Когда ты свалился с неба

Он часто видел её во снах. Длинные темные волосы, собранные в высокую прическу; пышное платье, всегда ровно выглаженное; тонкие руки с неестественно бледной кожей, дорогими браслетами на запястье; пышные ресницы, слегла подрагивающие от злости, круги и морщинки под глазами, и конечно же этот тусклый, безжизненный, не выражающий ничего, кроме презрения, взгляд. Этот взгляд Ренард ненавидел больше всего. Он не видел её искреннюю улыбку ни разу. Только в тот день, когда все случилось, Лилин растянула рот в безумной, отвратительной ухмылке, и пропала. Исчезла из его жизни навсегда. И если бы этот взгляд и ухмылку можно было выкинуть из памяти — это первое, от чего Ренард бы избавился. Среди ночи Ренард просыпался и подолгу смотрел на обшарпанный потолок, не моргая, не смея пошевелиться. Он пытался представить ее другой, как если бы все сложилось иначе. Но никогда не выходило. В мыслях не было места искаженным фантазиям, положительным эмоциям от воспоминаний о ней. Все случилось так, как случилось. И сколько усилий не прилагай — память не изменить, глубокую рану от вырванного сердца ничем не залечить. Под боком послышалось шуршание, а затем чужое тело прижалось поближе, крепко сжимая рубашку Ренарда. По туловищу прошла легкая дрожь от тепла. Ренард выдохнул и закрыл глаза. Рана очень медленно начинает затягиваться. *** Вольф проснулся от того, что его очень настырно тыкали пальцем в щеку. Он зашипел и закрыл лицо рукой. Однако сразу после этого его щека была схвачена пальцами и оттянута. Вольф закряхтел, отвернулся лицом к стене, натягивая одеяло поверх головы. Ренард фыркнул, сел на край кровати и потянулся руками под покрывало. Когда он нащупал цель, то резко вздернул свитер Вольфа, пробираясь холодными руками ему под одежду. — Ч-ч-что ты творишь?! — Вольф вскрикнул, предприняв попытку отбиться от сильной хватки за бока. Холод пронзил его тело, и он задрожал. — Перестань! Отпусти! — Я говорил, чтобы ты вставал, но ты меня не слышал, — Ренард ехидно улыбнулся, невесомо проводя пальцами вдоль ребер, от чего Вольф еще больше задёргался, вжимаясь в стену, чтобы скрыться от наглых ручонок. — Пришлось использовать секретную тактику побудки. Так что без обид, малыш. — Не называй меня так, — растрепанная рыжая макушка показалась из-под одеяла. — Я не маленький. — Конечно, конечно. Только будить тебя нужно как маленького, ведь иначе ты не встаешь, — Ренард тепло улыбнулся, но стоило ему вспомнить о том, что его скоро ждет, как улыбка исчезла с лица и на смену ей пришла злость. Он последний раз сжал кожу Вольфа и убрал руки, поднимаясь с кровати. — Сегодня у меня много дел и ждать, пока ты вдоволь наваляешься в кровати я не собираюсь. Можешь оставаться тут, если хочешь. С этими словами Ренард накинул пальто на плечи и удалился из комнаты. В тот же миг Вольф вскочил с кровати, скрепя половицами и начал одеваться, чтобы поспеть за своим спутником в дорогу. Погода на улице была на удивление теплой, даже несмотря на облачность и легкий ветер. Вольф завязывал шнурки на пороге дома, пока Ренард рассчитывался с хозяевами. Он всучил им две монеты за предоставленную комнату, а зачем, немного подумав, еще одну за то, чтобы те сготовили им еды в путь. На протяжении своего путешествия — если это так можно назвать — они останавливались у разных людей на ночевку. Уже как полтора или два месяца им приходилось скитаться. Вольф не знал куда они направляются, не знал цель Ренарда, не знал о нем практически ничего. Он пытался спрашивать, говорить, но безрезультатно — Ренард был неумолим, вопросы почти