Жил-был мальчик

      Гарри искренне не понимал, как его, пусть не спокойная, не счастливая, не очень долгая жизнь, в итоге свелась к этому. Он ведь всю свою жизнь жил так, как надо! Правда ведь? Не задавал вопросов, не навязывался, не возникал, не жаловался… Все, как учили.       Сидя на своем привычном месте за столом красно-золотых, он просто молча слушал, как его продают. Когда его жизнь свернула не туда? Когда он вывел первое правило? Когда решил, что мир книг — намного лучше для него, чем реальность? Когда всеми способами отвязывался от Серебряно-золотого Трио, которое все-таки собралось, и не без его помощи? Да-да, как Гарри и предполагал, эти трое отлично ужились. Впрочем, скоро ему будет неважно и это, правда?       А ведь у него даже постоянного приятеля нет. Да, знакомых полно, но чтобы знакомых не было, надо жить отшельником с младенчества. Зато недоброжелателей — навалом. Кто завидовал оценкам, кто считал, что он слишком много о себе думает, кто называл убийцей… Разные причины, итог один.       Так что сейчас ему оставалось лишь слушать, как Дамблдор, как заправский торгаш (и откуда что взялось, уважаемый же волшебник), выторговывает наиболее высокую цену за Поттера. Что происходит, спросите вы?       А все просто. Так как Поттер, все же, он очень надеялся на это, не совсем дурак, о возрождении Волдеморта он никому не рассказывал. Ну, кроме директора, но от того никак не отвязаться было. Поэтому летние газеты стали для него откровенной неожиданностью., а вот то, что всех собак опять повесили на него — совсем нет. В общем-то долго переживать об этом Поттер не стал, плюнул еще до приезда в школу. А косые взгляды и шепотки стали такими родными, что не замечать их было проще простого.       Ученики спокойно сидели на праздничном пиру в честь Хэллоуина, когда Дамблдору пришел патронус. Он выглядел довольно обеспокоенным этим, как могли судить ученики. Пошептавшись с профессорами, он встал и вышел из Большого зала. Гарри заметил, что выходя, Альбус кинул на него задумчивый взгляд.       Вернулся директор не один. Не с министром (с ним, но не только). А с целым (собрался таки), человеческим (меру любви к змеям все же надо знать, Том) Темным Лордом Волдемортом (чтоб ему Воландемордом быть). И начали. Что начали? Так торговаться же.       В общем, вся суть сводилась к тому, что Поттер выставлялся Гарантом (грантом, ага). Для безопасности, равновесия, равенства и бла-бла-бла. Что это под собой подразумевало? Тут, надо сказать, ему дали выбор: брак или вассалитет. Ни то, ни то Гарри не прельщало. Почему? А потому что он ни одной из трех сторон живым теперь нужен не был. От слова «совсем».       Главное, ведь перед полным залом распинаются. Если он откажется — его на месте и растерзают. Никто из присутствующих не задумается, каково ему будет. Да и с чего бы? Он ведь сам старательно всех отталкивал, верно? Как-то до этого Гарри не задумывался о том, что он, по сути, никому не нужен. Ни-ко-му. Да даже себе он не нужен! Что его ждет дальше? Брак? С кем, с Лордом? Да его удавят потихоньку и все. И никто проверять не будет: что там да как.       

Всем абсолютно все равно. Он никому не нужен.

