Голубее голубого моря

День 1.

      Настало время выставки, и я поехал заранее. Всю ночь мне не спалось, и я лежал в счастье, понимая, что я увижу его. Сердечко радостно выскакивало из груди, и я был готов выйти из такси, которое встало в пробке в центре Москвы, и пойти пешком, но слишком сильно хотел спать, и не дошел бы. Раздался звук в ВК, и я знал, что это пишут люди из класса, которые тоже едут, но читать их сообщения совершенно не хотелось. Я посмотрел в зеркало заднего вида. Солнце светило ярко, и мои серо-голубые – почти прозрачные радужки глаз, – практически полностью съели зрачки. Мне не нравятся мои русые волосы. Они лишь быстрее загрязняются, и даже, если я вдруг захочу отрастить бороду или усы, как у Маргинала, я не смогу этого просто сделать, так как их не будет видно. Вся моя жизнь в эти дни только и вертелась вокруг одного человека. — Можно я закурю? — спросил водитель, доставая пачку ротманс. — Курите, — выдохнул я и положил голову на стекло. Я не курю, но мне нравится запах некоторых сиграет, и я не могу это объяснить. — А почему туда, куда мы едем, так много народу прется? — водитель убрал зажигалку и повернулся на меня. — У меня дочь тоже туда отправляется, но завтра. – Презентация новых игр, люди переодеваются в костюмы любимых героев из игр, фильмов, мультиков и так далее, — сказал я и тут же продолжил. — Я еду не ради этого, а ради любимого человека. — Нихуя ты барбарис, — ответил таксист и выдохнул в окно.

***

      Целый день я ходил по огромным залам и высматривал знакомых, но мало кого встретил. В основном они были увлечены разговорами с другими людьми. И как раз, я «умею» поддерживать разговоры с неизвестным мне человеком! Переодически я встречал одноклассницу, но она все время уходила с какими-то парнями. Одиноко и скучно. Мысли о суициде не покидали меня до вечера. Как только я вернулся домой – плюхнулся на кровать и смотрел на потолок, долго думая, и пытаясь прийти в чувства. — Ты ебаный неудачник, — сказал я сам себе и прикрыл лицо руками.       Самобичевание... Это то, что я люблю. Я достал из кармана телефон и зашел в ВК. — Счастливые лица... Счастливые фото, — я листал новостную ленту с этого мероприятия, и мне стало тошно от того, насколько все у всех хорошо. Матери было абсолютно насрать на то, где я, и что я. Она могла забыть обо мне, уехав на неделю к подругам. А отец.. А отца у меня нет. Только отчим, который то и дело хочет втереться в мое доверие. Но у него не выйдет... Нет... У него не получится это сделать.       Я вскочил с кровати и, бросив на нее телефон, быстрым шагом направился на балкон.       Хочу перед своим уходом встретить максимальное количество закатов. Они заставляют меня думать о том, что, возможно, и стоит все-таки жить.       Эту небесную красоту, что заполняет облака ярым пламенем, а все вокруг становится лилово-насыщенным цветом. Этот пожар распространяется своим величием по всему, что находится рядом и в миг гаснет, оставляя за собой воспоминания о своем могуществе.       Лишь пару минут в воздухе царит необыкновенное видение, которое дает понять, что такое жизнь, за которой чертовски здорово наблюдать со стороны; это стоит того. В эти моменты ты замечаешь даже самую маленькую букашку и то, как она борется за свое место на этой планете.       После этого разведенного огня на душе становится пусто, но эту пустоту наполняют темно-синие цвета с блеклым переходом на пародию ярко-оранжевого цвета.       Вся природа вокруг умирает, как и надежды на хорошее в моей гнилой душонке.       Холодно.       Темно.       Смотришь после на эти облака, что до этого момента казались произведением искусства, и ничего в них не видишь. Лишь пустые сгустки пара, такие же как и от сигареты, как ты выдыхаешь зимой.       Я захотел сделать шаг в никуда. Я открыл окно на балконе и, положив на него руки, подался вперед. — Сашенька, ты уже пришел? — спросила мать, и я опешил. — Д-да... — я резко попятился назад и закрыл окно. — Я уже пришел. — Я приготовила ужин, он на столе. Разогрей, если захочешь. Мы с Олегом пошли в кино, — сказала она, заходя на балкон. Оглядев меня с ног до головы, она продолжила. — Не кури. — Я не курю. Красивый вид просто, — сказал я и выдохнул. А ведь еще бы секунда, и меня бы не было... Я не смогу повторить это снова, даже, когда они уйдут. — Ок. Мы пошли, — сказала мать и буквально через секунд 30 дверь захлопнулась.       Я снова разрыдался как девочка.

