Жил-был мальчик

      Спокойная учеба?

      Когда Гарри вспоминал свою эту наивную, детскую мысль, он сразу начинал приговаривать, что прорицания — совсем не его предмет. Почему? Ну, давайте начнем по порядку…       Вы знаете, кто такие интроверты? Наверняка ведь знаете. Но на всякий случай, поясню: тогда, когда экстраверты получают заряд бодрости во время общения и нахождения в компании, интроверты эту энергию тратят. То есть, если интроверт общается с кем-нибудь весь день, даже если это его лучший друг, интроверт будет полностью выжат. Все, что он сможет сделать, это лечь в кровать и заняться любимым делом. Один. Не разговаривая.       Так вот, Гарри был именно интровертом. Он не был уверен, от рождения это у него или приобретено из-за особенностей его «воспитания», так что среди энергичных гриффиндорцев, которые так и норовили поговорить с ним, ему было… Тяжело. Да, со временем он наловчился избегать утомляющих разговоров (Если это были не Уизли. Гарри действительно иногда ненавидел их) и сбегать в библиотеку (это работало только первый курс. Грейнджер он тоже иногда ненавидел.), но частенько Гарри просто ходил мрачным и сверлил своими зеленющими глазами (свидетели этого часто говорили, что в эти моменты его глаза как никогда похожи на луч Авады).       Первым ярким событием курса стал урок у профессора Северуса Снейпа. Гарри искренне не понимал, что он сделал ему. На первом же уроке, Поттера подняли с его места (Гарри с трудом отвоевал право сидеть один) и устроил опрос. Смог ответить он на 2 вопроса из 3, но в свою защиту он должен сказать, что в учебнике этого не было. Да и ученик не обязан зазубривать весь учебник от корки до корки к первому занятию. В принципе, к этому как раз-таки ребенок был привычен, так что особо это жизнь ему не затрудняло.       К Хагриду Гарри захаживал иногда, на чай, который у него был просто великолепен (чего нельзя сказать о кексах). Если к нему на хвост не падал Уизли номер шесть, конечно. Почему он не ходил со Сьюзан? Гарри пытался завязать с ней хотя бы приятельские отношения, правда пытался, но после того, как она узнала что он тот самый Мальчик-Который-Выжил, она кардинально поменяла свое поведение. Сьюзан избегала его. Избегала, потому что он потерял своих родителей. Причем тут это, спросите вы? А притом, что титул Мальчика-который-Выжил Гарри ассоциировал именно с потерей родителей. В тот момент к своему титулу Гарри впервые испытал не горечь, а ненависть.       Ах да, как он мог забыть про них. Они, если честно, намного более сложные испытания (и при этом каждодневные!), чем урок с Снейпом. Драко Малфой, Рон Уизли, Гермиона Грейнджер. А все вместе они — непрекращающаяся головная боль Гарри Поттера. Они, все трое, почему-то решили, что вот ну очень хотят стать его друзьями. Его мнение при этом курило в сторонке.       Хотя, почему это решила Грейнджер, он догадывался. Хотя, в свою защиту он должен сказать, что совсем не спасал ее от тролля. Он спасал только себя, честное слово. Гриффиндорское!       Почему бы и не дружить с ними, да? Он мог бы, наверное. Если бы у них была бы хотя бы одна общая тема. В этом трио он был совершенно лишним — Гарри видел это. Малфой и Уизли оба были помешаны на квиддиче, они могли болтать о нем даже не часами, днями. Гермиона любила командовать. Это не плохо, совсем нет, но дело в том, что Гарри и сам любил, чтобы его слушали. Каждая их беседа превращалась в спор, отнюдь не дружеский. Двум доминантам сложно ужиться. С Уизли Грейнджер как раз могла удовлетворить свою жажду командовать, а вот Малфой ей подходил как равный оппонент. Они бы как раз и сошлись бы в конце концов, чего бы не смог он сам с ней. Мешала этому лишь одна деталь — происхождение Гермионы и Рона. Впрочем, когда эти трое преследовали его (на полном серьезе преследовали), им это не мешало. Так что, кто знает, кто знает.       На рождественские каникулы он остался в Хогвартсе, вместе с Уизли. Эти каникулы подарили ему две вещи: мантию-невидимку (после получения которой у него случился нервный срыв) и… Зеркало Еиналеж. Он просидел у него всю ночь, вглядываясь в его зеркальную гладь, показывающую его жизнь. Только без Волдеморта, без ненавистного титула, без Дурслей. Да, возможно, все было бы не так, как то показывало Еиналеж, но… Как же ему хочется в это верить! В зеркале он был любим. В зеркале у него была семья. Мама, папа, сестра — мир, которого нет. Еще у них была большая черная собака — Гарри не узнал породу, но он был очень умным. К ним постоянно заходил странный человек, который все время принюхивался. У него были лучшие друзья — мальчишки-близнецы с черными, кудрявыми волосами и голубыми глазами. Отец обучал его чему-то, он не понял точно, а мать — тренировала в чарах и зельях. После этих занятий он бежал к сестренке, которая