Fields Of Glory

“Достопочтенная Кёсем-Султан! Прошу Вас незамедлительно прибыть в столицу для того, чтобы с честью и достоинством исполнять свои обязанности, связанные с управлением гарема. Ваши подданные с нетерпением ждут Вас!” - Госпожа, - Хаджи, который внимательно наблюдал за тем, как меняется лицо Кёсем-Султан по мере прочтения записки, которую ей прислала Фарья Бетлен, заметил, что настроение Валиде значительно улучшилось. – Надеюсь, до вас дошли добрые вести? - Всё идёт именно так, как мы и планировали, Хаджи, - кивнула Кёсем-Султан. – Фарья просит меня вернуться и взять управление гаремом в свои руки. Разумеется, я бы и так не стала спрашивать её разрешения, чтобы вернуться, но в связи с тем, что доверие моего сына Повелителя ко мне было резко подорвано, я вынуждена предпринять все необходимые меры безопасности. - То есть, в случае непредвиденных обстоятельств, мы сможем оповестить Повелителя о том, что возвращение в столицу не было вашим собственным желанием, а просьбой его беременной фаворитки? Это разумно! – в очередной раз восхитился проницательностью госпожи Хаджи. - Немедленно распорядись, чтобы в дорогу собрали всё необходимое! – приказала Кёсем-Султан. – Скоро мы отправимся в путь. *** - Султанша, не находите ли вы, что поступили опрометчиво, вызвав Кёсем-Султан в столицу? – мадам Маргарита была встревожена поступком принцессы. – Вы не боитесь навлечь на себя гнев Повелителя? Он ведь строго настрого запретил своей Валиде приезжать в столицу. - Повелитель ещё совсем недавно приказал своим немым палачам убить меня, а сам хладнокровно наблюдал за моими мучениями, - Фарья раскраснелась от того, что быстро перебирала свои платья, чтобы собраться в дальний путь. – Если бы я не оказалась беременна, то уже давно была бы мертва! Так что никакого гнева Повелителя я не боюсь! И Кёсем-султан не боюсь! Пусть приезжает и властвует над своим гаремом, мне всё равно! А я, как и говорила, отправлюсь на родину, чтобы ухаживать за мамой. - Но, принцесса! Султан повелел, чтобы вы встречали его во дворце из похода! – воскликнула мадам. – Если Вас не будет, последствия могут быть ужасными. - А что он сделает? – Фарья вспылила и в гневе бросила шаль, которую она успела аккуратно сложить, на пол. – Что? Скажи мне! Он уже отказался от меня. Для меня и жизнь теперь не жизнь, а смерть станет лишь избавлением… - Как Вы можете так говорить? Вы же ждёте ребёнка! Султан Мурад теперь не является главным человеком в вашей жизни. Теперь это ваш ребёнок. И ради него вам нужно собраться с силами и продолжить жить с улыбкой на лице. Что бы ни происходило вокруг. Фарья почувствовала, как в глазах защипало. Она торопливо стёрла с лица непрошенную слезинку: - Ты права. Я должна забыть о своих чувствах и желаниях. Мой ребёнок дороже всего. И я надеюсь, что моей матери станет лучше, когда она увидит меня. - Султанша, я настоятельно прошу Вас подумать ещё раз! - Даже не уговаривай меня! Мадам Маргарита тяжело вздохнула: - Я вижу, что Вы настроены решительно. Пойду собирать вещи… - Нет, постой! – Фарья в панике поднялась и подбежала к няне. – Ты останешься здесь! - Помилуйте, Султанша! Я ни в коем случае не оставлю Вас одну! - Это не просьба, мадам! Если Султан Мурад вернётся и не обнаружит меня здесь, то ты сможешь избежать его гнева и притвориться, что не знала о моих намерениях… - Об этом не может быть и речи! – мадам Маргарита была настроена решительно. Она поклонилась Фарье и поспешила покинуть покои, чтобы та не успела ей возразить. Но бывшая принцесса Трансильвании не собиралась так просто сдаваться. *** Когда Фарья, стоя среди других наложниц гарема, наблюдала за пышной церемонией приветствия Валиде Кёсем-султан, её вдруг настигло осознание того, что величественная султанша в любом случае вернулась бы в столицу, даже если бы письмо не было отправлено. Фарья вдруг каждой клеточкой своего тела ощутила свою ничтожность в этом жестоком Османском мире. И если даже её возлюбленный Мурад был готов в одночасье лишить её жизни, притом что немногим ранее убивал десятки или даже сотни людей из-за её слёз, то что говорить о его матери, которая ни во что не ставила своего сына Повелителя. Фарья была для неё всего лишь очередной рабыней, которая ни на что не способна повлиять. Это странное ощущение на мгновение заставило её забыть о своём плане. К тому же, королева Катрина в своё время сказала дочери: “Пусть трон Трансильвании больше нам не принадлежит, зато теперь перед тобой открыт путь к более могущественному трону – трону Османов”. Когда принцесса искала помощи и убежища, она была твёрдо убеждена в силе и могуществе Мурада. Но сейчас она лицезрела картину того, что