***

      Кровь на ногах постепенно начала стекать по икрам. Я прикусил губу и закрыл глаза. Меня безумно возбуждала боль. Проведя лезвием в последний раз по колену, я не удержался.       Приспустив нижнее белье, я обхватил левой рукой головку члена и набрал воздуха в легкие. Поступательными движениями я водил рукой по всей длине ствола. Сначала очень медленно: я пытался прочувствовать то ощущение, когда уже не хватает терпения, и сама рука просит начать двигать ею быстрее. Это чувство в перемешку со жгучей болью от ран делало со мной что-то невероятное. Но, не выдержав этого более 30 секунд, – которые, к слову, показались мне вечностью, – я ускорился.       Перед глазами появился тот самый желанный образ Анатолия. Я сидел перед ним на коленях, и он, схватив меня за волосы, начал насаживаться на мою глотку. — Блять! — вскрикнул я, когда почувствовал, что кончил на пол. Каждый раз, как я представляю его, это происходит намного быстрее.       Я встал на ватных ногах и пошел в душ. Не хотелось ничего, только спать. Но нужно помыть пол... И, желательно, себя.

День 2.

      Я лечу в самолете, но куда? Вокруг меня столько счастливых людей. Вот, справа мать и отчим... Слева от меня стюардесса по имени... Как я вижу, по имени «Ксения» обслуживает любящую семейную пару с маленькой дочкой. — Мам... Я что-то плохо помню, а мы куда летим? — спрашиваю я, одергивая ее за рукав. — Не придуривайся. Ты же зна... — начала моя мать, но посмотрела на что-то сзади меня, и весь самолет окатил пронзительный крик.       Я резко обернулся... И это было зря. На молодую семью кинули стюардессу... Без головы.. У одного из родителей девочки был прострелен череп, а у другого вовсе отсутствовали руки. К звенящему в ушах крику ужаса добавился детский плач. — Внимание всем пассажирам... — услышал я, как вдруг... До невыносимости стало больно в груди и зазвенело в ушах. Я посмотрел вниз и зажмурился от шока и боли. В меня выстрелили...

***

      Я резко открыл глаза и вскочил с кровати. — БЛЯТЬ! БЛЯТЬ! БЛЯТЬ! — кричал я, осознавая, что это был дурацкий сон. — СУКА!       Мне нужно было успокоиться, и я со всей силы дал себе леща. Но я не рассчитал силы и снова рухнулся на кровать.       Как я понял – дома еще никого не было, ибо после такого количества мата прибежала бы разъяренная мать и убила меня собственноручно.       Я посмотрел на часы

«12:45»

      Я опаздывал... Напялив на себя все, что было на стуле со вчерашнего дня, я отправился на кухню, где на столе все еще лежал мой ужин в виде запеченой курицы и жареной картошки с луком.       Я взял тарелку, вилку и включил ютуб. И снова я пересматривал нарезки со стримов Маргинала. И все же он очень красивый.

