Лента только для одного

Вэй Ин с тихим хрипом сел на своей кровати, на которой провалялся где-то с полчаса, пытаясь отдышаться от слишком быстрого бега и побега, схватившись за поясницу и слегка зашипев. Она нещадно ныла после произошедшего в библиотеке, тупой болью ударяя при любом резком движении, отчего не хотелось даже шевелиться, но до своей комнаты он дотерпел и теперь страдал по полной. Пожалуй, на его памяти даже глубокие раны не ныли так, как сейчас болела поясница. А может он просто преувеличивал, и боль была не столь острой, но весьма неприятной и неудобной. Терпеть раны и переломы, и подобные повреждения было привычно, но никак не это. Спина у него, конечно, после Цзыдяня побаливала часто, да и от того, что он прикладывался спиной о поверхность, тоже, но вот испытать тянущую боль в пояснице ему ещё не доводилось. В мыслях плыл туман, путая их, из-за чего в голове отчётливо звенела пустота вместо привычного хаоса идей и воспоминаний. Всё это ощущалось так, словно он проснулся с утра после неплохой пьянки. Не похмелье, которое очень редко настигало его, но что-то похожее и более ослабленное. Ноги слегка дрожали, когда он поднялся с кровати, хромой походкой направляясь к платяному шкафу, выуживая оттуда другое пурпурное клановое ханьфу. Старое одеяние было безбожно и безжалостно порвано, правда местами, но уже считалось неносибельным. И теперь оно тряпкой, которой он чудом укрылся, не оголив и участка своего тела, хотя и со штанами ему пришлось попрощаться, выскальзывая из библиотеки, валялось на циновке в его комнате. Медленно двигаясь, он зашёл за ширму, так же медленно, не делая резких движений, от которых простреливало новой вспышкой болезненных ощущений, надевая его. Тихо звякнул клановый колокольчик на поясе, напоминая о концентрации Ци в теле, в то же время выводя Усяня из странного состояния своим неожиданным мягким перезвоном. По телу мимолётно прошлась успокаивающая волна. Вэй Ин отцепил колокольчик и чуть потряс его. Мягкая мелодия серебряного резного именного колокольчика немного успокоила разум. Он, вздохнув, резко покачал головой, размял шею и плечи, на ключицах которых виднелись темнеющие засосы и пара укусов. Порванное ханьфу, которое, казалось, сохранило запах сандала, каким пах Второй Нефрит, и чего-то тяжкого, он нервно сжал в руке, поднимая. Энергия Ци собралась в руке, сжигая ткань с отвратительной вонью. Вэй Ин поспешил открыть створку окна, чтобы избавиться от этого запаха. Выполнив задуманное, он вновь сел на кровати, тут же зашипев, принимая положение лёжа на животе, мысленно радуясь тому, что Цзян Чэна и Не Хуайсана сейчас не было в корпусе приезжих адептов, они отправились на охоту на фазанов, не убеждённые Усянем посмотреть на то, как он выводит из себя Второго Нефрита. И слава всем Богам, что он их не убедил. Они бы всё заметили и ненужных вопросов ему было бы не избежать. А если бы они всё услышали и явились бы в библиотеку… О Небо! Последнее, что он сейчас хотел, да и не только сейчас, так это чтобы кто-то узнал о том, что над ним надругался Второй идеальный Нефрит Ордена Гусу Лань. Над ним! Над мужчиной! Усянь застонал в ладони, уткнувшись в подголовный валик лицом. Что это было? Зачем он это сделал? Да, Вэй Усянь перегнул палку, может даже слишком для такого человека, как Лань Ванцзи, но он был уверен, что если бы пошутил так над кем-то другим, то его бы, в крайнем случае, побили бы, а не… Да что не так с этим человеком?! Он вновь сдавленно застонал, ощущая