      Поттер повел озябшими плечами, в бессмысленной попытке согреться… Озябшими? И вправду, с каждой секундой Гарри все сильнее замерзал, как будто вся его кровь в одно мгновение заменилась жидким азотом. Но одним замерзанием дело не ограничилось. У него, где-то глубоко внутри, как будто надували шарик… И он все рос, и рос, все ближе приближаясь к той стадии, когда взрыв не заставит себя ждать.       Вдруг вокруг послышались изумленные возгласы, что заставило мальчика обвести пространство Зала безразличным взглядом зеленых… Светящихся глаз. Наткнувшись им на трех магов, совсем недавно оживленно переговаривающихся, Гарри почувствовал, что его куда-то зовут. Зов сначала был совсем тихий и он почти не слышал его, но постепенно он стал нарастать. Чьи-то голоса звали его. Куда? И зачем? Он ведь совсем никому не нужен, куда его могут звать? Голоса становились все громче, но вскоре их заглушил один, женский. Он был таким красивым, таким… Теплым, что на глаза мальчика навернулись слезы. Как же он хотел оказаться там, где сейчас обладатели этих голосов! Никогда и ничего Гарри Поттеру не хотелось сильнее за всю свою жизнь. Воздух, пропитанный магией, загустел вокруг него, завихрился, скрывая парня от чужих многочисленных глаз.       Через пару минут на его месте уже никого не было.       Мало кто из магов помнил, почему своих детей они берегли пуще ока: не сформировалось магическое ядро? Из манора ни ногой! Да, конечно, в те времена понятия воспитания были совершенно другими. Вот только… Все дети тогда были действительно любимы, хоть иногда и как просто ценные вещицы. Ведь дети — это продолжение, а для магов, чья численность во все времена оставляла желать лучшего, это было дороже всего. И сквибов раньше не выкидывали, они просто умирали. Сами. Все же жизнь в насыщенном магией месте крайне плачевно сказывалось на них, так и умирали, от болезней (Да от той же драконьей оспы, которую мажонки легко перебарывали, а вот сквибы…).       Еще одна веская причина, чтобы ребенок был оберегаем, состояла в том, что если родителям совсем некуда девать одаренного ребенка, за него сразу устраивались неплохие такие бои. Новая кровь была нужна всем: и вампирам, и оборотням, и фейри. Последние чаще всего и выигрывали, они-то за детей-магов готовы были что угодно сделать. Богатство? Да пожалуйста, только трижды поклянись, что отдашь своего первенца исполнившему желание фейри. Обязательно трижды! И удостоверься, что фейри также поклялся трижды, а то оставит он вас без штанов.       Зачем фейри, собственно, ребенок? Маги имели довольно смутные представления об этом, так как проверять дураков не было. А те, кто в глупости своей детей терял, величали предателями. Предателями крови. Они тут же становились отщепенцами магического общества, доходило даже до того, что их начинали забрасывать проклятиями сразу как только они появлялись в более или менее публичных местах.       К огромному сожалению фейри, даже такое неторопливое общество, как маги, все же развивалось. Хотя, с точки зрения фейри, это была крайне быстрая деградация. Дети больше не взывали к магическим существам, но и требования к ним стали просто ужасающе низкие. Так что последние лет так сто, Королева Благого Двора пребывала в отвратительнейшем настроении. Как вы можете догадаться, ее подчиненным приходилось несладко. Так что все ждали Зова с нетерпением, и когда Королева, как сильнейшая фейри, услышала еле различимый шепот, на который раньше просто бы не обратили внимания, Благой Двор устроил не одну пирушку. С каждым днем шепот нарастал, или, наоборот, стихал. Постепенно Зов был все сильнее, пока не стал слышен даже самым слабейшим фейри.       Тогда Благой двор начал действовать. Впервые за долгое для магов время, фейри вновь приоткрывали завесу, посылая уже свой Зов, помогая магии ребенка найти точку назначения. Фейри сплетали свою магию, строя переход, через который, спустя столько лет (я не устану повторять), наконец-то придет ребенок! Через краткие мгновения ожидания по дворцу Королевы Меб раздался счастливый, торжествующий смех.       Дитя было сильным. Дитя было рождено во время царствования Благого двора. Дитя было их!       Гарри был в растрепанных чувствах. Та, в общем-то, не свойственная ему меланхолия, что напала на него в Главном Зале, понемногу начала отступать. Сейчас ребенок (ну как ребенок, 15 лет пареньку-то) пытался понять, что это была за вспышка и почему сейчас он стоит на четвереньках на чем-то, напоминающем мрамор.       Где-то впереди послышался тихий смех. Гарри резко вскинул голову, как он вообще мог так расслабиться? Неужели школьные годы и Профессор Гр… Крауч так и не научили его «Постоянной бдительности»? Фокус наконец-то перестал сбоить и Гарри с удивлением понял, что находится в большом мраморном зале, который по стилю очень даже подходил Гринготтсу.       