всегда оставались без ответа. Подул прохладный ветерок, отчего Вольф запахнул куртку и натянул воротник своего теплого свитера по самые уши — после пробуждения всегда немного холодно. Он снизу вверх созерцал на то, как вихрятся рыжие локоны, неопрятно собранные в хвост, как подрагивает край плаща, как злобно постукивают каблуки сапог, приближаясь к нему. — Долго ещё? Если у тебя проблемы, то мог бы попросить… — немного помедлив, Ренард опустился рядом на одно колено. — Ты идиот? — скорее было утверждением, чем вопросом. Вольф удивленно покосился на свои ботинки и закатил глаза. Он был занят совершенно не завязыванием шнурков — как же красиво лежат рыжие волосы — и теперь шнурки были связаны в парочку крепких узелков. Он промычал и принялся перевязывать. Все это время Ренард потирал переносицу, сидя рядом. Когда со злополучными шнурками было покончено, они взяли мешочки с едой и двинулись в путь. *** — У тебя есть любимое блюдо? — М-м, прожаренное на костре до хрустящей корочки мясо свиньи, — Ренард облизнулся и его живот гулко заурчал, что было им с успехом проигнорировано. — Желательно с вином. Да, давно я уже не выпивал. Уже четыре дня? Черт, слишком много. А я-то думаю, в чем же дело, так это мне алкоголя не хватает! Его живот заурчал еще громче. Вольф выскочил перед ним и остановился посреди дороги. Его взгляд был полон непонимания и неприкрытой обиды: — Ты почти не ешь. — Все лучшее — детям, — Ренард вскинул брови, не одобряя остановки движения. Да, он забывал питаться, а может просто не было аппетита, так и что же теперь, если это не мешает ему жить. По крайней мере, дискомфорта он не ощущал. Вольф опустил глаза, обиженно нахмурил брови и быстрым шагом ринулся вперед. Ренард пару раз удивленно моргнул и пошел следом. Что ему с того, если ребенок надул губы и убежал, ведь он и сам таким был когда-то. Он осекся — Вольф не ребенок. Возможно, он мало что знает о его судьбе, однако по взгляду было понятно — он давно вырос, хоть и находился в теле пятнадцатилетнего мальчика. Ренард шумно выдохнул и ускорил шаг. Они были у рынка. Сегодня больше народу, чем вчера, что не могло не радовать — больше шансов найти кучера, который согласился бы их отвезти в другую деревню, желательно до вечера, чтобы не заставлять лошадей скатать по темноте. Денег хватало с лихвой, так что Ренард ни о чем не волновался. Если не считать Вольфа, стоящего поодаль, возле прилавка с фруктами. Он растерянно озирался по сторонам, словно потерялся. Продавщица пыталась с ним говорить, но мальчишка лишь махал руками и взглядом искал знакомое лицо в толпе. Ренард поспешил подойти к нему. — Я здесь, — окликнул он, разглядывая спелые яблоки в ящиках. — Хочешь что-нибудь? Тот закатил глаза и отрицательно помотал головой. Ренард взял в руку яблоко и протянул его Вольфу. — Нет, я же сказал. — Вы посмотрите, всё ещё дуется, — беззлобно кидает Ренард, поворачивая голову к женщине за прилавком, — а ведь я ему предлагаю отведать сочных фруктов. Какой неблагодарный мальчишка. Продавщица непонимающе пожала плечами, давая понять, что её этот разговор не касается. Ренард сузил глаза и посмотрел на Вольфа. — Да что не так? — фыркнул Ренард, потирая шею. — Ладно, ладно. Ты не ребенок, доволен? Вольф, переминаясь с ноги на ногу, бросил осуждающий взгляд на Ренарда, отчего тот вздрогнул. — Ты думаешь, что я обиделся на это? Изволь уж, но мне неприятно слышать о том, что тебе совершенно плевать на себя, на свое здоровье и на то, что я… — Вольф запнулся на полуслове, а затем сжал кулаки и взглянул прямо в голубые глаза. — Что я переживаю за тебя. Иногда