что болезненное жжение, появившееся после поспешного проникновения, усилилось лишь от воспоминаний. Лицо вспыхнуло, подобно свечке в тёмную ночь. Быстро и ярко. Он не должен это вспоминать. Не должен. Не должен… но сцены раз за разом прокручивались в голове, не давая забыться. В голове постоянно бился один единственный вопрос: «Почему»? Лань Чжань ненавидит прикосновения, ненавидит его, избегая не просто касаний, но и близкого присутствия. Он предполагал, что тот разозлится, может, настучит Учителю… всё что угодно, блядь! Но не это! Не это! Почему? Казалось ответа на этот вопрос не было, его не существовало. Усянь, по крайней мере, его не знал. Но отчего-то страстно желал докопаться до всей правды. В конце концов, он имеет право узнать, почему с ним так поступили. Он резко встал, собираясь пойти трясти Ванцзи-сюна, но поясница прострелила тупой болью, и он был вынужден вновь лечь на живот, утыкаясь в подголовный валик. У него будет время спросить его обо всём… Но получится ли вновь нормально встретиться с ним лицом к лицу? Дыхание перехватывало от простой мысли, что они вновь окажутся наедине. Он не был уверен, что история не повторится. Он не хотел бы этого… Он не хотел насилия над собой. Никто бы в здравом уме не захотел. Невольно вспомнился охватывающий всё его тело жар, горячие руки, что блуждали по телу, то оглаживая, то терзая соски. Влажные жадные губы на шее, ключицах, даже на спине и лопатках, и, в конце концов, на губах. Странный успокаивающий поцелуй, который не хотелось прерывать, который хотелось постоянно повторять, потому что он вносил в его душу что-то странное, но приятное, стискивая лёгкие в грудной клетке. Он даже вспомнил очаровательный румянец и совершенно красные уши Ланя, что он видел, пожалуй, впервые. Да, это была завораживающая картина, если бы не одно «но», которое распирало его внизу изнутри. Казалось фантом этого ощущения ещё преследовал его, несмотря на то, что прошёл целый час. Так же ощущался фантом рук, из которых он вырвался, как только очнулся, переплетенных ног… Волнующее чувство, которому Вэй Ин не мог дать оценку. Однако, единственное, что он понимал, так это то, что всё произошедшее было неправильным. Неправильно, порочно… отвратительно? Но было ли это действительно «отвратительным»? Скорее, чем-то пугающим, неизведанным и непонятным. Усяня пугали собственные мысли. Он должен был чувствовать отвращение, но его не было. Он должен был чувствовать гнев, но он не ощущался. Он должен был хоть на каплю возненавидеть Второго Нефрита, но от воспоминаний о поцелуях и обнимающих руках вся ещё толком не сформировавшаяся ненависть просто испарялась. Это его и пугало больше всего. Почему? Почему нет того, что должно было быть? Почему? Почему? Почему? За этими размышлениями проходит день. *** То, что Учитель Лань уехал, а значит уроков не будет, и он не встретится с Лань Ванцзи в этот день, хотя даже если бы и был риск встречи, то он постарался бы её всеми силами избежать, Вэй Ина несомненно обрадовало. Особенно после прошедшей бессонной ночи, когда он вздрагивал от любого шороха, сжимая Суйбянь в руках, в начале вечера, словно ощутив чужое присутствие за дверью, которое никак не обозначилось, но, кажется, определённо было, а Вэй Ин не выдал того, что он был внутри, в надежде избежать кого бы то ни было. Желание встретить даже шицзе отсутствовало. Он не хотел никого видеть, побыть одному. В тишине и темноте, наедине со своими мыслями. Утро начиналось отвратительно. Звон