Он вполне мог бы предположить, что именно в банке он и оказался, если бы не одно, но достаточно весомое "но". Этот самый зал был полностью заполонен лю… Нет, не людьми. Существами?.. С крыльями. Стоп, погодите. С крыльями? Гарри вроде читал что-то такое, но, как назло в голову ничего не лезло. Существа, пусть будут существа, были странными: кроме крыльев у них были странные цвета волос, глаз и — даже — кожи, пусть это было очень редко, Гарри смог приметить около пяти.       Посредине залы стоял трон. Этот трон как будто состоял из многочисленных волос единорогов, переплетенных между собой и отчего-то держащими форму. На троне сидела девушка, по крайней мере оно явно было женского пола и выглядело довольно молодо, Поттер дал бы ей лет 25. У девушки были огненные волосы, не рыжие, отнюдь. На ее голове переплетались кроваво-красные и золотые пряди, которые на солнце горели совсем как пламя. В противовес волосам, глаза были ярко-синие, оттенка горечавки.       Смеялась именно девушка. Сейчас же она сидела, склонив голову с короной из белого золота, и смотрела на Гарри. Словно удовлетворившись осмотром, она разрушила ту вязкую тишину, которая царствовала в зале, своим звонким голосом, звучавшем совсем как ручеек кристально чистой воды.       — Приветствую тебя, дитя. Как твое имя?       Недоверчиво смотря на нее, Поттер открыл рот и произнес свое имя, но из-за долгого молчания, первый слог вышел хрипом из горла, образуя что-то вроде «Гхр-Ри» и уже было собирался извиниться и исправить свою оплошность, как все тот же голос перебил его: — Ах, какое чудесное имя! Добро пожаловать, Ри! Я Королева фейри Благого Двора, Королева Меб, и ты теперь один из нас! Чудесно, правда? — королева хлопнула в ладоши и звонко рассмеялась, словно была ребенком. Гарри был совершенно сбит с толку. Один из нас? Стоп, фейри? Да, он точно читал о них! Он лихорадочно сшивал обрывки знаний, пытаясь разобраться в происходящем. Против воли с губ сорвалось растерянное «Что произошло?», за что Гарри себя очень корил: какого Мордреда он так неосмотрительно себя ведет? Эти существа хоть и выглядят дружелюбно, но при этом их много, а он один. Захотят убить — он даже сделать ничего не сможет, палочки-то нет!       По спине парня пробежался табун мурашек, он только что осознал что, совершенно, совершенно безоружен здесь. Но предаваться рефлексии не было смысла, пора бы разобраться в происходящем.       — Что произошло? Ты не понял, Ри? — удивленно переспросила его фейри — Как странно! Я отчетливо вижу на тебе метку ненужности и ты точно осознал это, раз очутился здесь. Так как ты можешь не знать, Ри? Ответь же мне!       — Я помню, что сидел в Большом Зале и у меня, видимо, произошел магический выброс и это все. Кажется, Вы удивлены этим, ээ… Ваше Величество? — Метка ненужности?.. Да, он думал об этом там, в Большом Зале, но… Впрочем… А ему-то что? Похоже, фейри что-то нужно от него раз он здесь и его вряд ли отпустят обратно: так пусть они, там, справляются без него! Он больше не хочет, не хочет быть героем, быть кому-то обязанным! Сейчас главное не влететь в очередную кабалу. Если эта королева хоть заикнется о Избранности, то Гарри…       — Обращайся ко мне «моя королева», не нужно этих расшаркований — капризно сморщила носик она — Надо же, там у вас действительно все всё позабыли!.. Ладно, слушай. — Королева начала свой рассказ. Гарри с жадным любопытством слушал историю о Ненужных детях и о фейри Благого двора, что испокон веков забирали таких детей себе.       — Мы, фейри Благого двора, не какие-то там оборотни или вампиры и уж тем более не эти варвары из Неблагого!.. Мы хранители знаний, традиций и обрядов. Наша библиотека огромна, я уверена, тебе понравится, ведь вся твоя аура так и кричит о принадлежности к нам! Хи-хи, так ты теперь и есть один из нас, конечно же, твоя аура будет кричать об этом… Ты уже видел свои крылья? Они прелестны!       Гарри заторможено обернулся за свое плечо. Он сбрендил, да? Кажется, Ежедневный пророк был прав, называя его сумасшедшим. Иначе как объяснить то, что за его спиной подрагивают два крыла? Чем-то они похожи на крылья бабочек, разве что не закругляются к краям, а наоборот, заостряются. Как будто у него за спиной внезапно выросли четыре ножа из диковинного металла, имеющего зеленую, ага, прям под цвет глаз, окраску. Правда, по краям крылья были как будто обиты черным цветом — выглядело необычно.       Мерлин! У него есть крылья! Крылья! Гарри почувствовал, что сейчас взорвется от счастья. В его грудной клетке лопались многочисленные пузырьки смеха и радости, заставляя мальчика прилагать усилия для сдерживания смеха. Его мечта — летать без этой дурацкой деревяшки — может исполниться! Он ведь сможет летать, да? Впрочем, у него есть кому ответить на этот вопрос!       