ты такой тупица! Впервые Ренард проникся чувством стыда за то, что так наплевательски относиться к своему организму, заставляя кого-то переживать. Он подошел ближе, положил руку на рыжую макушку и мягко потрепал его волосы. Вольф непонимающе заморгал и смущенно опустил взгляд. — Хорошо, я понял, — отчего-то так легко было признать свою неправоту. В любой другой ситуации, с любым другим человеком он бы этого никогда не сделал, мало того, так еще и сломал бы ему пару тройку костей за такое наглое заявление, но не сейчас. Теперь он мог хотя бы попытаться быть искренним. — Куплю это яблоко себе, да? Вольф поднял голову и на его лице засияла улыбка, которую он пытался сдержать, ведь кто же так быстро отпустит свою обиду? Но у него это не вышло, конечно же — улыбка расползлась на лице, а глаза засияли зелеными искрами. — Ого, а ты так рад. Я… — Сердце пропустило удар. Ренард отвел взгляд в сторону, роняя улыбку куда-то вдаль. Он не собирался убирать руку с макушки, аккуратно приглаживая растрепанные волосы, ненароком проводя пальцами по краю краснеющего уха. Кто бы вообще мог подумать, что какой-то мальчишка, взявшийся непонятно откуда, разбивший его корабль в щепки, сломавший ему все планы, регулярно дерзивший и не скрывающий свой прямолинейный характер — за него, за Ренарда ле Лоррена, за кровожадного пирата, убившего десятки, сотни людей, будет кто-то так искренне волноваться. — Я… приятно удивлен. Последним человеком на земле, который так сильно его любил — была бабушка. Ренард судорожно выдохнул, борясь с нахлынувшем чувством досады и горечи. Он резко убрал руку. Если бы его мать тогда… Если бы они смогли понять друг друга… Однако этого не произошло. И надежды давно утрачены, разбиты об остроконечные камни, вырезаны из сердца навсегда. Их больше нет и не будет. Никогда. Ренард нащупал пристегнутый к ремню мешок с монетами. Вынимая оттуда сребный, он кинул его прямо в кошик продавщице, отчего она удивленно хлопнула ресницами и поблагодарила за покупку, отдавая в руки Вольфу пару красных плодов. — Нужно поискать кучера, пошли, — его взгляд изменился, и Вольф отчего-то думал, что понимает его, что всем нужно время на собственные размышления. Он кивнул и молча пошел следом за удаляющимся силуэтом в длинном плаще. *** Их согласился подвезти седовласый бородатый мужчина с забавной соломенной шляпой на голове. Ренард долго о чем-то спорил с ним, выкрикивая ругательства, и с каждым словом все больше хмурил брови, пока его рука не дернулась в направлении пистолета. Вольф выпучил глаза, подбегая и вставая между ними. — Так, спокойно! — он держал руки перед собой, отводя Ренарда на безопасное расстояние от мужчины, который, между прочим, нагло улыбался, явно довольный тем, что не дошло до драки. — Спокойно?! Да какой там! — зарычал Ренард, отпихивая Вольфа в сторону. — Он хотел содрать с меня десять монет, а ведь я и так щедро предложил пять, с учетом того, что мы точно доедем к вечеру. Но нет, этому жадному пердуну все мало! — Все честно, за скорость я беру двойную цену. Мои лошади устали после вчерашней вылазки, они еще не отдохнули, так что хочешь ехать сейчас — плати десять монет или проваливай, — мужчина самодовольно скрестил руки на груди и гордо вскинул подбородок, словно самому себе доказывая, что не боится этого страшного человека с пушкой. Ренард потянулся за пазуху и, скаля зубы, злобно двинулся на мужчину. Вольф схватил его за руку и попытался удержать, но тот лишь отшвырнул его прочь, отчего тот потерял равновесие и плюхнулся на землю. Когда он поднял голову, то увидел, как Ренард держит