колокола ударил по болящей голове, за ним, где-то через десять минут, в дверях, бесцеремонно открыв их по привычке, появился не менее громкий Цзян Чэн, который, как это бывало обычно, пришёл его будить, ненароком разбудив ещё половину корпуса как не самый приятный бонус. Однако, тот был приятно удивлён, допустив мысль, что тот наконец-то повзрослел, когда заметил уже одетого шисюна на заправленной (!) кровати, который прижимал меч с его нелепым названием к груди. Тот не казался выспавшимся, даже не был пьяным. И вполне вероятно, что даже не ложился спать. Вэй Ин был подозрительно тихим, с покрасневшими от недосыпа глазами и слегка хромал. Цзян Ваньинь подозрительно сощурился, окидывая братца внимательным взглядом. Он присел на циновку напротив, смотря на то, как Усянь начинает умываться с затруднением, хотя тут вернее сказать, что с осторожностью, сгибаясь в спине. — Ты, всё-таки, получил вчера наказание? — с хмыком протянул Наследник Цзян, вытаскивая меч Саньду и начиная его протирать тряпкой, пропитанной маслом для ухода за оружием. Вэй Ин отчётливо вздрогнул, но занятый шиди этого не заметил. Усянь быстро бегло повернулся, осмотрев его, а затем неловко согласился: — Н-наказание?.. Ах, да… Наказали вчера… — Ты сам не свой, — чуть нахмурив брови, протянул Цзян Чэн. — Что-то ещё случилось? — Нет, А-Чэн, что ты! — весело, с лёгкой неуловимой ноткой фальши, воскликнул Усянь, резко разгибаясь и широко улыбаясь. — Просто всю ночь вертелся из-за больной спины. Но на мне всё заживает, словно и не было! А как ваша охота? Поймали хотя бы одного фазана? — Да какое там! — махнул рукой Цзян Чэн, поверив ему, но всё ещё подозрительно косясь. — Ни одного в округе! Одни кролики, да и что на тех охота? Даже не боятся, спокойно подойти можно, не убегают. Усянь накинул на своё лицо грустное выражение. — И вы ни одного не притащили? — возмутился он. — Их же зажарить можно было! — Забой скота на территории Облачных Глубин запрещен, — скучно процитировал Ваньинь. — Убийства также запрещены. Усянь не находил в себе какого-либо желания отвечать, да и в общем-то говорить, но выдавливал из себя любые слова, чтобы не взволновать шиди ещё больше. Он отчаянно желал скрыть произошедшее вчера и отрезал все нити догадок. Это должно было остаться в его воспоминаниях и воспоминаниях… Лань Ванцзи. — Нашли проблему, — преувеличено-весело сказал он, махнув рукой и потянувшись к своему мечу, закрепляя его на поясе под удивлённым взглядом шиди. И правда, то, что Вэй Ин взял с собой меч, а не оставлял его в комнате, да и в общем-то о нём вспоминал, было странным, но оставить его он не смог. — Спустились бы с горы, там бы и зажарили. Не в Облачных Глубинах, а значит правила не нарушены, и наказания не будет. Цзян Чэн косо на него глянул, фыркнув и сложив руки на груди. — Тебе лишь бы правила нарушить… и найти лазейку в правилах! — чуть возмутился он, но весёлая и чуть предвкушающая усмешка вылезла на его лицо. И Вэй Ин знал, что завтра, или в ближайшее время Цзян Чэн потащит его в лес. Потому что, как бы плохо и остро не готовил Вэй Ин, но никто лучше его не мог зажарить мясо на костре во всём Ордене. — Ну же, А-Чэн, — навалился на него Усянь, обнимая за плечи. Родной запах названого брата его слегка успокоил и заставил расслабиться. Он всегда стоял с ним плечом к плечу, защищая и получая защиту. Даже сейчас Цзян Чэн дарил чувство безопасности, которое он не находил в одиночестве со своими мыслями, чувствуя себя с ними