Любовь до боли

Мягкий свет словно шёлком окутывает миниатюрную фигуру парня. Глаза прикрыты, испарина на висках, волосы раскиданы по подушке, руки атласной лентой связаны над головой, ноги сведены в коленях, а спина выгибается навстречу горячим ладоням, что скользят ядовитой змеёй по телу. – Юнги... - горячим шёпотом обдают губы брюнета чужое ухо. По телу обоих пробегаются мурашки. Желание вновь охватывает тела, страсть снова обжигает сердца. – Сегодня я возьму тебя медленно и нежно, - шепчет мужчина перед тем, как затянуть возлюбленного в долгожданный поцелуй. Языки встречаются, ласкают друг друга, словно готовые испить чувства другого до дна. До красных глаз и искусанных губ. Чимин не желает сдерживать разочарованный стон, когда чувствует пустоту и прохладу на своём теле, но сто́ит только горячим языком вслед за холодной ладонью провести от щиколотки до самого паха, с губ слетает стон полный неожиданного удивления и удовлетворения от вернувшегося тепла. Спина выгибается вновь, когда язык мажет по тазобедренным косточкам, доходит до пупка и обдаёт горячим дыханием становящееся болезненным возбуждение. – Пожалуйста... - но сегодня они играют по правилам Юнги, а ему хочется попробовать Чимина там, до куда раньше они дойти не успевали. Именно поэтому блондин нежно прикусывает мягкую кожу на боку и переворачивает Пака на колени, грудью прижимая к простыням. Мокрая дорожка теперь ведёт по позвонкам, прикусив ласково загривок, пока рука тянется за сладкопахнущим лубрикантом, от чего так призывно прогибается спина, словно на пробу выставляя копчик. А Юнги его сегодня вниманием не обделит и засасывает кожу на этом месте, оставляя засос, который утром расцветёт любимым алым цветом. Чимин под ним стонет, почти плачет, умоляя блондина так не медлить, на что мужчина лишь отстраняется, любовно приласкав упругую ягодицу. Отстраняется для того, чтобы вновь припасть, но уже к самому сокровенному. Юнги снова прикусывает нежную кожу на внутренней стороне бедра в то время, как пальцы, уже измазанные гелем, исполняют мольбы брюнета. Длинные пальцы ловко, но медленно расстягивают. Сил терпеть у Пака практически не осталось, поэтому по щеке катится слеза от бессилия и беспомощности. Сто́ит Юнги только услышать несдержавшийся всхлип, как он поднимается, мазнув языком возле своих пальцев, и, подхватывая Чимина под коленной чашечкой свободной рукой, поднимает одну ногу, переворачивая мужчину обратно. Пальцы возобновляют ласку, а губы находят солёную дорожку, собирая и вновь затягивая во влажный поцелуй. Брюнет под ним отвечает со всей отдачей и желанием, которое переполняет его в данный момент. Он перекидывает завязанные руки на шею Мина, пальцами зарываясь в волосы и оттягивая их до лёгкой боли, в неком подобии мести за пережитое издевательство. Юнги мычит в поцелуй, резко сгибая пальцы в горячем нутре Чимина, на что незамедлительно получает громкий проглоченный стон и неожиданное столкновение тел из-за прострелившего брюнета удовольствия, после чего блондин медленно опустошил лежащее под ним тело. Губы разомкнулись и тонкая ниточка слюны легла на подбородок и ключицу из-за того, что мужчина сверху захотел особое внимание уделить двум твёрдым, возбуждённым горошинам. Такой смеси чувств, когда зубы смыкаются вокруг соска, а затем обводят его языком, заставляя оседать прохладу вокруг влажного ореола, Чимин выдержать не может и не хочет, поэтому поддавшись вперёд, ближе к Юнги, он собирается кончить, но его наглым, совершенно беспардонным и неожиданным образом прерывают, смыкая пальцы вокруг набухшего члена. – Не сейчас, - шепчет блондин, опаляя напряжённую головку горячим дыханием и покрывая лёгкими поцелуями. Чимину кажется, что у него рябит перед глазами, а так и было бы, если бы в комнате не был приглушённым свет. Бесспомощность начинает выбивать из колеи. – Юнги, пожалуйста...умоляю тебя, - вновь сопровождается всхлипом. Юнги не зверь и у него тоже заканчивается терпение, поэтому сжатым кольцом пальцев он отвлекает Чимина, а другой рукой помогает себе, быстро и резко заполняя болезненную пустоту брюнета. Оба на пределе. Свободная рука блондина снова ласкает не успевшие обсохнуть бусинки сосков, а губы находят чужие, сухие от частого дыхания с солоноватым привкусом от слёз. А руки Пака лежат на плечах мужчины и с силой впиваются в кожу на плечах и лопатках на каждом толчке горячего члена. От перенапряжения слёзы уже не высыхают, но на очередном глубоком рваном толчке всё вдруг прекращается. И нет больше ни слёз, ни желания, ни чувств. Выпад из реальности и падение в пустоту. Даже последний стон заменяется хныканьем и всхлипами, а когда всё заканчивается и Юнги выходит из горячего тела, оставив в нём частичку себя. Чимина накрывает настолько сильное облегчение, что он, не сдерживаясь, начинает рыдать, как можно ближе прижимаясь к груди напротив. – Ты...ты такой жестокий, Юнги, - ещё всхлипывая, но уже приходя в себя, произносит брюнет. – Но ты был потрясающим, - восхищённо выдыхая в щёку любимому, отвечает мужчина. – Я люблю тебя. – А я тебя нет, - дует и без того опухшие губы Пак, утыкаясь мокрым носом в шею блондина. – Это было незабываемо, но я отыграюсь за это, запомни, - целуя покрытый лёгкой щетиной подбородок, говорит Чимин. – И вообще, если ты не будешь бриться здесь, я не буду бриться там, - толсто намекает на определённую зону Пак. – Ты не исправим, - мягко смеётся Мин, зарываясь во влажные, но всё так же вкуснопахнующие волосы. Он и правда очень любит этот нежный пирожок. И оба знают, что это взаимно.