Кёсем-султан буквально выхватывала власть из рук сына, стоило ему уехать. Тем не менее, несмотря на смешанные чувства, Фарья смиренно склонила голову, когда Кёсем-султан остановилась возле неё, чтобы поприветствовать: - Фарья-султан, я получила твоё послание. Разумеется, я бы и так не оставила гарем в отсутствие моего льва, но мне отрадно осознавать, что ты сама понимаешь, насколько велика ответственность, возложенная на тебя моим сыном. - Несомненно, султанша, - Фарья по-прежнему не поднимала головы. – Всё именно так, как вы говорите. Кёсем усмехнулась, распознав в голосе принцессы едва уловимую дрожь. Валиде пребывала в абсолютной уверенности, что Фарья, как и все в этом дворце, боится её могущества и старается угодить. На деле же мысли Фарьи двигались совершенно в ином направлении: её единственным желанием было скорейшее окончание унизительного приветствия с последующим побегом на Родину. И принцессе было совершенно неважно, поможет ли ей Кёсем-султан, или же наоборот, воспрепятствует. А может и вовсе сделает вид, что ничего не заметила… - Не сомневайся, Фарья, я всегда готова прийти к тебе на помощь, - заверяла Кёсем. - Благодарю вас, это большая честь для меня. – Фарья прекрасно понимала, что её теперь даже близко не подпустят к управлению гаремом. - Надеюсь, с моим будущим внуком всё в порядке, иншАллах? – султанша задала этот вопрос скорее ради приличия, нежели из искренней поддержки. - Лекарша осматривала меня буквально вчера, - так же формально ответила принцесса. – Она заявила, что мой организм в полном порядке. - МашАллах, - произнесла Кёсем, прежде чем подняться в свои покои. Фарья молча смотрела вслед матери своего мужа повелителя и думала о том, когда ей следует подойти к ней и попросить о содействии. “Всё равно, ей же будет лучше, если я уеду, - размышляла она. – Да! Я расскажу ей обо всех выгодах моего отсутствия, и тогда она встанет на мою сторону и поможет покинуть столицу!” *** - Думаю, сейчас самое подходящее время для разговора с Госпожой, - сказала Фарья, любуясь прекрасным видом на вечерний Босфор. – Я слышала, в это время суток она слушает стихи Руми, пьёт молоко с мёдом и готовится ко сну. - Ах, принцесса, мне кажется, Вы лишь разозлите её, - сомневалась мадам Маргарита. - А что ты предлагаешь? – Фарья с любопытством посмотрела на неё. – Просто сбежать? - Я настаиваю на том, что Вы должны дождаться султана Мурада, - спокойно ответила женщина, опустив глаза. Она понимала, что этот вариант принцесса не приемлет ни в каком виде. - А если за это время моя мама умрёт, и я не успею попрощаться с ней? – воскликнула Фарья. – Об этом ты не думала? Мадам нечего было возразить на такое, поэтому она молча наблюдала за тем, как Фарья направилась к выходу из комнаты, постучала, чтобы ей открыли дверь, и исчезла из покоев, оставив несчастную женщину в раздумьях над тем, как закончится разговор Фарьи с могущественной Госпожой. Фарья тем временем шла по коридорам дворца и невольно прислушивалась к голосам юных девушек из гарема. Все говорили о том, что Фарья спаслась от смерти только благодаря своей беременности. Кто-то высказывал предположения о том, что принцесса прибегала к помощи колдуний. Но даже это не позволило ей обрести полноправную власть в гареме. Кёсем-султан в один миг указала жене Падишаха на её место. Принцесса с трудом сдерживала злость и досаду. Она понимала, что девушки правы, но ничего не могла поделать. Поэтому принятое ею решение уехать к себе на родину показалось ей самым лучшим выходом из положения. Это придало ей смелости постучать в двери, что вели в покои самой могущественной госпожи. Когда после позволения Кёсем-султан двери распахнулись, Фарья застала Госпожу в весьма расслабленном состоянии. Одна из девушек массировала ей виски, другая зачитывала любимые отрывки из её любимой книги, третья разжигала бахур, четвёртая снимала с её пальцев кольца с драгоценными каменьями, пятая готовила для Госпожи постель. И, несмотря на внушительное количество прислуги не было ощущения какой-либо суеты или тревожности. Каждая девушка была занята своим делом, всё происходило настолько легко и естественно, как спокойное и размеренное дыхание. Фарья на несколько секунд застыла, завороженная открывшимся ей зрелищем. Ей ещё ни разу за всё это время не доводилось увидеть величайшую Госпожу без всех нарядов и украшений, однако её величественность и грация никуда не исчезли. Венгерская принцесса вдруг почувствовала себя неловкой и неказистой девочкой, которая никогда не сможет даже приблизиться к идеалу. - Доброго Вам вечера, Кёсем-султан, - Фарья робко склонилась перед Госпожой, всё ещё стоя в дверях. Услышав голос Фарьи, Кёсем подняла