совершенно оголённым. — Не говори, что не хотел бы зажарить кролика и вновь съесть хоть кусочек мяса, — чуть подразнил его Усянь, получив лишь гневный взгляд. — Мы же тут уже как месяца два на пресном рисе и овощах. Да, полезно, я не спорю, но… Я хочу мяса! Тот грустно вздохнул, молча соглашаясь с шисюном. Он действительно соскучился по нормальной еде, особенно по супу сестры. — Не сыпь соль на рану, — шикнул на него Цзян Чэн, пихнув в сторону. В дверь постучали. Вэй Ин вновь чуть вздрогнул, поднимаясь. Он не хотел открывать, боясь увидеть за дверью фигуру в белом, чувствуя, что НЕ СМОЖЕТ сейчас смотреть на него спокойно. Не сможет сдержать лицо при Цзян Чэне, не дёрнуться в сторону. Не сможет сделать вид, что ничего не было. Однако он открыл эту дверь, чтобы поймать падающую фигуру в серых одеяниях клана Не. — Ой… Вэй-сюн! Вэй-сюн! — радостно защебетал Не Хуайсан. — Старик уехал вчера на Совет Кланов и до сих пор не вернулся, а это значит, что теперь у нас несколько дней не будет занятий! Мы пойдём в город? Или на охоту? А где Цзян-сюн? Тот выглянул из-за спины шисюна, раздражённо махнув рукой в приветствии. — Хочу выпить, — с уверенностью протянул Вэй Ин, коротко задумавшись. — Кто бы мог подумать? — язвительно пробормотал Цзян Чэн, закатив глаза. — Совсем не ожидал от тебя такого. Даже не мог предположить! Вэй Ин его стойко проигнорировал, решив сегодня напиться как следует, желая чтобы все его мысли улетучились из головы, а вчерашнее воспоминание поблекло, словно краска на солнце, оставляя всё в далёком уже неважном прошлом. — Тогда решено, — махнул веером Не Хуайсан, радостно улыбнувшись от яркой перспективы. — Смотри, чтобы брат не узнал, — фыркнул Цзян Чэн, поднимаясь с циновки и убирая меч в ножны. — Сломанными ногами ты не обойдёшься. Тот слегка испуганно побледнел, втянув голову в плечи, закрывая лицо веером. — Ничего, — пробормотал он. — Он не узнает. Старик Лань же не узнает? Так, да? — Конечно, не узнает, — похлопал его по плечу Усянь. — Его же нет в Гусу? Ну вот! Как он узнает? — А если… донесут? — Не Хуайсан оглянулся, а затем поиграл бровями, пытаясь мимикой передать всё, что он думает. И о ком он думает. Вэй Ина чуть передёрнуло, захлёстывая воспоминаниями по-новой. Во рту пересохло. Усянь нервно облизнул губы и покачал головой: — Не следить же он за нами будет? — мысленно ужаснувшись от такой перспективы, воскликнул он. — Да и вряд ли он покинет свою библиотеку, чтобы прирос там. Хуайсан тоскливо вздохнул. — Хорошо, — протараторил он. — Хорошо, надеюсь, что будет именно так. Вэй Ин тоже очень надеялся на это. *** Однако не сбылось. Они шагали мимо корпуса, куда их поселили, огибая общую гостинную. Но в какой-то момент двери открылись, привлекая звуком внимание троицы, что шла, обнимаясь за плечи. Усянь обернулся, тут же дернувшись. Голова опухла от наплыва воспоминаний, более ярких, чем обычно, словно он вновь переживал этот момент. Дыхание сбилось, а колени, что скрывать, подогнулись. Но не от ужаса, а волны жара, что прошлась по телу. «Что это?» — с паникой подумал Вэй Ин, чуть ли не повиснув на приятелях, с опаской посматривая в сторону. Из общей гостиной вышло несколько человек. Возглавляли процессию два юноши, словно высеченные изо льда и нефрита, в одинаковых белоснежных одеждах и с мечами, украшенными кисточками, что развевались по ветру вместе с их лобными лентами. Единственным различием между ними были выражения их лиц и окружающая их атмосфера. Братья Лань. Ванцзи и