***

      В 14:27 я стоял уже в эпицентре событий. Вот-вот (через пол часа) Анатолий должен был войти в зал. Это я узнал из твиттера самого Марго. Сердце било бешено, а время плыло настолько медленно, что казалось, что секунда шла за шесть.       Я решил не торчать в этом месте, а пойти к фудкортам, так как завтраком я не насытился.       Подходя к лавке, где делали вок, я пытался выбрать вид этих странных макарон. — Можно, пожалуйста, стеклянную лапшу с овощами, — начал я делать заказ, как вдруг кто-то громко чихнул мне чуть ли не в макушку. Я резко развернулся. Это... — Пидор ебучий, — сказал Никита, который чихнул на меня. — Даже не поздоровался. — И я тебя люблю, — сказал я, и Никита на секунду залип. — Что? — переспросил он, смотря на меня, а его нос был почти в паре сантиметрах от моего. Его зеленый цвет глаз плавно перетекал в светло-карий. Зрачки были слегка расширены, и от него неприятно пахло алкоголем. — На хуй иди, — ответил я и сделал шаг назад. — Не провоцируй. — Ваш заказ готов, — сказала девушка, что обслуживала меня. Этим она перебила Никиту, который хотел что-то сказать.       Я поблагодарил ее, отдал деньги, забрал лапшу и пошел искать свободный столик. — Я вообще-то не ушел еще, — услышал я голос сзади себя, но не стал обращать на друга внимания, так как когда он пьяный – с ним нельзя вести конструктивный разговор. — Подожди.       Он подбежал ко мне и оперся на плечо. — Сука... Фух... Пиздец... Доведешь до... Инфаркта, — сказал он, опираясь на меня. Не смотря на случившееся, мы неплохо провели оставшееся время.       Маргинал так и не вышел. Это огорчило меня, но сегодня с Никитой я провел время лучше, чем мог.

***

      Я собрался уже садиться в такси, которое мы заказали вместе с Никитой, как вдруг увидел, что в соседнюю машину садился Анатолий. Я резко подскачил и хотел помчаться за ним, но машина тронулась с места.       Я.. Я увидел его... Это.. Это чувство внутри меня...       Я рассмеялся, скатываясь по машине на асфальт. Из глаз потекли слезы, и я схватился за волосы. — Он пьяный, извините, — сказал Никита, затаскивая меня в машину. — Его девушка бросила только что, а он уже собрался ей предложение делать.       Дальше я уже ничего не слышал, мне было слишком смешно от ситуации... Я вырубился у Никиты на плече.

День 3.

      Я проснулся, но открыть глаза так и не смог. Полежав еще минуты три, я с неохотой открыл один глаз. Солнечные лучи ослепили меня, и я не сразу понял, что потолок, на который я смотрю, находится не в моей квартире. Открыв второй глаз, я огляделся по сторонам. «Стоп... — подумал я, и сердце остановилось. — Где я?»       Я вскочил и подошел к двери. Одежда была на месте, и ничего не болело. Это было хорошим фактом, так как это значило то, что никто не вырезал мне почки или типа того.       Выйдя из комнаты, я пошел по коридору и увидел кухню, где сидел в телефоне Никита с фингалом под глазом. — Блять... Я чуть не обосрался, — сказал я и присел рядом с ним. — Ты пил вчера? — спокойно спросил он, не отвлекаясь от утренней ленты твиттера. – Нет.. А что у тебя? — спросил я и провел пальцем пару раз под глазом. Он посмотрел на меня. — Ты серьезно? — он усмехнулся и отложил телефон. Он не злился, он не обижался; просто каменное лицо, которое не выражало ни-че-го. — Д-да... — ответил я, и тут резко до меня дошло. Я выпучил глаза. — Надеюсь, это не моих рук дело? — А ты тупее, чем кажешься! — воскликнул он. — Ты вчера из-за очередного нервяка буянил в машине. Я решил, что если тебя отвезти домой и оставить там одного, то ты один там суициднишься. Когда мы поднимались ко мне на лифте – ты въебал мне за то, что из-за меня ты не смог поговорить с Толей.       В эту секунду мне стало очень стыдно, и я не знал, что сказать ему. Я сделал глоток из его чашки. Это оказался не кофе. — Бл-ять! Су-ка! — откашливался я от виски. — Спасибо за извинения, — ответил тот и, допив залпом содержимое кружки, встал и подошел к раковине мыть посуду. — Прости, — сказал я и единственное, что смог придумать – это обнять его со спины. — Сходи к психотерапевту, прошу, — он спокойно выдохнул, смывая пену с тарелки. — Я волнуюсь за тебя. — Хорошо, — я уже и не знал, что говорить, и просто уткнулся носом в его спину.