руку, тем самым останавливая всё то неторопливое движение девушек, направленное на обеспечение максимального комфорта для Госпожи. Девушки практически одновременно прекратили свои дела и, склонившись, вышли из покоев валиде-султан, оставляя собеседниц наедине. Кёсем сделала глубокий вдох и поднялась со своего кресла: - К добру ли, Фарья? – насторожилась Госпожа и подошла поближе. – Надеюсь, ничего страшного не случилось? - Нет, Госпожа, - Фарья изо всех сил сдерживала горькую усмешку. Конечно, Кёсем-султан никогда не любила и не признавала её, так что было бы странно ожидать от неё радостную приветственную речь. – Но мне бы хотелось обсудить с Вами одно очень важное дело. - Я тебя внимательно слушаю, - голос Кёсем приобрёл максимально деловой тон. Она пересекла свою спалью и расположилась у изножья кровати, сев туда словно на трон. - Госпожа, - Фарья наконец-то подняла глаза. – Как Вы помните, я написала Вам записку с просьбой приехать в столицу и взять управление гаремом в свои руки. И я очень благодарна за то, что Вы так быстро откликнулись на эту мою просьбу, несмотря на запрет со стороны Повелителя. Кёсем прикрыла глаза, изо всех сил удерживая улыбку. Тем временем Фарья продолжала. - Я и в дальнейшем надеюсь на Вашу отзывчивость. Я всем сердцем верю, что Вы удовлетворите мою просьбу так же легко и изящно, как и предыдущую. Я обращалась к Повелителю, и он отклонил моё прошение. Так что вся надежда на Вашу мудрость и справедливость. - В чём дело, Фарья? – слова принцессы были подобны мёду, однако они никак не усыпили бдительность Госпожи. - Возможно, Вы уже слышали о том, что моя мать, бывшая королева Катрина, тяжело заболела. Сейчас она как никогда нуждается в моей заботе и поддержке. Я хочу находиться рядом с ней до момента её полного выздоровления… Кёсем не стала дальше слушать разъяснения принцессы. Она резко поднялась и воскликнула: - Об этом не может быть и речи! Ты носишь в своём животе наследника Османской династии. И ты не имеешь права распоряжаться его судьбой! - Но как же так, Госпожа? – Фарья была раздосадована. Она не ожидала столь категоричного отказа. - Пока все считали тебя бездетной, ты крутилась вокруг моего сына Повелителя и не давала другим наложницам и шагу ступить. Хотя единственной целью существования гарема испокон веков было продолжение рода. Теперь же, когда твоя несбыточная мечта осуществилась, ты хочешь бросить себя на растерзание врагам? - Что Вы, Госпожа? – поразилась Фарья. - Тебя мне совсем не жаль, - Кёсем взглянула на будущую мать наследника с презрением. – Если бы ты не была беременна, ты была бы вольна поступать со своей жизнью так, как тебе заблагорассудится. Но теперь даже не смей думать о том, чтобы покинуть дворец до тех пор, пока ты не родишь. Потом, если тебе будет так угодно, я заберу твоё дитя, а ты вернёшься к себе на Родину. А теперь выйди и больше не приходи ко мне с подобными просьбами, иначе наш разговор будет проходить совсем по-другому. Фарья почувствовала, что от возмущения у неё перехватило дыхание. Она настолько не ожидала такого грозного сопротивления, что даже не знала, что можно ответить на это. Поэтому, всё, что она могла сделать, это молча поклониться и, толкнув двери с такой силой, что служанки невольно отшатнулись, удалиться к себе. Мадам Маргарита, вот уже около часа пребывала в тревожном состоянии. По её мнению, принцесса отсутствовала слишком долго. Она облегчённо вздохнула, увидев запыхавшуюся Фарью в дверях. - Выйдите все! – приказала принцесса. Девушки покорно вышли. Мадам Маргарита с беспокойством взглянула на Фарью. - Знаешь, что заявила мне Кёсем-султан, Нуну? Что моя жизнь мне не принадлежит, поскольку ребёнок в моём чреве принадлежит к представителям Османской династии! И что, когда я рожу, она заберёт моего ребёнка и отправит меня восвояси! - Неужели она именно так и сказала? – ахнула мадам. - Нет, но совершенно точно подразумевала это, - Фарья всё ещё продолжала часто дышать, сдерживая свой гнев. - Что же Вы намерены делать в таком случае, Госпожа? - Я не стану дожидаться момента, когда Кёсем-султан передумает. И уж тем более я не намерена дожидаться султана Мурада, - решительно заявила Фарья. – Ты же меня знаешь, Нуну, ради своей матери я пойду на всё! Вели приготовить мне карету, сегодня же ночью я покину этот дворец!.. Фарья настолько поддалась своим чувствам, что не заметила, как её голос стал звучать так громко, что проходящая мимо её покоев Санавбер-хатун прекрасно расслышала то, что намерена была сделать Фарья. “Хм, Гюльбахар-султан будет интересно узнать об этом!” – подумала она, крепче сжимая поднос, на котором был размещён целебный отвар для Кёсем-султан.