cherry misfortune

— Детки заснули, — зевнув, шепнул Намджуну проснувшийся Юнги. — Спят как убитые, — протянув гласные, Мин сладко потянулся, в то время как повозка замедлила свой ход, а затем прекратила движение совсем. — Не будем будить, давай-ка отнесем их в комнату, — предлагает Наму и ласково улыбается, глядя на спящего на плече Тэхена Чонгука. — Думаешь, я подниму такую тяжесть? Айгу, моя спина уже не такая крепкая, Наму, — ворчит Юнги, хоть Намджун и знает, что тот шутит. Однако бессловесно помогает Киму-старшему с просьбой. Только делая вид, что ему тяжело, Юнги с легкостью затащил Чонгука в его комнату, поднявшись по лестнице, и аккуратно уложил в постель, расправив при этом одеяло. Тут же в комнату поднялся Намджун, несущий Тэхена на спине, который уже крепко обвил его плечи руками и, кажется, уже начал пускать слюни на его одежду. — Ну-ка, помоги мне его снять, — просит Намджун, с мольбой о помощи глядя на Юнги, который наблюдал за беспомощностью старшего и лишь бесшумно смеялся. — Юнги! — шепотом прикрикнул Наму и приблизился к Мину, занеся руку и несильно хлопнув ему по плечу. — Ладно, развернись-ка, — велит Юн, и Наму поворачивается к нему спиной, а тот пытается оторвать прилипшее тело Тэхена от широкой спины Намджуна. Требуется приложить немало усилий, чтобы сделать это! Но как только Юнги удалось оторвать спящую тушку, как она вдруг прилипла к нему и не хотела отлипать. Теперь была очередь Намджуна насмехаться над своим учеником. — Чего… чего ты смеешься, — надув губы, сказал Юнги куда-то в сторону. — Да так, тебе не тяжело? Может, помочь? Ха-ха, — смеется Ким-старший, но вдруг замолкает, когда слышит недовольное мычание Чонгука сквозь сон, который перевернулся на другой бок, поерзав в постели. Они совместными усилиями благополучно снимают Тэхена с Юнги и укладывают его рядом с Чонгуком. Юнги пошутил на этот счет, но Наму никак не отреагировал на его смешки, лишь как-то странно вздохнул, и в его глазах мелькнуло что-то, напоминавшее о его прошлом. Чонгук чем-то напоминал его самого в свое время. От этого на душе было невероятно тепло и сладко. Так сладко, что даже Юнги не смог позлорадствовать, и, лишь пожелав спокойной ночи, обернулся котом и ушел к себе. Наму еще немного постоял у кровати, посмотрел на мирные спящие лица и аккуратно накрыл их общим одеялом, прихлопнув по краям, чтобы не вылезало. Приятно было почувствовать себя кем-то вроде родителя. Намджун и прежде считал себя кем-то вроде приемного отца Чонгука, но сейчас это чувство усилилось вдвое. Нет, втрое. Почему-то резко захотелось проявлять к нему еще больше заботы и возможно даже не ругать за шалости и глупости. Хотя над последним Наму еще нужно было поразмышлять. Наконец он покинул комнату, которую уже наполнил тускловатый лунный свет, исходящий из ночного облачного неба. Кто-то тихо посапывал в постели, а кто-то обнимал того, кто посапывал, и глубоко дышал ему в спину всей грудью. Сон обволакивал два тела, греющиеся под одеялом. А воспоминания прошедшего дня делали этот сон волшебным и бесконечно родным.