Сичэнь. Его взгляд моментально наткнулся на Лань Ванцзи. Тот показался ему каким-то слишком бледным, чуть дёрганным и угрюмым. Его холодные золотые глаза почти в тот же миг заметили Вэй Ина. Ему показалось, что Ванцзи чуть вздрогнул, как дрогнули его тёмные выделяющиеся на светлой радужке зрачки, слегка отшатнулся, а после опустил взор на землю или свои сапоги, не смея поднимать взгляд, словно бы от стыда. Его бледный лик побледнел ещё сильнее, как от ужаса. Что-то странное мелькнуло в глазах, перед тем как они опустились. Усянь невольно выдохнул, ощущая странную пульсацию в груди. Он сделал шаг назад, а после собирался развернуться, продолжая путь, как только приветственно поклонятся Наследнику Лань, да и всем остальным. — Брат Сичэнь? — робко протянул Хуайсан, тут же спохватываясь и кланяясь. Цзян Чэн поклонился за ним, как и Вэй Ин, не протянув и слова приветствия для Лань Чжаня, которые всегда срывались с его уст, за что получил подозрительный взгляд брата. Но как только он заметил его чуть неловкий поклон, его взгляд смягчился. Вполне было вероятно, что он подумал, что Усянь был обижен на Второго Нефрита за наказание, или же это было начало его новой шутки и нервотрёпки. Лань Сичэнь, ранее странно смотревший на брата, перевёл взгляд на их троицу, приветственно улыбаясь. Однако от Первого Ученика Ордена Цзян не укрылся внимательный, чуть холодный изучающий взор, что скользнул по нему на какой-то момент. — Хуайсан, я на днях вернулся из Цинхэ. Твой брат интересовался твоими успехами в учебе. Так как думаешь, у тебя получится все сдать в этом году? — мило улыбался он. Наследник Не активно закивал, сильнее вцепившись в приятелей. — Твои спутники…? — Цзян Ваньинь из Юньмэна, — представился первым Цзян Чэн, вновь поклонившись Наследнику другого Ордена. Тот с улыбкой ответил ему тем же, переводя взгляд более тёмных глаз на Усяня. — Вэй Усянь из Юньмэна, — чуть суховато представился он, с прищуром смотря в чужие глаза, которые тут же «потеряли» к нему интерес. Лань Ванцзи чуть вздрогнул, поднял голову, мимолётно взглянув на него, а после повернул голову в сторону, противоположную от брата. Сичэнь чуть более хмуро его оглядел, а после вновь перевёл взгляд на сына Цзансэ Саньжэнь, словно желая прочитать что-то на его лице, однако и он смотрел в сторону. Хмурое выражение мелькнуло на лице Лань Хуаня, вновь сменяясь на привычное. В воздухе словно повисла аура неловкости. Адепты переминались с ноги на ногу, растерянно оглядывая друг друга. — Брат Сичэнь, — с чуть нервным смехом вымолвил Не Хуайсан, — куда вы направляетесь? — Нужно уничтожить несколько речных гулей. У нас не хватало народу, и я вернулся за Ванцзи, — с мягкой улыбкой ответил Лань Хуань. Цзян Чэн скосил глаза на шисюна, ожидая, что тот оживится и обрадуется возможной охоте, влезая в чужой разговор. Но тот молчал, задумавшись над чем-то. Ваньинь более обеспокоенно взглянул на него, щуря глаза. С ним определённо что-то происходило. И что-то явно произошло за вчерашний день. Потому что Вэй Усянь, в нормальном состоянии, не вёл себя… так. Это заметил даже рассеянный Господин Не. Он странно переглянулся с Цзян-сюном, тут же возвращая своё внимание к Брату Сичэню. — Правда? — пряча лицо за веером, протянул он. — Вэй-сюн, ты говорил, что вы в Юньмэне постоянно ловите водных гулей! — Он-то? — хмыкнул Цзян Чэн. — Он их не просто ловит. Иногда он с ними даже пьёт. Усянь повернулся к брату, чуть «оживая». Он зашёлся хохотом, схватив его за плечо, предупреждающе