пистолет у подбородка мужчины и еле слышно шепчет: — Если ты хочешь десять монет — ладно, но тогда тебе придется еще два дня нас катать на этой дрянной повозке голышом, а в перерывах отсасывать мой член, если я буду в настроении. А если нет… — Ренард краем глаза посмотрел на ошеломленного Вольфа, который сидел у его ног. Выдохнув, он опустил пистолет и ледяным взглядом обвел с ног до головы мужчину. — Я предупредил. После предупреждения всегда следует выстрел. Не хотелось признавать, но изумленное выражение веснушчатого лица его остановило. Он был готов пристрелить этого старика, забрать его повозку и отправиться в поместье. Но черт возьми!.. Как же этот мальчишка меняет его сущность, что аж самого противно. Ренард встал у телеги, через плечо бросая презрительный взгляд на седовласого и приказал: — Мы выдвигаемся. Немедленно. Мужчина шустро запрыгнул в телегу, хватая поводья и крикнул: — Ну так чего же мы ждем? Запрыгивайте! Когда все сидели, после громкого «но!» телега стремительно двинулась в сторону леса. *** Первым делом, спустившись с повозки, Ренард закурил. Ядовитые клубы дыма кружили над его головой, отчего Вольф поморщился и отошел в сторону, натягивая воротник свитера на самый нос. Он терпеть не мог этот едкий запах, от которого голова шла кругом, а глаза наливались слезами. А все бы ничего, если бы не осознание — это очередной способ навредить своего организму. А осознанно или нет — этого уже он не знал. Окинув сердитым взглядом своего попутчика, Вольф жестом указал, чтобы тот выкинул сигарету: приложил указательный и большой пальцы к губам и резко отстранил их. Ренард хрипло посмеялся, отвернулся и направился к воротам, все еще выдыхая дым. Вольф обреченно вздохнул, явно недовольный тем фактом, что его просьбу вновь проигнорировали. Ворота были распахнуты, словно их уже ждали. Вольф поднял голову и увидел вдали усадьбу, по пути к которой тянулся сад. Вдоль каменной дорожки были высажены аккуратно стриженные кустарники, а ближе к входу здания — клумбы с небольшими ветвистыми деревцами. Земля вокруг стволов была влажной, точно ее оросили водой пару минут назад. Проходя мимо деревьев, Ренард протянул руку и задумчиво провел ею по листьям. Его взгляд изменился: безжизненные, ледяные глаза смотрели куда-то вдаль; брови хмуро сошлись на переносице; кулаки сжались до побелевших костяшек. Он поднялся на крыльцо, распахнул деревянные двери двумя руками и вошел внутрь усадьбы. Все выражало в этом доме, что тут им не рады: чувство неспокойствия, горечи и ненависти витало, кружило над головами, проникая в самые укромные уголки сознания; шторы завешаны, отчего солнечные лучи практически не освещали огромный холл; массивная лестница, ведущая куда-то вверх, больше не блестела позолотой; цветы в горшках медленно увядали. С правой стороны мелькнула фигура в черно-белом одеянии. Ренард стукнул каблуком, отчего фигура дёрнулась, остановилась возле первой ступеньки лестницы и уронила поднос с едой на пол: комнату наполнил звонкий треск разбившегося стекла. Глаза фигуры — женщины в одеянии служанки — наполнились ужасом, облегчением и слезами. Она упала на колени рядом с подносом и битой посудой и громко крикнула: — Господин Ренард вернулся! На ее крик прибежали еще три женщины, которые также были в глубоком удивлении. Они, не веря своим глазам, боялись подойти к Ренарду, словно он им мерещился. Но, видимо собравшись с силами, одна из служанок сделала пару шагов к господину, но тот отмахнулся. — Где она? — он осмотрел женщин невыразительным взглядом. Вольф стоял сзади и заметил, что Ренард сжимал кулаки за