***

      Мы сели в такси и направились снова на эту, по словам Никиты, «тупейшую» выставку. Дорога была не такой длинной и мучительной, какой была раньше. А все из-за того, что я спал на плече своего друга. Как только мы приехали – он дал мне легкий подзатыльник. — Блять, мог бы просто сказать, что мы приехали, — возмутился я, открывая дверь. — А мог бы ты не вести себя по-пидорски? — спросил тот и снова сделал каменное лицо.       Я пил чай у очередного стенда с едой. Из-за слишком ярких красок в костюмах косплееров, что мельтешили перед глазами, моя голова начала раскалываться, и я решил выйти – подышать свежим воздухом на улицу, где нет людей со всей палитрой цветов на голове.       Зайдя за какой-то угол, где не было людей, я открыл ВК и просто листал новостную ленту, хотя я и мог сделать это и дома, бесплатно. Но тут я наткнулся на статью, которая меня очень сильно заинтересовала. — Зажигалки не будет? — послышался знакомый голос, но я не мог оторваться от чтения. Нащупав в кармане Никитину пачку сигарет, а за ней и зажигалку, я протянул руку в перед и посмотрел на человека... Анатолий Миценгендлер... — Я... Ты... Вы... Я... Анатолий, я Ваш... — начал я, но он тут же меня перебил. — Блять, школец, не занимайся хуйней. Ты либо кури и съебывай, либо уходи из курилки, — рубо сказал тот, и даже не взял мою зажигалку. Я только заметил, что в его руке был телефон, где в фейсбуке шел разговор с каким-то Альфредом. — Да, я просто хотел сказать, что смотрю Вас давно, и мне очень нравятся Ваши мысли, — я не хотел уходить от него, поэтому мне пришлось положить в свой девственный от табака рот сигарету, поджечь ее, и передать зажигалку кумиру. – Ладно, день плохой вышел, зря наехал, — сказал тот, и я увидел фамилию человека, с которым шла переписка, и даже удалось уловить фрагмент и то, от какого имени переписывался Анатолий. Ванесса Браун: «Why are u treating me so badly?» Альфред Мендж: «I don't fuck with guys, u stupid fagot»       Выглядело это как постанова, но я должен был найти эту Ванессу, а точнее ту, от чьего лица писал мой любимый.