сжав. Но тот немому предупреждению явно не внял, либо его даже не заметил. — А ты, я вижу, обижаешься, что я тебя с собой не беру! — весело проговорил он, пихнув его в плечо. — Пьёт? — растерянно повторил Хуайсан, опустив веер. — Это как? — «Как-как»? — проворчал Цзян Чэн, пихая наигранно смеющегося шисюна в бок. — Он их из озера вылавливает, связывает, а после закапывает по голову и ржёт как конь, когда пугает младших адептов своей шуткой. А после садится рядом с ними и пьёт, пуская в них камушки. — А-Чэн! Не открывай тайны моего развлечения! — с притворным возмущением воскликнул Усянь, чуть пихнув его. Тот увернулся, облегчённо выдохнув. — Вот как… — тихо пробормотал чуть обескураженный Сичэнь. — Тогда, что вы скажете насчёт того, чтобы присоединиться к нам? Помощь не бывает лишней. — Брат, нам стоит торопиться, — несколько сухо протянул Ванцзи, осторожно подняв взгляд, скользнув им по Усяню. Дыхание его чуть сбилось из-за волнения. Все эти моменты он ожидал, любого действия в его сторону. Удар, крик, ненависть и даже просто уход без объяснений. Единственно, чего он не ожидал, то это полное игнорирование, словно его здесь и не было, словно тут, на его месте, была пустота. Это было даже… хуже? Сильнее ли это ранило то место, которое он считал закованным льдом? Несомненно. Злость была бы хоть каким-то откликом. А равнодушие… пожалуй, это самое жестокое чувство, что было у людей. Цзян Чэн задумчиво нахмурился, скосив глаза на тлеющего в своём веселье, как угли в потухшем костре, шисюна. Развеселит ли его эта «прогулка»? Вернёт ли к прошлому состоянию? Ваньиню было неприятно и печально видеть то, каким сейчас был Усянь, его названый брат. И он желал его отвлечь, а уже вечером, когда никого не будет рядом, хорошенько встряхнуть, может даже затеять драку, но вытрясти из него всю правду и помочь, потому что тот вечно молчит, когда у него серьёзные проблемы. А по мелочам вечно ноет. Ваньинь переглянулся с Не Хуайсаном, и тот обратился к Первому Нефриту: — Можно мы тогда с вами? Мы тоже думали выбраться в город, — нервно улыбнулся он, взмахивая веером. — Вы в Гусу? — В Цайи, — задумчиво ответил Сичэнь, мельком глядя на дёрнувшегося брата и возмущённо вскинувшегося Вэй Усяня. Он с мрачным интересом оглядел этих двоих, а после вздохнул. — Думаю, что помощь нам лишней не будет. — Не-сюн, ты кажется забыл, что у нас были планы, — чуть прищурился Вэй Ин, с возмущением глядя на него. — Мы же всё равно собирались в город, — твёрдо протянул Цзян Чэн, вступая в разговор и ставя точку в не зародившимся споре. — Какая разница в какой? Вэй Ин прикусил губу, но кивнул, отвернувшись. Довольным он не выглядел от слова совсем. — Действительно, какая разница? — задумчиво, но несколько сухо проговорил он. — Сколько вы можете дать нам времени на сборы, Первый Господин Лань? — Десяти минут, думаю, будет достаточно, — улыбнулся он. Вэй Ин резко кивнул и стремительно развернулся, возвращаясь в комнату, не оборачиваясь на друга и шиди, что поспешили за ним, взволнованно переглядываясь. Изменения в поведении Вэй Ина были слишком явными. *** Усянь держался в стороне от Нефритов, смотря в землю, ковыряя её носком сапога, пока дожидался Не-сюна, который собирался слишком долго, а Цзян Чэн пошёл подгонять его, и крики Ваньиня слышались даже там, где стоял небольшой отряд, к которому прибилось ещё пару человек. Он прислушивался к разговорам и шагам, стараясь выцепить даже малейшее приближение к себе. Дышать было тяжело