спиной — это выдавало его волнение. — Где Лилин? Он выплюнул ее имя с омерзением, еще больше хмуря брови. Служанки замерли на месте, боясь пошевелиться — им было страшно. Юный господин был… другим. Они не знали его. Одна из женщин указала пальцем на лестницу. — Она наверху, у себя, — чуть помедлив, она подошла ближе к Ренарду. В уголках ее глаз застыли слезы, а губы тянулись в доброжелательной улыбке, полной надежды. Она протянула руки, словно намеревалась обнять парня. — Мы… мы так рады вас видеть! Вы не представляете!.. Ренард обошел служанку, прошел мимо, поднимаясь по ступенькам вверх. Все молчали, никто не дышал — только стук каблуков разбавлял тишину, окутывающую это огромное помещение. Женщина, которая сидела на полу возле разбитой посуды, не смогла сдержать слез и громко зарыдала. У Вольфа защемило в груди, словно сердце сжалось от боли. Он неподвижно стоял у входа, беспокойно одергивая пальцами край куртки. Все подбежали к служанке и помогли ей подняться. Хотелось уйти из этого места, где царило горе, несчастье и печаль. — А ты… — тихий голос над самым ухом выдернул его из раздумий. — Ты пришел с господином? Вольф неуверенно кивнул. Он не знал, что сказать, не знал, куда они попали, что это за место. Ничего не знал и это так злило! Ренард не делился с ним подробностями, а точнее он молчал о том, куда они держат путь, из-за чего Вольф теперь чувствует себя ужасно неловко. Слуги всматривались ему в лицо, любопытно разглядывали каждую деталь его одежды. Он неловко переминался с ноги на ногу, пока сухая, морщинистая кожа не коснулась его руки. Вольф вздрогнул и инстинктивно одёрнул руку. Рядом с ним стояла низкорослая седовласая женщина в таком же черно-белом одеянии, как и другие служанки. Она вымученно улыбнулась. — Не бойся. Ты пришел вместе с господином, значит ты его… друг? — она наклонила голову на бок и вопросительно взглянула Вольфу в глаза. Тот кивнул. — Тогда ты можешь подождать его в доме. Если голоден — кухня там, — она указала пальцем на правую дверь от лестницы. — А если устал — на втором этаже есть комнаты для гостей. Она махнула рукой служанкам и те поспешили удалиться, однако одна из них прибежала обратно, села на колени и начала убирать пол от стекла и уже непригодной еды. Вольф двинулся в сторону лестницы, а старая служанка поплелась за ним. На втором этаже было еще более мрачно и неуютно. Длинные коридоры, темные ковровые дорожки, завешанные бордовыми тканями картины. Вольф проходил мимо одной из такой картин и аккуратно отодвинул полотно, заглядывая под него. Он удивленно хлопнул ресницами и повернулся лицом к служанке, сопровождающей его. — О, это маленький Ренард с госпожой Тоинетт. Она приходилась ему бабушкой. Они были довольно близки, — она тепло улыбнулась, но ее губы дрогнули и вновь вытянулись в прямую линию. — После ее смерти все и произошло. Вольф вскинул брови, разглядывая каждую линию на картине, проводя пальцами по линиям. Ренард нарисован таким маленьким и… другим. Он стоял рядом со своей бабушкой, крепко сжимая ее руку, а она сидела рядом на стуле в пышном белом платье. Его улыбка озаряла эту картину: ласковая, широкая, искренняя. У Вольфа засосало под ложечкой. Он сжал ткань куртки в области сердца и продолжил рассматривать счастливое выражение лица Ренарда, пытаясь запомнить каждую деталь, каждый изгиб. Если бы он только знал, что поменяло Ренарда до неузнаваемости… *** Вольф вышел во двор, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Голова кружилась из-за давящей тишины и темноты в здании. Он рассматривал высаженные растения, касаясь пальцами