Новая роль

Приказ приказом, а поездку в Ватикан можно считать заслуженным отдыхом. Обойдёмся без подробностей о дороге, которую вампир рассчитал, как верное самоубийство. Лучше перейти к делам в том самом, святом Риме. Максвелл долго думал, чем ему будут эти "два метра греха" полезны, ибо в приют, к детям его не пустишь (упаси Господь!), а такая мясорубка, как Андерсон, сам справляется с нечистью. Да и на монашку Алукард не сильно смахивал (вновь, упаси!). В общем, святоша решил не терзать голову, и пришёл к выводу, что неплохо бы отдать Носферату на растерзание Александру. Такая в общем, оригинальная кара за все столетние грехи. Не успел католик как следует насладиться своей гениальностью, красочно представляя, как вампир принимает кару небесную, так эта самая кара сама явилась к нему. Алукард навис над столом, всё его существо выражало недовольство, и некую готовность ко всему. Ну, почти ко всему. Мужчина медленно рассекал длинный коридор, нервно проматывая диалог в голове. К Андерсону... На месяц... Правый глаз истерически задёргался, а сам вампир всерьёз задумался — не самоубийца ли он? И вот, та самая заветная дверь, что как бы не выделялась средь остальных. Но там точно смертельное веселье (смертельное, очень кстати). Щелчок, тихий скрип, дверь оказалась очень быстро закрыта. Как и дверь, комната тоже обычная. Вот только на полу ужасный бардак, состоящий из святых книг (негоже, падре), бумаг о старых заданиях, и прочей писанины. А сам Андерсон... Спал. Так нет! Носферату был готов разбить голову об стену, вскрыть вены об изголовье кровати, выкинуться из окна этой злосчастной комнатушки. Всё, что угодно. Лишь бы свалить. Но вспомнив, что спящие враги это не самое страшное, что можно было поведать на своём веку, Алукард (более, менее) осмелел. Слитным шагом подойдя к кровати, он встал. Посмотрел, не увидел ничего особенного (молодец), и пару раз тыкнул святошу в плечо. Да так, что наверно будет синяк. Негоже для врагов сил жалеть. Впрочем, Александр оценил этот жест, гулко подскочив с кровати. Глаза уставились на этот подарок судьбы: — Самое мерзкое, что я мог увидеть после сна, — кинул католик. В "гениальности Максвелла" он уже был просвящён. — Взаимно, — как-то бесстрастно промямлил вампир. Всё это можно было бы истолковать, как встречу влюбленных, но, ах, если бы это было так. Вместо того, чтобы с старым-добрым оскалом кинуться друг на друга, устраивая кровавую баню, Александр скучающе глядел вдаль, в то время как Алукард медленно присел рядом. — "Никаких мордабоев" — они тоже тебе сказали? — Да... Уж... Сейчас вражеская солидарность была, как никогда кстати. — Ладно, это всего лишь месяц... — Носферату запнулся. В голове билось: "Целый мать вашу месяц."