смотрела на него своими восторженным карими глазищами и просила заплести ей в косички ее рыжие волосы. Родители гордились им, хоть он и не был гениальным учеником, хоть он и не летал на метле так, как делал это отец, хоть он и не так талантлив в зельях, как его мать, они просто любили его. Его! Не героя, не Мальчика-который-выжил, его! Просто Гарри, просто сына, просто брата, просто друга. Он не помнил, как оказался в башне. Он не помнил, как засыпал. Он помнил лишь чувство всепоглощающего одиночества утром. Утром, когда Рон опять начал болтать и нечаянно задел тему о том, как бы он хотел тоже быть героем. Утром, когда сидел на завтраке в компании десятка учеников и понимал, что ему некуда возвращаться. Что его никто не ждет. Что его никогда не звали «братик». Больше к зеркалу он не возвращался. Потому что он вспомнил, кто он.       У Героев не может быть семьи, ведь так?       В дело Философского камня его затащили силком. Он спокойно шел в гостиную, когда кто-то оглушил его со спины. Хотя, почему «кто-то»? Это был профессор Квирелл. А потом… А потом Гарри убил человека.       Когда Дамблдор со сверкающими глазами вещал что-то о «очередном приключении», он мог думать лишь о том, что стал убийцей. Он. Убил. Человека. « — Правильно — с кристальной ясностью и спокойствием подумал тогда Гарри — Правильно тетя Петунья говорила. Мое место как раз в тюрьме. Я и вправду… ненормальный.»       Второй курс начался даже не в Хогвартсе. В его комнату (которую Дурсли выделили ему после прихода первого письма) проник домовой эльф в поношенной, грязной одежде. Результат — письмо с предупреждением от министерства и неделя в чулане без ужина.       А вот в самом Хогвартсе начался самый смак. Их новый профессор ЗОТИ (Златопуст полностью оправдывал своем имя) открыл дуэльный клуб и выбрал себе в помощники Северуса Снейпа. Очевидно, что вот именно с этого момента затея была просто обречена на провал. Когда Малфой вызвал своим заклинанием змею и она вышла из-под контроля, Гарри не собирался ничего делать. Когда змея развернулась в сторону пуффендуйцев, он все еще не собирался ничего делать. А вот когда она повернулась к Сьюзан, Сьюзан Боунс, Гарри… Гарри приказал ей прекратить. Он взглянул на Сьюзан, надеясь… Надеясь на… Но увидел лишь липкий, противный до дрожи, страх. В его ушах раздался странный звук, как будто хрустальная кружка упала на пол. Странно, правда?       О, тогда ему припомнили все. И его нелюдимость, и успехи в чарах (У него, вообщем-то, по всем предметам, кроме зелий и истории магии, была П, где твердая, где с натяжкой), и даже цвет глаз. Наследник Слизерина — читал он приговор в глазах гриффиндорцев. Наследник Слизерина — читал он страх в глазах пуффендуйцев. Наследник Слизерина — читал он презрение, вперемешку с осуждением и холодным интересом от старшекурсников, в глазах когтевранцев. Наследник Слизерина — читал он насмешку и тщательно спрятанное опасение в глазах слизеринцев.       Он отчаянно пытался найти в этом плюсы, например: ну, теперь-то Джинни Уизли перестанет смотреть на меня, как голодная змея. Ага, мечтай больше. Не перестала. И даже яростно защищала его в гостиной. Правда, это не помогало. Если гриффиндорцы решили, что травле быть, то травле быть, или они не гриффиндорцы!       В большинстве случаев он успевал скрыться, убежать или спрятаться, благо, опыт был. Но иногда, да, иногда его неплохо так поколачивали. Не серьезно, никаких переломов или крови, но больнющих синяков это не отменяло.       Но год все шел, а странные происшествия не прекращались. Апогеем стало исчезновение Джинни Уизли и надпись «Ее тело навсегда останется в Тайной Комнате». Увидев эту надпись, Рон побледнел и накинулся на него с кулаками. Еле оттащили, между прочим.       В конце концов, в Тайной комнате Гарри все же побывал. Он мог объяснить это всего одним словом. Локонс. Да, опять учитель ЗОТИ. Вы думаете, что Гарри убил василиска, спасая Джинни? Ну, вы ошибаетесь. Во-первых, никого Гарри не спасал. Он всего лишь кинул дневник в морду василиска, ну откуда бы ему было знать, что это уничтожит Тома Ридлла? Правда, василиск все же умер, не повезло тварюшке. Хотя, вот Гарри, когда он лежал и истекал кровью от укуса василиска (серьезно, вы видели этот чертов клык?), его было совсем не жаль.       Он тогда об этом вообще не думал. Он царапал пол в отчаянной попытке сделать, ну хоть что-нибудь. Гарри не обращал внимание на содранные ногтевые пластины, не обращал внимания на слезы на своих глазах. Он мог чувствовать лишь то, как его тело слабело, как шум в ушах нарастал, как черные мушки заполонили собой картину потолка Тайной комнаты, как его сердце билось все реже. Он думал о том, что так и не нашел друга, о том, что так много книг еще не прочитано, о том, что так не хочет умирать. В этот момент погибший вроде как феникс наклонился над ним и заплакал. Слезы феникса падали на рану, очищающим огнем выжигая яд. Только от обморока Гарри это не спасло.       