оранжевых цветов, названия которых он не знал. Кругом все было светлым, золотым, он никогда не видел ничего красивее. Его смятенная душа немного успокоилась. Он размышлял над всеми картинками, которые он смог увидеть; над семьей Ренарда; над рассказами служанки о счастливом прошлом и благополучии в этом доме. Однако она ни разу не обронила слова о том, что же заставило их жизни измениться, почему в усадьбе царит мрак и печаль. На кухне служанки угостили его свежей выпечкой. Было непривычно такое гостеприимство — видимо не часто в их доме встречают гостей. А тут еще и их молодой господин объявился. Все женщины были растеряны и не могли найти себе места. Вольф их понимал в какой-то мере. Прохладный ветер взбирался под одежду, отчего стало свежо, и голова у Вольфа перестала болеть. Он судорожно потер виски, вздымая глаза к небу. Облачно. Серые комки над головой, будто собирались опуститься еще ниже, поглотить всё своей темнотой, не оставим и следа от злополучного дома. Послышался приглушенный крик и непонятный глухой хруст. Вольф вздрогнул всем телом, предчувствую что-то нехорошее, и повернул голову на звук. Он неосознанно ринулся через холл на задний двор. Стоило ему поднять голову, как он увидел Ренарда, медленно выдыхающего клубы дыма, с нечитаемым выражением лица. Он смотрел вниз, свесив руки с балкона и делал очередную затяжку. Глаза Вольфа распахнулись от увиденного. Внизу, под балконом, в кустарниках белых роз, лежало бездыханное худое тело в тоненькой сорочке. Поломанные ветки вонзались в мертвенно бледную кожу, которая истекала кровью в месте порезов. Вольф медленно подошел ближе, позабыв, как дышать. Он рассматривал темные волосы, скрывающие лицо, пропитанную каплями крови ткань, неестественно выгнутые конечности. Эта женщина… Вольф поднял голову и ошеломленно посмотрел вверх. Ренард глядел вниз с полной отрешенностью во взгляде: голубые глаза все еще были холодные и тусклые, из рта пробивался ядовитый дым, идущий вверх, к небу. Вольф сглотнул и присел рядом с телом, отодвигая черные волосы с лица. Её глаза были похожи на глаза Ренарда, а искаженная безумная улыбка пугала. Он резко поднялся, пошатываясь. Ренард бросил сигарету вниз, а следом за ней горящую спичку. Сорочка и сухие ветки кустов задымились и моментально вспыхнули пламенем. Когда Вольф вскинул голову кверху — Ренарда на балконе уже не было. Слуги стояли у выхода на задний двор с прикрытыми от удивления ртами, некоторые еле сдерживали слёзы, некоторые просто были ошарашены. Они не знали, что делать дальше. Позади них показался силуэт в длинном плаще. Он прошел мимо, вышел во двор и подошел к мертвому телу. Искорки пламени отражались в его голубых глазах. Одна из служанок подбежала к телу с ведром воды, выливая на погоревшую плоть. Она, тяжело дыша, упала рядом с телом, роняя из рук пустое ведро. Ренард достал из-за пазухи еще одну сигарету и вновь закурил. Едкий дым смешался с запахом горелой ткани и плоти. — Похороните её сегодня же. И с этими словами Ренард развернулся и ушел прочь. *** Вольф прекрасно знает, что такое убийство, как это — видеть труп в лицо, чувствовать его холод и запах, созерцать последние выгравированные эмоции на лице, застывшие там навсегда. Но отчего-то его сердце бешено колотилось, когда слуги клали тело в почерневшей сорочке в гроб и опускали в вырытую яму. По всему двору пахло сырой землей и дымом. На похоронах никто не промолвил ни слова. Ренард стоял под деревом в темноте, дальше всех от действия. Он курил сигарету за сигаретой, словно не замечая этого. Вольф странно себя чувствовал, точно влез в чужие