Шрамы

Мо не был ни в чем уверен. Вот и так тихий мотор вовсе замолчал, и Тянь протянул рыжеволосому плащ, уже другой, желтый, лежащий до этого на заднем сидении — как однако предусмотрительно захватил его.  Гуань Шань лишь тихо кивнул, и надев вещь ранее протянутую ему, открыл двери машины поспешно выходя, дабы дождь окончательно не намочил салон и так изрядно пострадавший из-за Мо. Однако задуманное им и в этот раз не свершилось: резкое движение поспособствовало головокружению — ноги начали подкашиваться, а тело стремительно приближаться к земле. — Поймал, — с взволнованным смешком, сливающимся с дождем низким голосом протягивает Хэ посильнее сжимая пальцами впалый живот, держа на весу непривычно легкое тело. Что-то в Тяне постепенно закипало и натягивалось, заставляя сжав зубы раз другой вдохнуть и выдохнуть, дабы не изувечить какого-нибудь одинокого прохожего, ведь если он сделает больно Шаню, то точно себе этого не простит. — Блядь, — выругался Мо преодолевая внезапно настигший его рвотный рефлекс — он несколько суток ничего не ел. С трудом дойдя до лифта Шань облокотился о стенку, и как мог, напряг спину дабы не потерять последние капли достоинства. Кабинка беззвучно проезжала этажи на бешеной скорости, и вскоре столь же беззвучно открылась предварительно издав лишь один гулкий и дико раздражающий сигнал. Войдя в квартиру оба облегченно вздохнули. Никто из них не мог найти рационального объяснения данному действия, однако они точно знали что это было жизненно необходимо им сейчас. — Иди в ванную, — голос Хэ прозвучал чуть хрипло — в груди у Мо защемило: это он виноват. Виноваты его дрожащие пальцы и бесполезный мозг. Если бы он не позвонил, если бы Хэ не приехал, он бы не охрип от долгого нахождения под холодным проливным дождем и не щадящим ничто и никого ветром. Но Мо промолчал, и так же молча направился в ванную. Защелка на двери одним щелчком известила о том что теперь он хоть и в мнимой, но хоть какой-нибудь, безопасности и уединение. Душ приятно согревал продрогшее тело постепенно-остывающими каплями стекая по бледной коже. Порезы неприятно щипали и начинали открываться, однако Шань решил не обращать на это внимание. И только выйдя из душа он вспомнил о тех бинтах, которые не купил; и о вещах, которые мокрыми лоскутами ткани сейчас валялись на полу. Шань вновь не знал что делать. " Да что же сегодня за день.» — В ванной должна быть аптечка, — промелькнуло в мыслях, которые Мо неосознанно озвучил сам себе, и он не ошибся. Посильнее замотав руку, рыжеволосый как можно более раздраженно прокричал: — Ты, мудак Хэ, дай мне что-нибудь одеть, или мне голым ходить? — не понимая какую беду на себя накликал, выдал Шань. — Ну малыш Мо, я только за, — ухмылка на устах говорящего из-за двери черноволосого чувствовалась даже через интонацию. — Да нахуй иди. Лучше одежду дай, — рыжий постепенно закипал вперив взгляд в закрытую дверь. — Ну все, все. Только открой дверки, и я тебе отдам твою одежду. — ухмылка в интонации росла с каждым словом, и Мо уже не мог представить, как человек вообще может растягивать уголки губ до такой степени. — Ладно. Только без всякой хуйни., — дверь неожиданно для самого Шаня скрипнула — обычно в этом доме было все до умопомрачения идеально, все как гребаный Хэ Тянь; и в проеме появилась рука держащая сложенную чистую и сухую одежду. Быстро выхватив ее содержимое рыжий с хлопком закрыл двери щелкнув замком, и начал в спешке натягивать великоватые вещи: боксеры, штаны, носки и. футболка. Короткий рукав был сейчас совсем не кстати. «А что если заметит?..» — задал сам себе немой вопрос Мо, но сразу отогнал эту мысль с презрением взглянув на отражение в зеркале. Бледная кожа с уродливой россыпью родинок, непропорционально длинные худые конечности, мешки под глазами. Шань перевел взгляд на бинты. " Наверное останутся шрамы.» — подумал он потирая глаза. Мо никогда не думал о том что станет бледным подростком с суицидальными мыслями. Теперь единственное что его отличало от каких-нибудь там задротов и эмо, так это то, что он умел отлично махать кулаками. Внезапно из-за двери послышался грохот сопровождающийся резким запахом гари. Ни секунды не медля, Шань открыл дверь и вбежал на кухню собираясь предотвращать попытку Тяня в очередной раз перепортить всю кухонную утварь