По сравнению с предыдущими курсами третий особо ничем похвастаться не мог. Ну, подумаешь, дементоры. Ну подумаешь, учитель ЗОТИ — оборотень, они все странные. Ну подумаешь, маньяк-убийца сбежал из Азкабана, чтобы его убить. Как будто ему это все впервой. О! Он научился вызывать патронуса! Его патронус был довольно очевиден, ведь в качестве «заряда» он брал воспоминания от вида семьи, которую он увидел в зеркала и чувства полета (да, летать Гарри все же любил. А вот квиддич — нет. Да и метла ему не очень импонировала, но летать без нее он еще не научился.), это был аист. Ага, аист. Гарри иногда призывал его, когда ему становилось грустно или одиноко.       А то, что профессор-оборотень оказался другом родителей, а психопат-маньяк — крестным, это мелочи жизни… Тем более, что крестному Гарри так и не сумел поверить. И правильно, так как свое обещание он так и не выполнил.       О! А вот и наш рекордсмен — четвертый курс! Встречам аплодисментами!       Как же Гарри хотелось бы стереть его из памяти, вы даже не представляете.       Ну, опустим прелюдии и сразу начнем с главного — Гарри стал Четвертым Чемпионом Турнира Трех Волшебников. Все видят несоответствие, да? Вот и Гарри, и дурмстрагонцы, и шармботанцы, и — о чудо — даже Дамблдор! И снова все по кругу. Только в этот раз его конкретно так презирали. Особенно пуффендуйцы. Толпа — это страшно, поверьте Гарри. Он-то знает, хоть и быстро бегает.       Конечно, во всем этом лучиком света стали, неожиданно, дурмстранговцы во главе с Виктором Крамом, который точно так же был влюблен в небо, как и Гарри и… Седрик Диггори.       Это было неожиданно для Гарри, когда Седрик подошел к нему и спросил, нужна ли Поттеру помощь. Конечно… Нет. Он был слишком горд, чтобы принимать помощь от того, чьи однодомцы начали свою «Охоту на Гарри». Но, к большому удивлению Гарри, Седрик не отстал. Поэтому, когда в одну из тех ночей, во время которых на Гарри нападала меланхолия, он гулял по лесу и наткнулся на драконов (это был мордредовый хоррор, как говорит Гарри), он не смог промолчать.       Ответная услуга прилетела уже после того, как он попытался покончить жизнь самоубийством, удирая от венгерской хвостороги на метле. (Гарри вообще не понимал, КАК он до этого додумался. Видимо, тот пуффендуец все же ударил его по голове слишком сильно) За это, кстати, он получил эмоциональный выговор, в котором Седрик сорвал голос, а Гарри… А Гарри был счастлив. За него волновались!       Наверное, именно с того момента все и пошло наперекосяк.       Гарри впервые так много общался с одним человеком. У них с Седриком, на удивление, оказалось довольно много общих тем для разговора, и Гарри старательно игнорировал ёкающее чувство в груди. Наверное, съел что-то не то. Хотя, с Сьюзан тоже так было… Впрочем, не важно.       Третье испытание не предвещало ничего опасного, ведь и вправду, подумаешь, лабиринт. Это-то после драконов и ледяной воды с гриндиллоу и русалками, которые упрямо не хотели отдавать ему Габриель и Джона (Ивана, если правильно)? А потом Гарри решил, что справедливее будет разделить победу с Седриком. Он ведь опять забыл, кто он такой, вот ему и решили… напомнить.       Гарри Поттер никогда не забудет то холодное «Убей лишнего», никогда не забудет свою беспомощность, никогда не забудет то чувство отчаянья, которое охватило его, когда Диггори упал, не шевелясь. Все остальное: Возрождение, круцио, дуэль — все это не важно. Кроме отголосков отца и матери, конечно. Это действительно спасло ему жизнь тогда.       Хватая этот гребаный кубок и крепко сжимая Седрика в своих руках, Поттер на человека похож не был. Очухался он только переместившись. И зрительские трибуны огласил вырвавшийся из груди крик отчаянья. Дальше — лишь пустота.       Но и это Гарри все же смог пережить, не без помощи директора, конечно. Сколько раз он сливал свое воспоминание в думосброс? Определенно больше пяти. На Тисовую Поттер уже не вернулся, воспользовался маскировкой и снял себе комнату в «Дырявом Котле». Это лето было проведено за книгами, даже за тренировками, ведь он был среди волшебников, а следовательно, мог колдовать.       О-о-о, какой скандал ему устроили, когда он вернулся в Хогвартс на 1 сентября! Незабываемо. Особенно старался профессор Снейп, конечно, полностью переплюнув себя в прошлых годах. В Хогвартсе в этом году было нововведение: Генеральный Инспектор. И уже привычные шепотки за спиной. Газеты с чего-то взяли, что он объявил о возрождении Того-кого-Нельзя-называть. Хотя, может и объявил. Гарри не помнил.        Хороша учеба в самом безопасном месте в Магической Британии, правда?