Когда ты свалился с неба

Темно. Ренард идет по коридору, цепляясь пальцами за обшарпанные стены. Половицы противно скрипят под ногами. Дом — стар, прогнил, воняет. Ренард делает глубокий вдох, пошатываясь. Он продрог до костей, его тело горит. К горлу подкатывает тошнота, кадык нервно содрогается, когда Ренард хватает ртом воздух — несвежий, мерзкий. Становится хуже, голова кружится. Его руки в крови. Во рту неприятный вкус металла, внутренняя стороны щеки болит, а губы потресканы. Ренард спотыкается об разбитую бутылку, падая на колени. Он шипит от боли, проглатывает крик, медленно встает, содрогаясь, и продолжает идти. Стекло хрустит под ногами. Его руки в крови. Еще немного — и все. Он упадет, больше никогда не сможет встать. Пальцы с обкусанными ногтями на ощупь достают осколки из коленей. Ноги подкашиваются, нет сил держать равновесие. Мир — ненастоящий. Вчера было точно так, словно он попал в петлю времени и не может из нее выбраться. Ему страшно и холодно. Ренард бросает отстраненный взгляд на темную тень впереди. Она размытая, нечеткая, страшная. Он продолжает идти, скрепя зубами, хватаясь за плечи, одетые в изодранную рубаху, в попытках согреться. Тень не пропадает. Чем ближе, тем она становится объемнее, четче, ярче и… реальнее. Она реальна. — Вольф? Это ведь ты? Тень удлиняется, становится больше, ближе. Чернота превращается в некое подобие цветного рисунка, с очертаниями человека. — Чего ты так долго, идем. Он протягивает руку навстречу тени. Вольф четкий, настоящий, он здесь, он реален. — Ты опять слишком много выпил. Выглядишь отвратительно. Я не хочу нести тебя домой. Пошевеливайся. Ренард тянется, но человек рядом отстраняется, движется. Ренард идет за ним. Это его друг, всего лишь. Все казалось таким странным, пугающим. Но что еще ожидать от побочного эффекта алкоголя? И пьет довольно часто, а каждый день — словно петля времени. Почему-то забывается то, что алкоголь путает сознание. — Я не знал, что ты придешь забрать меня. Сегодня было невесело, скучно. Никто не хотел пить. — И ты помог им осушить бокалы? Придурок. Вольф смеется. Громко, четко, красиво. Его смех эхом отдается вдоль пустой темной комнаты, тянется со скрипом половиц, с хрустом стекла. А зелень в глазах играет огоньками. Ренарду кажется, что он смеется вместе с ним, до боли стискивая кулаки, шкрябая ладонь ногтями. Он не моргает. — Не уходи больше. — Ренард останавливается. В груди скребут кошки. Глаза щиплет. Он подносит руку к лицу, сдирает сухую кожицу с верхней губы. Кровь медленно течет вниз. Вольф поворачивается. Он подходит ближе, протягивает руку и ждет. Его взгляд томный, выжидающий. Он смотрит на Ренарда прямо, исподлобья, немного прищурившись. Он всегда так смотрит. Ренард не может отвести взгляд от зеленых искр. Он слизывает капли крови, подается вперед. Он опускает голову. Его руки в крови. Ренард замирает. — У тебя кровь. Вольф задумчиво поводит плечами, хмурясь. Его глаза леденеют, тускнеют. Он протягивает руку ближе. С пальцев капает кровь. Ренард только замечает, что Вольф без перчаток. Он, кажется, забыл их дома. Общаться они и без них могут. Ведь так? — У тебя кровь, — повторяет Ренард. Он трет глаза, но цветная фигура не пропадает. Он четко видит и слышит его. Ренард мешкается. Он смотрит в темные, безжизненные глаза. Зеленых огоньков нет, они исчезли. Он тянется навстречу, пальцами раздирая воздух вокруг них, проводя рядом с чужой рукой. А затем касается пустоты, проходит сквозь. Тень растворяется. Внутри что-то ломается, словно хруст грудной клетки, ребер, позвоночника. Он задерживает дыхание и зажмуривается. Широко распахнув глаза, он никого перед собой не обнаруживает. Пустой взгляд направлен на место, где стояла тень. — У тебя кровь, — скулит он, падая коленями на разбитое стекло. Он сжимает рубашку, он хочет вырвать себе сердце. Это больно, чертовски больно. Глаза щиплет. Он не может контролировать это. Ренард трет пальцами веки. Он медленно убирает руки от лица. Кругом запах крови. Вид крови. Цвет крови. — У меня кровь. На руках.