Правда, этого не понадобилось. От избытка чувств крылья взяли размах побольше: вместо еле заметного подрагивания, они разъединялись и складывались обратно, с каждым разом увеличивая скорость. Поттер не был уверен, что это не противоречит физике, но в конце концов, это же магия, черт возьми! Плевать на логику! Так вот, из-за всего этого уже не Гарри, а Ри приподнялся над полом в пределах пяти-десяти сантиметров, то снижаясь, то приподнимаясь. Губы его были растянуты в сумасшедшей от радости улыбке.        — Я теперь. один из вас? Фейри? — задал он, соверешенно бестолковый по многочисленному мнению остальных фейри, вопрос. Кем же он еще может быть? Разве он не видит, что его кожа блестит, как будто вся в блестках, глаза светятся совершенно не образно, а черные, как смоль, волосы теперь еле скрывают заострившиеся ушки? Изменения произошли и теперь их не вернуть вспять, впрочем, никто еще не был столь глуп, чтобы желать этого.       — Конечно же, глупенький! — в который раз рассмеялась королева — Теперь ты будешь жить с нами, танцевать и шалить как мы, колдовать как мы! Ты больше никогда не будешь чужим и ненужным, ты найдешь свое призвание и отомстишь всем тем глупым людишкам, ведь ты один из нас, а это значит всегда отдавать долги! Впрочем, хватит разговоров, тебе пора отдохнуть. Тебя проводят.       До комнат его проводил целый отряд. Фейри оказались довольно дружелюбными существами и могли трещать без умолку, но это было полезно. Ри рассказали пару правил, например, что у Благого двора есть свой кодекс и «всегда отдавать долги» это один из пунктов. Всего их четыре: «Лучше смерть, чем бесчестье», «Любовь побеждает все», «Красота — это жизнь» и, собственно «Всегда отдавай долги». Так же к ним прилагалась легенда, причем к каждому, но новоявленный фейри был слишком утомлен, чтобы ее запоминать.       Комната была такой же светлой и просторной, как и весь дворец. После чулана это было просто необыкновенно, хоть Хогвартс и был огромен, но он был Замком, а не дворцом Большая разница, между прочим! Замок — это крепость, неприступная крепость от врагов, призванная защищать и укрывать. Замок не может быть хрупким или светлым. Мощным, величественным, безопасным — да, но не легким и светлым.       Растянувшись на кровати, Ри даже не пытался бороться со сном. Завтра его ждет новый день, завтра ему объяснят все детали его попадания сюда, завтра ему даруют титул Ученика, но это все будет завтра. Сейчас же на кровати лежал усталый ребенок и он даже не подозревал, что благодаря его магии, что откликнулась на детское, совершенно необдуманное отчаянье, судьба магического мира перевернулась.       Ведь это была, на самом деле, лишь временная слабость, ведь если бы тогда Гарри дали бы хотя бы пару минут на успокоение, он бы понял, что поторопился и все не так плохо. Понял бы, что преувеличивает, что ведет себя как ребенок, но к сожалению или к счастью, этого не случилось.       Гарри не станет Гарантом мира, не выучится на мастера-артефактора, не будет в магическом мире третьего великого Волшебника, которому было суждено отделить Магический мир от магловского. Всего этого не произойдет, да.       Но через много столетий, спустившись в людской мир в первый раз, Ри не пожалеет об этом. И не пожалеет никогда. Он не будет знать, что ему было уготовано, останься он на земле — фейри отнюдь не всесильны, но Ри это и не надо. У него будет то, о чем он мечтал вечерами, сидя под одеялом с фонариком, у него будет семья, большая семья, будут друзья, будет любовь, враги, битвы, сила. О да, сила будет. В конце концов, Великим волшебником он не станет, но одним из сильнейших Клинков Королевы Меб ему стать ничего не помешает. И тогда, на земле, когда для него пройдет несколько столетий, а для людского мира всего пара десятков лет, смотря на тех, кого он оставил, смотря на то, что он оставил, он не будет чувствовать к этим людям ничего. Впрочем, сделку и не одну, заключить ему это не помешает.       А среди магов появится легенда: если у тебя есть мечта или желание, не важно, и ты готов отдать все, что угодно за его исполнение, тебе нужно найти ветку остролиста, поджечь ее... и позвать. Да, просто позвать, не важно как ты будешь называть его. Он откликнется и придет, заключая сделку, снимая, к примеру, родовое проклятие на одного ребенка, потребовав взамен, подумаешь, всего-то! первенца или любовь, а может еще что-нибудь такое же незначительное, а ты, простак, очередной глупец, подумавший, что сможешь обмануть, не выполнить, увернуться, как же, ведь твой род один из самых-самых, что не раз и не два выворачивался из передряг разного рода, что был при самом Короле Слизерине!       Сколько вас таких было, уж и не вспомнить тому самому, кого так страстно зовешь, шепча короткое имя из всего одного слога. Ну что ж, ты выбрал сам, никто тебя не заставлял, правда?       Помни об этом, когда он придет за своей платой, вспомни об этом, стоя на коленях и умоляя высокого, до дрожи красивого юношу. Запомни это и детей своих научи: теперь-то их у тебя может быть много.       Всегда отдавай долги, что может быть проще.

       Не так ли, Ри?