***

      Вечером я уже сидел у Никиты на кухне и ждал, пока тот доделает ужин. — Короче, после этого он за пять или шесть тяг докурил и скрылся, — рассказываь я, и Никита грустно выдохнул. — Почему ты постоянно о нем говоришь? — он разложил жареные пельмени по тарелкам и поставил их на стол. Пахло просто восхитительно, но его вечно недовольное лицо мешало мне есть. — Он интересный человек, вот и все, — пытаясь отвести от него взгляд, я принялся за еду.       Молчали и он, и я. Казалось, что каждый думал о чем-то своем, но я-то знал. Я знал, что его беспокоит; то, что вдруг, если я уйду, то ему некому будет выговариваться и бухим травить дедовские анекдоты.       Когда мы доели, мы взяли мои любимые конфеты и отправились в его комнату, не убрав посуду. — Посмотрим что-нибудь или спать? — спросил Никита и сел ко мне. — Я предлагаю посмотреть фильм, который Маргинал советовал на стриме, — сказал я, и он тут же повысил голос. — Да ты заебал об этом еблане говорить! — он чуть ли не подскочил от злости. — А ты заебал так злиться из-за этого, — я закатил глаза. Мне было ужасно неприятно, так как он постоянно оскорблял его, орал, какой он плохой, и что он «псевдоинтеллектуал». На этот раз мои слова были решительнее. — Почему ты так на это реагируешь? — Я... — он притормозил и тут же подсел ко мне ближе. — Ты серьезно не понимаешь?       Он пытался разглядеть что-то в моих глазах, и внимательно вглядывался в них, пытаясь понять мои эмоции. — Нет, — ответил я, и он тут же поцеловал меня в губы. Я отстранился. — Что это все значит? — удивленно спросил я, так как этого я ожидать не мог. — То, что я люблю тебя с первого дня нашего знакомства, даун, — он снова прильнул к моим губам. На этот раз я от него не отстранился. Не знаю почему, но именно сейчас я с удовольствием углубил поцелуй. Его рыжие, щетинистые усы ужасно неприятно кололи мою верхнюю губу, но это не помешало мне насладиться моментом. Его теплое дыхание и детский запах шоколада могли свести меня с ума. От него даже не было и слабого привкуса алкоголя. Я лишь сильнее прижался к парню и пытался получить максимум удовольствия от происходящего, и от его рук, что уже забрались под мою футболку. Но как бы мне не нужна была разрядка от эмоций, я все же не выдержал. — Побрился бы хоть, — ухмылялся я сквозь поцелуй, намекая на то, что я ненавижу усы. — Я только лицо не брею, — ответил тот и повалил меня на кровать. Он осыпал поцелуями всю мою шею, ключицы... — Это будет лишним.       После этих слов он как с куклы Барби одним легким движением снял с меня кофту. Проходясь губами по моим плечам, он принялся наминать мои бедра сквозь джинсы. Хотел я этого или не хотел, но чувствовал себя уже его сучкой. — Никита... Что ты творишь? — спросил я, но уже не в силах был остановить его, не только физически, но и морально. — Малыш, ты сам прекрасно понимаешь, к чему сейчас все это ведет, — он нежно провел рукой по моему телу, от чего я вздрогнул. Я безумно хотел этого, но боялся. Он лишь улыбнулся, продолжая поглаживать меня. В штанах уже стало очень тесно. — Слушай... Я все понимаю, но можно не в зад? — тихо задал я вопрос, боясь его реакции. Но еще больше я боялся, что он порвет меня. — А я и не собирался тебя сегодня девственности лишать, — его горячее дыхание обжигало меня. Он спускался все ниже и ниже, вдруг его хитрые глаза взглянули в мои. — Даже и не думай отказываться, Саш. — Но... Я еще даже с девушкой не... — начал я, но Никита приподнялся и нежно, прикрыв глаза, поцеловал меня в губы. — Я знаю, малыш, знаю, — он аккуратно провел рукой по моей щеке.       В этот момент я вспомнил все те моменты, когда он был со мной рядом. Он всегда оберегал меня и помогал... — Я тоже люблю тебя, — ответил я и снова прильнул к нему. Я не знаю, обманул ли я себя в эту секунду или правда почувствовал, что меня тянет к Никите.       Он снова с улыбкой спустился вниз и приспустил мои штаны и нижнее белье. Без слов он взял мою головку в рот и одной рукой начал медленно водить по стволу, а второй сжал мои яйца. От неожиданности я поджал губы. — Блять... — прошипел я. Было чувство, что он действительно делает это не в первый раз, так как его руки нащупывали абсолютно все точки, что меня возбуждали. — Никита... Б-боже...       Я сжал одной рукой простынь, а второй влез в его волосы; он принялся заглатывать член до основания. Было безумно приятно, и я чувствовал, что вот-вот кончу в его рот. — Ни-Никита... — простонал я, изливаясь. Он старался проглотить все, но все равно какая-то часть стекала по его бороде. Он собрал все, что было с лица пальцами и, облизав, проглотил это. — Тебе понравилось? — Никита встал, и его кудрявые рыжие волосы были полностью взъерошенны из-за меня. — Д-да... — пролепетал я, пытаясь отдышаться. Никита лишь хитро улыбнулся и вышел из комнаты.

***

      Вернувшись, он лег ко мне и обнял меня. Его мокрые от душа пряди липли на его лицо. — От тебя очень приятно пахнет, — сказал я, зарываясь в них носом. — Я тебя очень сильно люблю, мой мальчик, — сказал он, и мы уснули в обнимку.