***

Утро наступило с первыми птицами, поющими в своих певчих коллективах, сидя на ветках старого дерева, просохшего и такого страшного в ночной темноте. Но днем оно было совершенно обычным. Кажется, на нем еще остались колыхаться несколько сухих листочков. Намджун больше не заходил в комнату Чонгука после того, как они с Юнги уложили их спать. Однако думал над тем, чтобы вернуться под утро и задвинуть шторы, чтобы солнце не разбудило их раньше положенного. Но все было хорошо — Тэхен и Чонгук все еще мирно спали в одной кровати, уже лежа по разные стороны и сбросив одеяло наполовину на пол. Чудесное зрелище. Первым открыл глаза Чонгук и тут же начал лениво двигать ими в пространстве. Глянул на кровать Тэхена, стоящую у стены и заправленную. «Уже проснулся?» — подумал Чон, шумно зевнув, и вдруг затих, почувствовав шевеление на соседней половине кровати. Медленно повернув голову вбок, он заметил вишневую макушку, что лежала уже даже не на подушке, и приподнявшуюся рубашку, которая скомкалась аж до середины спины. Также Чонгук осмотрел одеяло, которое было обернуто вокруг ног вишневолосого в несколько слоев, а затем падало на пол. Также простынь, которая оборачивала перину, сильно скомкалась, особенно на половине Тэхена. Чонгук чуть не прыснул со смеху, наблюдая за всей этой картиной. Он сам спит довольно спокойно и наутро не испытывает трудностей с заправкой кровати, потому что заправлять ему в принципе нечего — все было весьма опрятно. Но Чон никогда не видел, как Тэхен заправляет свою кровать, так как тот всегда просыпался раньше него или не спал вообще. И теперь Чонгук понимает, почему. — Эй, спящая красавица, — зовет Чон друга, тыкая пальцем в его вишневый затылок. Тот раздраженно дергает плечом, пытаясь отстраниться от раздражителя, и хочет отодвинуться еще дальше от Гука, но дальше только край кровати, и Тэхен с шумом падает на пол с запутавшимися в одеяле ногами. — Ащ, как больно! — вскрикивает он, вмиг проснувшись, и начинает тереть рукой локоть, о который благополучно ударился. Чонгук уже заливается хриплым с утра смехом и невзначай наклоняется назад, тоже сваливаясь с постели. — Нечего надо мной смеяться! — наигранно обиженно передразнивает Тэхен юного мага и тоже смеется, периодически шипя от боли в ушибе. Намджун читал книгу у камина, Юнги игрался с солнечными зайчиками, и оба они слышали голоса проснувшихся птенчиков, а также непонятный грохот, после которого следовал громкий смех. — Стоит ли мне пойти и проверить, как у них дела? — спрашивает вдруг обеспокоенно Наму. — Мрр, я думаю, у них все в порядке, — довольно промурчал Юнги и перевернулся на спинку, поймав своим черным пушистым животиком теплый солнечный луч.

