Это всё временно

Лебедев проснулся довольно рано, так как у него недюженно затекли мышцы руки, вынужденной принять неподвижное положение. Мужчина встал с постели, сделал все свои утренние дела, одел форму. Но первым делом после этого всего, решил зайти в Юлину комнату. Она спала, мило посапывая, уткнувшись в подушку. Непривычно видеть её такой. Абсолютно тихой и мирной сейчас. Почти невинной. Без каких-либо претензий или оправданий в его адрес. Но именно такой он её и запомнил в детстве, когда её мать ещё была жива. Случалось так, что маленькая Юля пугалась чего-то ночью: то ли деревьев, колышущихся от ветра за окном, то ли темноты, то ли собственного бурного воображения, то ли одиночества… Тогда она хватала своего плюшевого зайчика и прибегала в комнату родителей, которая располагалась не рядом, однако и не далеко, требовалось пересечь через коридор. Недалеко, но он понимал, что для ребёнка это могло стать сложным испытанием, проявлением недюжинной смелости. Открывала тихо дверь, покрепче прижимая к себе зайку, спрашивала разрешения, хотя, точнее, ставила перед фактом: «Пап, хочу к тебе.» Ведь она знала, что он не сможет отказать. Согласится пустить к себе, без раздумий, отбросив любые другие варианты. Конечно, а как иначе? Он же её любит, защищает, заботится. Тогда она не отстранялась. Наоборот, сама тянулась. Не скрывала ничего. Рассказывала всё, делилась новостями с ним. Что нового в школе, какую оценку получила. С кем подружилась. Была хрупкой, но вовсе не сломлена. И не отрицала, что он для неё опора, что нуждается в нём. В начальной школе гордо сверстникам говорила, что её отец военный, что он умный, уже до майора дослужился. Хотела быть на него похожей, старалась успевать по всем предметам. Не подводить. Затем произошла трагедия. Гибель матери. Это событие многое изменило в их отношениях, в их мыслях, в их душах. Они будто бы охладели друг к другу. Стали совершенно чужими. Но ничего изменить по-другому нельзя было, как бы не хотелось. Лебедев не мог сказать полную правду сразу, пытался смягчить, так как принять факт смерти жены оказалось тяжело для него самого, не говоря уж о том, как бы это восприняла 10-летняя девочка. Отправил в лагерь. Он просто хотел защитить её психику, её сердце от всей окружающей жестокости и несправедливости. Пошли трещины. Замкнутость. Скрытность. Излишняя строгость. Из трипа по прошлому его вырвал протяжный вздох. Юля тяжело вздохнула и пошевелилась во сне. Полковник подумал о том, что пора бы включить обогреватель, ибо осень нынче холодная, а до отопления ещё недели так две. То днем холодит, то греет. Лебедев тихо прошел внутрь комнаты и осторожно сел на краешек кровати рядом с девушкой. Аккуратно провёл по непослушному локону, отбросив его, чтобы не закрывал её лицо. Она чуть пошевелилась. Что-то почувствовала, но оказалось, что этого недостаточно для пробуждения. Он не желал её разбудить, безусловно, пусть отдыхает и наслаждается. Мало ли, ей что-то невероятно приятное и интересное может присниться сегодня. Она раньше рассказывала некоторые свои сны, которые наиболее впечатляли. Хотя чаще говорила о кошмарах, будто пыталась избавиться от них с его помощью, а нечто позитивное оставляла тайной, известной только себе, словно боялась, что эти сновидения больше не смогут произойти в подобном направлении, если кому-то поведает. Полковник осмотрел помещение. Медленно наступало утро. Лучи солнца лениво танцевали по светлым ребристым обоям, украшенным разнообразными фотографиями, и по голубому хлопковому постельному белью. Было тихо. Затем посмотрел вновь на Юлю, улыбнулся, и нехотя прошел на кухню, поставив чайник кипятиться. Нарезал сыр и хлеб кусочками, соединил их сливочным маслом. На тарелке выросла горка из жёлтых бутербродов. Вода как раз вскипела, пора разливать по кружкам. В скором времени и Юлька выползла из своей комнаты. Лохматая, в мятой одежде, невыспавшаяся, но красивая всё равно. Пришла на запах еды, хех;  — Доброе утро. — пробормотала она и подтянулась.  — Доброе. — ответил Лебедев, улыбнувшись уголками губ, но не показав этого, спрятав свою улыбку за очередным глотком чая. Уж слишком это мило смотрелось со стороны. В данный момент она такая естественная. И он ценил, что она сейчас не строит из себя кого-то другого, эмоции читались легко. Отхлебнула из своей кружки глоток, поморщилась, затем блаженно прикрыла глаза на несколько секунд, ощущая, как жар стремительно разливается по всему организму — от горла по пищепроводу в дальние уголки, пробуждая клеточки, внося ясность, и наполняя тело энергией на будущий день. Девушка села за стол и принялась вместе с ним завтракать. Но излишнюю дотошливость и внимание к мелочам не отнять — черта его, полезная в работе, хотя не всегда полезная для Лебедевой. Валентин заметил розовый след от пальцев на нежной щеке девушки, когда та повернула голову в сторону. Похоже пропечатался за ночь, а полковник не заметил, из-за того, что Юлька спала на другой стороне. Он схватил её за руку, притянул поближе к себе, чтобы рассмотреть отчетливо, задав очевидный вопрос: «Откуда это?» Она еле прожевала кусок, старалась уверенно звучать: «Просто упала. Не беспокойся.» Он нервно пропустил через горло очередной глоток. Только теперь на его душе не было спокойно, как прежде. Внутренности сжимались от волнения. Ведь это следы не от ушиба и уж тем более не от падения. Следы от пальцев. — Всё ясно. — снова глоток и нервный взгляд в сторону. Полковник теперь знает, чем он займётся сегодня и к кому поедет. Это уж точно.