и спались неимоверно дорогую студию — Ну вот откуда у тебя руки растут? Как можно было напортачить с яичницей? , — быстро хватая сковородку с уже округлившимся в ней содержимым, рыжий ставит ее в мойку и поспешно заливает водой. — Не подходи больше к плите, хренов калека, — кидает Шань включая вытяжку и доставая из холодильника овощи. Тянь ненавидел овощи, особенно редиску и баклажаны, однако Мо удавалось их приготовить так, что младший Хэ не оставлял на тарелке и крошки. — Спасибо женушка, — фраза прозвучала столь обыденно, что Шань даже не начал возмущаться продолжая мыть посуду под монотонный шум воды — по лицу Тяня расползлась довольная улыбка. В эту секунду на бледной руке, аккуратно потирающей очередную тарелку, Хэ замечает бинт. — Малыш Мо, — уже серьезно говорит он подходя к рыжему ближе и выключая воду в кране, — что это? Сердце Мо заводится в неимоверном ритме, он ставит намыленную кастрюлю в мойку, медленно отходит и стоя в ступоре пытается собрать мысли в кучу. — Да. Не важно — в конце концов отмахивается он идя в комнату и садясь на диван. Знал ведь, что должен был попросить кофту; знал, что нельзя чтобы Тянь это увидел. Но ничего не сделал — бесполезный. Чувствуя как на глаза наворачиваются предательские слезы, Мо намеревался уже встать и направиться в ванную, однако сильные руки придавили его к кровати. — Рыжик. Ты же знаешь, что можешь все мне рассказать. — Завались. Мне ничего от тебя не нужно, — Шань перебивает не переставая вырываться — черноволосому это изрядно надоедает. Последний одним быстрым движением прижимает неугомонные руки к мягкой обивке дивана, и через секунду чувствует влагу под пальцами левой руки. На белом бинте постепенно появлялись красные пятна — Мо скривился. Вопросительный взгляд черных омутов сверлил бледное лицо с рыжими короткими волосами. Мо не хотел говорить. Он не хотел, чтобы Тянь видел его страх, видел его боль, видел его слабость. Ему было страшно, что в нем в очередной раз разочаруются, и ухмылка вновь расцветет, предательски защемив сердце, на лице единственного человека который был хоть как-то ему близок, кроме мамы. — Мо. Гуань. Шань. Я еще раз спрошу. Что это блядь такое?! , — закипал Хэ — он тоже боялся. Боялся что потеряет свое рыжее солнце. Но Шань молчал лишь немного подрагивая, из всех сил сдерживая себя чтобы не заплакать, и не выглядеть еще более жалко. — Мне нужно домой, — трясущимися губами, на пределе выговаривает Мо и пытается скинуть довольно тяжелое тело с себя. Но ничего не получается. Руки все так же остаются прижатыми к кровати, внимательные и разгневанные глаза все так же вглядываются в медово-кофейные омуты ища в них ответы. Шань не выдерживает. Он сдается и переставая сопротивляться просто смиряется глядя куда-то в сторону — только бы не заплакать. Не случается той ожидаемой кульминации, которая часто бывает в мыльных операх; Шань не выбегает под проливной дождь, Тянь не ловит его, а после они по очереди болеют — Мо просто остаётся прижатым к кровати так же как и пару секунд назад. Жизнь — самая херовая вещь которую он когда-либо чувствовал. — Вот нахер тебе это знать? Легче станет? Кому?.. У Тяня оборвалась последняя нить терпения. Он терпел, когда видел синяки на бледной пояснице и спине, терпел, когда лицо с еле заметными веснушками украшали ссадины, терпел, когда Мо попал в больницу из-за того что почти не ел около недели, но больше терпеть не намеревался. Одним резким движением подняв рыжего с кровати он подтолкнул его к ванной, сверля сутулые плечи взглядом не терпящим возражений — Мо послушно, медленным шагом, последовал к двери, спиной ощущая напряжение и всю серьезность происходящего. Зайдя в комнату он аккуратно сел на белоснежный край ванной и опустил взгляд в пол. Странное ноющее чувство пробирало каждую мышцу, заставляя стайки мурашек разбегаться по коже. — Зачем. — Молчи и дай руку, — сверля взглядом конечность и доставая из шкафчика ножницы, отрезал черноволосый. Шань вновь не стал перечить, и протянув руку уставился в раковину — только бы не смотреть в лицо Хэ. Ножницы с характерным звуком разрезали бинт, и длинные пальцы, аккуратно взяв за край, потянули ткань — Мо зашипел. Присохшая кровь больно отдиралась от руки — Шань остановил руку Тяня. — Подожди. Не нужно.. он слишком боялся его потерять