***

— Пойдем, Чонгук, нам надо собирать ингредиенты! — Тэхен пытается оторвать от энциклопедии зачитавшегося Чона. — Еще не вечер, мы не сможем даже половину нужных ингредиентов собрать, — отмахивается от приспешника юный маг, не отрывая взгляда от пожелтевших страниц. — Пойдем же, ну-у, — Тэхен жалобно тянет Чонгука за руку, но тот так ее напрягает, вцепившись в стол, что вишневолосый неловко падает на пол после неудачной попытки вытащить Чона из-за стола. — Ауф… Чонгук тут же реагирует на скуление у него под ногами и поворачивается назад, лицезрея Тэхена, драматично схватившегося за руку. — Ушибся? — волнуется Чон, осматривая друга, и хлопает ресницами, словно не при чем. — Еще бы, — обиженно бросает Тэхен, резко отвернувшись. — Как хочешь, а я пойду в лес один. Не нужен мне такой помощник, который не может простую просьбу выполнить, — еще более обиженным и драматичным голосом говорит Тэхен, сопровождая все это кряхтящим подъемом с пола и отряхиванием себя от пыли. Чонгуку становится неловко. — Эй, ну… я же не говорил, что не пойду с тобой, — бурчит себе под нос Чон, опуская взгляд на место, с которого поднялся Тэхен. Но тот будто не услышал его и медленно шел к выходу. Чонгук грустно посмотрел на книгу, что преданно ждала его на столе, покачал головой и тяжко вздохнул, решив отложить увлекательное чтение на потом. Сейчас его ожидало не менее увлекательное приключение в лес с Тэхеном, его вишневым пирогом. Наму, как обычно, отдыхал в комнате с камином, попивая чай из своей любимой чашки и наблюдая за очередным шедевром Сокджина, который вот-вот должен был прийти на их встречу. Потому, задумавшийся, он даже и не заметил два проскочивших мимо него тела, пронесшихся прямо к входной двери и благополучно выскочивших наружу. Намджун сам попросил Тэхена сходить с Чонгуком за ингредиентами, потому вишневолосый не волновался по поводу осведомленности учителя об их местонахождении. Опушка леса встретила юношей громким карканьем ворон, тут же взмывших в небо и начавших кружиться в воздухе, нагоняя атмосферу вечера и чего-то неизведанного. Чонгук знает этот лес с детства, Наму часто водил его туда. Они вместе знакомились с природой, собирали травы и грибы, ловили лягушек и насекомых, чтобы позже приготовить из них множество различных растворов. Правда готовил только Намджун — Чонгук был слишком мал для всего этого. Сам процесс охоты ему нравился больше всего в деле зельевара. Тэхен позаботился обо всем и взял с собой корзинку и мешочек с колбочками — нужно же им было куда-то складывать добытое. Чонгук же совсем не позаботился об этом — Наму всегда все делал сам. Вишневолосый оглянулся, окликнув Чона, и убежал вперед, завидев какую-то зверюшку. Юный маг не растерялся и тут же ринулся за ним, громко смеясь и пугая всех жителей леса, спокойно проводивших свой, возможно, единственный выходной в домиках, со своими семьями. А тут пришли два сорванца и нарушили всеобщую идиллию, тоже мне… — Где ты там, Чонгук? — зовет мага Тэхен, оказавшись на небольшой полянке с огромными цветами. — Тут целый рассадник златовласок! Ты же взял перчатки? Чонгук прибежал через пару мгновений после зова и восхищенно раскрыл рот, оглянув полянку. Огромные соцветия размером с его голову качались на тонких стебельках, удивительно, как они вообще держали такую ношу? Ветерок несильно мотал их из стороны в сторону, а пыльца ярко-желтыми хлопьями опускалась на землю. — Держи, — Тэхен протянул Чону пару черных перчаток, но тот остался неуверенно стоять у окраины поляны. — Чего стоишь, м? — приспешник поднялся с травы и подошел к Чонгуку, с вопросом глядя на него. — Они не настолько ядовитые, чтобы ты не мог находиться рядом с ними. Опасны только для кожи. — Я знаю, я читал. А еще вызывают галлюцинации и тошноту! — гордо выпалил Чон, взяв перчатки из рук Тэхена. — Пф, — коротко отреагировал тот и увязался за магом, который уже уверенно шел вперед, срывая на своем пути соцветия златовласок. — Пыльцу тоже собирать? — Нет, Наму сказал, что рецепты с ней уже устарели и нигде не используются. И вообще для нее уже есть замена, — вытирая пот со лба, отвечал Тэхен. Они усердно срывали цветки уже на протяжении получаса. Однако полянка от этого не становилась менее желтой. Казалось, будто на месте сорванного цветка в ту же секунду появлялся новый. Это сводило с ума. — Ну все, уф, кажется, хватит. Надо место для другого оставить. Они двинулись дальше. По пути попадалось много полянок с отдельным видом цветов, муравейники высотой по пояс, гнезда птиц, сопровождающих их маленькое приключение звонким пением. Прогулка по лесу проходила замечательно. Чонгук делился с Тэхеном знаниями из прочитанных книг, которые тот и так уже знал, но терпеливо и с гордостью (большой гордостью) выслушивал это все от Чонгука и одобрительно отзывался, мягко хлопая его по плечу. Чону было невероятно приятно от такого отклика. Наму никогда не хвалил его так, за каждую мелочь. Просто Тэхен считает, что мелочь иногда бывает куда важнее какого-то огромного факта, который запомнить куда легче. Чонгук же всегда смотрел за рамки. Вычитывал то, что никогда не попадалось на глаза обычному ученику. Он много узнал из ботаники зельевара, потому вся их прогулка была насыщена рассказами о свойствах того или иного растения, его применении и пользе, а также о вреде. Тэхен получил от этого неимоверное удовольствие, ведь все эти знания не появились бы в голове Чонгука, если бы он, Тэхен, однажды не показал ему одно из самых простых зелий. Так эффектно. Но так… обычно. Может, дело в заинтересованности Чонгука зельями не из-за самого предмета? Может, Чонгука заинтересовали не ингредиенты и не куча знаний, которые он мечтал получить? Может, все дело совсем не в магии? Возможно, все дело в Тэхене. Чонгуку безумно нравилось видеть одобрение в его глазах и его улыбку. Он учился, потому что не хотел разочаровать его. Не хотел, чтобы Наму разочаровался в нем и запретил их совместные уроки. Чонгук не хотел. Не хочет, чтобы Наму разлучал их, ведь им так хорошо вместе. Как сегодняшним вечером в этом лесу.