Это всё временно

Поначалу отношения Артема с Юлей были похожи на сказку. Классическую сказку в современной обработке со стандартным набором героев. Ну, а что? Имелась в наличие и прекрасная принцесса, и храбрый рыцарь. Им было хорошо вместе, и они даже по-детски искренне любили друг друга, совсем не анализируя своих чувств. И Артему нравилось это. Ему нравилось быть рыцарем для своей любимой принцессы. Вызволять её из «башни» ужасного дракона-отца и вести гулять, держать за руку, смешно целовать в носик, вызывая её звонкий смех. Тёме нравилось удивлять её своей безбашенностью. А драка с подвыпившим индивидуумом в спортивных штанах, решившимся подкатить к принцессе в её глазах равнялась чуть ли не подвигу. Тёме нравилось… Но потом все стало как-то сложнее. Говорят, время все расставит по своим местам. Он нашёл другую. Продажную, прыгнувшую сразу к нему в авто, когда тот сам её позвал в подвыпившем состоянии. Изменил с ней Юльке. И даже не извинился. Остался с ней. С новой. А Юльке было больно. Так больно, что боль пожирала ее изнутри. Плакала. А ведь он даже слезинки её не стоил!

***

Лебедева раздражало, бесило. Нет, ему совершенно было плевать на Артёма, на этого долбанутого быдла с района. Ему было на него всё равно. Но ему не была безразлична Юля. Его дочь, которую он очень любил. И за которую ему было очень обидно. Именно поэтому полковник поехал. Бросил все свои дела. Отпросился с работы и поехал в тот самый гараж. «Поговорить.» На своем бронеджипе подъехал к назначенному месту. Открыл скрипучую дверь и зашёл внутрь. В гараже никого не было, кроме Артёма, который ремонтировал свою машину, что сыграло полковнику на руку. Лебедев молча подошел к нему, схватил за локоть, тем самым развернув, и прижал к машине, держа крепкой ладонью за горло:  — Зря ты Юльку обидел! — вздохнул Лебедев, прожигая взглядом голубые глазенки. Тёма, в свою очередь, не был готов к всему этому. Он даже не слышал, как тот зашёл. Полковник сжал пальцы сильнее, от чего у парня пропечатались на шее багровые синяки. А движения у Лебедева слаженные, не смотря ни на что, спокойные. Прожигающий взгляд уверенный и как всегда холодный.  — Отпустите, ВалентинЮрьич, — простонал Тема, хватая рывками воздух. Лебедев безразлично ухмыльнулся и разжал руку, после чего Артем упал на пол, держась за шею, пытаясь надышаться.  — Сколько же ты мне нервов потрепал, — произнес полковник, скрипя зубами.  — И Юльке. А ведь она тебя так любила! Переживала за тебя. Лебедев подошёл вновь к нему и взял за грудки.  — А ты с ней так обошёлся, тварь. — произнес он и резко отдернул руку. Артем снова упал. Полковник тот час достал свой табельный и наставил на него. Всё так же, как и при боевой готовности. Чётко и по инструкции. Увидев это, глаза Темы округлились. Он никогда не думал, что когда-нибудь Лебедев наставит на него пистолет.  — Не надо ВалентинЮрьич, — прошептал парень, отползая в сторону. — Пожалуйста, простите меня! Полковник неохотно опустил оружие и стиснул зубы, присаживаясь рядом с Тёмой.  — Чтобы я видел тебя первый и последний раз. Это понятно? — его твердый голос, как сталь, пронзал слух.  — Понял я, понял, — как мантру вторил парень, смотря куда угодно, но только не на полковника. Он впервые в жизни боялся посмотреть ему в глаза.  — И чтобы к Юле больше не приближался. — напоследок приказал Лебедев и вышел за дверь.

