пожалуйста, успокойтесь. Именно вы должны решить будущее вашего сына. Либо он научится пользоваться своей силой и его не будут рассматривать как возможного злодея, либо мы пустим все на самотек и будем ждать. А произойти может что угодно.       — Видите, выбора нет…       — Выбор есть всегда. Изуку уже выбрал, а вы?       — Я… Я согласна на перевод моего сына в частную кор-       — Ну вот вы опять! Это не коррекционная школа! А частный элитный пансионат для одаренных детей! У лучших выпускников есть стопроцентный шанс попасть в одну из геройских школ Японии. Государство разработало программу и спонсирует подобные школы по всей стране. Ежегодно больше десяти человек попадает на курс героев от небольших школ до Шинкетцу и даже UA! Ваш мальчик не глупый. Он сможет посоревноваться с другими детьми за тепленькое местечко.       — Хорошо, — прошептала женщина, — я верю в своего Изуку. Пожалуйста, запишите его в эту программу.       — Вот так бы сразу! — устало отклонившись и закрыв глаза, пробормотал доктор. — Я сейчас выдам вам документы. Требуется только подпись. Остальное не в моей компетенции — с вами свяжутся специалисты. — предоставив документы, врач приступил к осмотру гипса.