дела без разрешения, видя то, чего не следовало бы видеть. Когда все разошлись, Ренард все еще стоял, облокотившись об дерево и безжизненно, не мигая, смотрел в сторону ямы, где была похоронена его мать. Вольф подошел к нему. Помедлив, он дотронулся горячей рукой до его — холодной, нежно оплетая ее, сжимая. Ренард вынырнул из своих мыслей, удивленно вскидывая брови. Он поднял руку и раскрыл ладонь: в ней красовалось золотое украшение — серьга. Сердце пропустило удар. Он судорожно выдохнул, словно отпуская весь груз, который свалился на его худощавые плечи. Хватаясь за дерево, он медленно осел вниз, сжимая в руке сережку, и опустил голову. Волосы упали ему на лицо, так что Вольф не мог видеть его выражения. Он присел рядом. — Я думаю, будет лучше, если ты сохранишь ее, как воспоминание, — Вольф аккуратно убрал прядь рыжих волос с его лица, заправляя её за ухо. — Я знаю, что воспоминания не всегда бывают хорошими, но также они не всегда бывают однозначно плохими. Ты должен помнить — это сделает тебя сильнее. — Он провел пальцами по холодной кисти Ренарда, все еще сжимающего украшение, а затем заключил его в крепкие объятия. Вольф заметил, что Ренард дрожал и еще сильнее сжал его, отдавая все свое тепло. Он знал, какого это — иметь дыру в воспоминаниях. Ты будто и не живешь, а существуешь, ведь половина твоей жизни — пропала. И Вольф отчего-то не хотел, чтобы так случилось с Ренардом. Почему-то он был уверен, что сможет быть надежной опорой в принятии всего случившегося, сможет помочь и поддержать. Ренард резко вскинул голову и отстранился. Он встал на ноги, пошатываясь и побрел в сторону дома. Вольф остался сидеть под деревом, обреченно глядя ему вслед. Он почувствовал неприятный запах — наверное опять курит, раз решил уйти, чтобы не раздражать этой едкой вонью. Но запах становился сильнее, а из окон просачивались черные пары. Вольф пораженно распахнул глаза, когда понял, что в доме пожар. Он поднялся и побежал в усадьбу. В доме не было и следов огня, а лишь с лестницы опускались клубы дыма. Служанки выбегали из здания с вещами в руках, которые смогли унести. Больше всего Вольф переживал за то, что Ренарда нигде не было видно. Он спешно побежал на второй этаж, открывая там одну за другой двери, но никого не обнаруживал. Оставался последний этаж, где мог быть Ренард. Вольф вбежал по лестнице на третий этаж и тяжело выдохнул, облокотившись о двери. Посреди комнаты, в дыму стояла фигура в длинном плаще. Шторы, стулья, кровать пытали огнём. Вольф задыхаясь, схватил Ренарда за руку и повёл его прочь из дома. На удивление, тот не противился. Они выбежали и упали, кашляя, на траву возле ворот. — Ты идиот? Как ты мог поджечь собственный дом? Ты хотел умереть?! — Вольф в сердцах сжал рубашку Ренарда и начал трясти изо всех сил, пытаясь прогнать дурь из его головы. Тот опустил голову и всхлипнул, что заставило Вольфа остановиться. Ренард закрыл лицо руками. На минуту он позволил себе слабость — уткнуться лицом в плечо Вольфа, сжимая его куртку в кулаке. Они молча сидели, вдыхая дым, пока Ренард не поднялся на ноги, отряхивая штаны от пыли. В глаза бросилось блестящее от искр огня украшение в правом ухе. Это была серьга его матери. Вольф молча кивнул, поднимаясь следом. Его прошлое сгорело вместе со всем, что он любил когда-то. Вольф понимал, что у каждого свой способ избавиться от гнетущих, негативных воспоминаний. Но даже если это неправильно, даже если больно — нужно сохранить маленькую частичку чего-то из прошлого. Вольф сжимал запястье Ренарда, когда они покидали дом. Рана очень медленно затягивается.