***

 — Пап, что-то ты рано сегодня, — улыбнувшись, встретила отца девушка.  — А, ты, что, разве не рада меня видеть? — Валентин вскинул брови, и обняв дочь, прошёл на кухню. Достав бутылку коньяка и рюмку, он сел за стол и налил напиток до краёв, тот час же осушив его.  — Устал? — Юля, расстроенная его настроением, подошла сзади и уткнулась в плечо. Лебедев проигнорировал ее вопрос новой рюмкой коньяка. — Почему ты не сказала, что это Артем с тобой сделал?  — Ты злишься? — её пальцы слабо впиваются в его плечи. Нервничает. «Он, что, был у Артема?»  — Я не злюсь, — полковник снова отпивает глоток, — уже нет, — девушка слабо улыбается, и он автоматически отвечает тем же, — иди сюда, — отводит свободную руку для объятия, она утыкается носом в его плечо и что-то слабо бормочет.  — Пап, я в порядке, успокойся! Просто мы расстались не на совсем удачной ноте, — громче, чем приветствие, отчеканила Юля.  — Но ты же могла мне рассказать! Хоть бы не скрывала, — не мог скрыть раздражение и разъедающую обиду в голосе мужчина. — Я же не чужой.  — Вот именно. Не чужой, а мой родной. И я твоя. Но, если бы я тебе все сразу рассказала, то ты бы начал говорить, что ты меня сразу предупреждал на счет Темы. Был против наших отношений и так далее.  — Конечно. А, что, это разве не так? Валентин напряженно вздохнул. Конечно она была права, несомненно. Пронеслись, словно озарение, у него в мыслях данные слова. Юлька ведь совсем не спокойная девчушка. Ей надо дать определённую свободу. Но, если честно, ему хотелось, чтобы она была только его. Он вовсе не доверял этим неопознанным и ненадёжным дружкам. Особенно Теме, на счёт которого он ой, как сомневался. И его интуиция его ни чуточки не подвела. Никогда не мог спокойно представить её с кем-либо из них, всегда обуревало недюженное негодование. Сам всецело хотел ею обладать. Не только как отец, но и как любимый мужчина. И снова эти нескромные навязчивые мысли пронзили голову.  — Ты помнишь, как впервые вы с ним познакомились? — усмехнулась девушка, все так же прижавшись к плечу. Сердце ускорило такт, в преддверии омерзительного разговора, а рука по инерции поднесла рюмку с коньяком ко рту, машинально сглатывая жидкость. Шатенка в его объятьях ждала ответа абсолютно молча.  — Помню, — вздохнул мужчина.  — Я хотел поговорить об этом с тобой, но вроде как, испугался, — ухмыляется, и Лебедева вместе с ним. На секунду напряжение между ними растворяется, и дышать становится легче. Всего лишь на секунду. А потом молчание снова наполняет комнату вязким воздухом.  — Испугался? — она разворачивается к нему лицом, театрально разыгрывая недоумение. Им неловко, потому что оба никогда бы в жизни не подумали, что станут заводить разговор об этом и вообще окажутся в подобной ситуации.  — Да. — отвечает полковник.  — Но, чего?  — Испугался того, что ты, начав с ним встречаться, совершенно перестанешь со мной разговаривать. Перестанешь ночевать дома. И мы с тобой потеряем вообще какую-либо связь. Я боялся потерять тебя, Юль. — голос у него, несмотря на волнение, мягкий и тихий. Да и вид соответствующий.  — Я тоже этого боялась, пап. — Юля заглядывает в его такие же цветом глаза и почти невесомо дышит, словно боясь спугнуть то, что сейчас между ними происходит. Рукой она нащупывала позвонки на его спине круговыми движениями пальцев, сама того не замечая. Всё ещё молчали, сидя в обнимку. Полковник, Юля, и бутылка коньяка — прекрасное зрелище.  — Это сложно, да? — Юля нарушает тишину, разрывая свои и его мысли о происходящем в их общей жизни.  — Сложно что? — Лебедев тупит по-страшному, не понимает, что происходит сейчас, забывшийся в объятиях и запахе пороха, машинного масла и алкоголя. Юля не отвечает, целует его в щёку, освобождается от обнимающей руки и медленно уходит. Но полковник хватает её за руку, разворачивает к себе и рывком сажает на колени. Прижимает к себе крепко-крепко, чуть встретив сопротивление, которое вскоре сошло на нет, приобретая постепенно упокоение и согласие с тем фактом, что отныне должно быть что-то иначе. Они оба должны пойти на некие жертвы, чтобы восстановить связь. Чуть разомкнув хватку, Лебедев позволил себе разглядеть её. Карие глаза блестели, как никогда. Были лишь нервные содрогания тела от неожиданности момента.  — Я тебя люблю, — тихо проговорил полковник, шмыгнув носом, и добавил, сжав её футболку в своих пальцах, — очень-очень. Мужчина бросил взгляд на кожу девушки. Такую нежную и до боли родную. Брителька от лифчика виднелась из-под футболки, оголяя тонкое девичье плечо. Выпитый алкоголь брал своё, и полковнику в этот момент казалось было сложно удержаться от поцелуя. Хотя бы одного. Не дав ей ответить на его слова, он впился жадно в её губы. Юлька сначала опешила, заморгала глазками, но не отвергла его действия, хоть и не была пьяна. Наоборот, губы её тоже стали отвечать на поцелуй. Рука её прошлась по его плечу, вверх. Добралась до шеи, стремясь пальцами зарыться в его волосы. Вошла во вкус. Не сдержав страстный порыв, вырвавшийся изнутри наружу, Лебедев поцеловал её в шею. Юлька вздрогнула. Задержала глубокий вздох на несколько секунд, сбилось дыхание. Ей было приятно. Он переместился с хрупкой шеи на ее плечо, продолжая покрывать обжигающими поцелуями нежную светлую кожу. Затем потянулся вновь к губам, приобняв её изящную талию. Быстро снял с нее мешающую футболку, которая невольно упала на пол. Она осталась в одном бюстгальтере. Темные шелковистые волосы разбросались по телу, чуть прикрывая собой. Этого было мало, ей хотелось ЕГО, касаться кожи. Девушка оторвалась на секунду от поцелуя. Начала расстёгивать его куртку, снимать с плеч назад, стягивать вверх футболку. Вот теперь ощущает рукой, его тепло, и такое родное. Снова продолжила ласкать его губы своими. Разжигая ещё больше желание. Когда полковник подумал, что настала очередь снимать и ее верхний предмет нижнего белья, то он немного засомневался. Лебедев заглянул в её глаза, ведь там можно было найти правду. И правда была в том, что она готова к его действиям. Без слов это видно. Ловким движением освободил захват крючков бюстгалтера на её спине, теперь можно его убрать, открывая обзор на небольшую грудь, но красивую по-своему. Он на мгновение залюбовался, затем стал покрывать поцелуями, вызывая мурашки по её коже. Однако доставляя наслаждение в то же время. Срывая трепетные вздохи с её уст. Полковник на миг замер, так как не хотел продолжать дальше, если она не уверена. Ведь он бы никогда не навредил ей намеренно. Но отчётливо прочитал готовность во взгляде, в её прикосновениях. Она хотела его так же, как и он её. Эта непоколебимая взаимность связала их сейчас. Он поднял её, быстрым движением стянув джинсы, и обхватив, посадил обратно, растегивая ремень на своих брюках. Их темп, их накал и интенсивность доводили до оргазма событие. Она села на него сверху. Продолжая дарить обжигающие прикосновения друг другу, не останавливались. Тела обнаженные слились, и в какой-то момент наступил экстаз. Мощный. Опустошающий внутренне и в то же время наполняющий чем-то неведомым. Их тела обмякли, но разъединяться не торопились. Хотелось ухватить это тепло хоть на миг подольше. Волны мурашек прошлись вновь по Юлиной коже, когда та ощутила на себе ощущения крепких, сильных и жилистых рук, которые нежно, но с упором скользили от талии к ягодицам. Лебедев двигался тихо, аккуратно, моментами ускоряя свой темп. Юле не было больно — она выгибала спину и тихо стонала, вжимаясь ногтями в его плечи. Кусала губы, двигаясь верх-вниз на нём. Лебедев дышал часто, позволяя себе сильнее сжимать ладонями её мягкие стройные бедра. Закрывал глаза, понимая, что рано или поздно это бы произошло. Юля стонет громче — ей нравится, несмотря на противоестественность. Лебедев толкается резче и быстрее, чувствуя, как подходит к финалу. Для обоих всё кажется донельзя правильным и как будто бы спланированным. Они давно послали эту занудную мораль к черту. Спустя время, они останавливаются. Юля утыкается носом ему в шею, часто дышит. Лебедев касается губами волос девушки, целует в макушку, нежно, ласково. Юля обнимает его, чувствует идеальную спину полковника, несмотря на его возраст — выправка делает своё дело. Лебедев поворачивает ее личико к себе и касается ее губ лёгким поцелуем. Его губы — горькие, отдающие крепким, недавно выпитым коньяком. Сухие, созданные для приказов и команд. Её же — мягкие, тёплые, нежные. Пахнущие, как сладкий персик.

***

Они расположились на диване, в уютной домашней атмосфере, которой так давно у них не было. Юля уложила свою голову на его колени. Мягко и тепло. Часть родного тела вместо подушки стала своеобразным напоминанием о близости, которая их связывала. Лебедев нежно и неспешно гладил её не длинные темноватые волосы, вызывая волну наслаждения и мурашек одновременно. Давно такого единения не было, но этот вечер они запомнят надолго. А ведь он говорил, хотя она и не верила. И как всегда оказался прав: «Это всё временно.»