от охватившей тело дрожи волнения. Изредка он чувствовал на себе чужой взгляд, но собирал все силы для того, чтобы не поднять голову. — Слушай, Тай Ян, ты извинился перед Лань Гуем за вчерашнее? — послышался шёпот со стороны. Вэй Ин слегка повернулся в ту сторону и прислушался к разговору. — Ты ведь едва не сорвал с него ленту! — Тц! Тише, дурак! — громким шёпотом утихомирил Тай Ян друга. — Конечно извинился, кто я по-твоему? Это серьёзное оскорбление, если бы я намеренно собирался её сорвать. Вэй Ин непонимающе нахмурился, пытаясь понять почему это считается оскорблением. Да, он знал, что каждый Лань трясся над своей лобной лентой, как над собственной жизнью, и даже сильнее, но вот почему он не знал. Таила ли эта лобная лента какой-то тайный смысл он не знал, но кажется, что так и было, иначе бы сорвать её не было бы оскорблением. Что могла она значить? Впервые у Вэй Ина не было ни одной мысли, а память ничего ему не подсказывала. Но он сделал для себя пометку узнать об этом, спросив Не Хуайсана при первом случае, потому что спрашивать шиди было рискованно. Ещё подумает, что он кого-то так оскорбил. Вскоре, подгоняемый злым шиди, появился адепт из Цинхе Не, и их делегация вскочила на мечи. А Не Хуайсан, который не мог контролировать свою саблю, уже хотел обратиться за помощью к Лань Сичэню, но Вэй Ин перехватил его, поставив на собственный меч и взлетев. — Вэй-сюн? — с непониманием протянул он. — Что-то случилось? — Не совсем, — уклончиво ответил Вэй Усянь. — Можешь мне ответить на один вопрос? — Смотря какой, Вэй-сюн, — хмыкнул адепт Не, вцепившись в одежды друга одной рукой, а другой нервно сжав веер. — Ты знаешь значение лобной ленты членов клана Лань? — в лоб спросил он, чуть притормозив на мече, но не отставая от остальных, чтобы никто не услышал этот разговор. Не Хуайсан удивлённо вскинул брови. — Почему ты интересуешься? — спросил он. — Сорвал с кого-то ленту? — Вэй Ин покачал головой, продолжая выжидательно смотреть на друга. — Хм… Неужели какая-то Дева Лань преподнесла тебе свою лобную ленту? Вэй Ин вновь покачал головой, пробурчав о том, что так и не увидел ни одной заклинательницы клана Лань. Совсем ни одной. И даже не представлял как они выглядят. — Просто услышал один разговор, вот и заинтересовался, — ответил он. — О! Не про вчерашний инцидент? Когда с Лань Гуя чуть не сорвали ленту… Вроде Тай Ян, да? — вспомнив и откуда-то узнав, хотя что скрывать, Не Хуайсан знал про все слухи, что ходили по Облачным Глубинам и Гусу, задумчиво прошелестел он. — Так вот, лента в клане Лань имеет особое значение, и никому нельзя её трогать, а уж тем более срывать. Сами Лани вкладывают в свою ленту особое значение. «Держи себя в узде». Лань Ань сказал, что адепту можно отпустить себя только с тем человеком, который предназначен ему Небесами, кого он любит и ценит. Когда адепт клана Лань вручает кому-то свою ленту, то он признаётся ему в чувствах. Когда завязывает на руках, то заявляет свои права на этого человека пред Небом. И он, за всю свою жизнь, может предложить свою ленту только одному человеку. Члены клана Лань выбирают лишь одного избранника на всю свою жизнь. Официально. Вэй Ин машинально притормозил, из-за чего они покачнулись на мече, а Не Хуайсан вскрикнул. Вэй Ин с расширенными глазами смотрел перед собой, вспоминая вчерашний инцидент. Когда Лань Ванцзи надругался над ним, то не просто снял ленту, а связал его руки ей. Своей лентой! Которую должен был преподнести той, кого полюбит! Чёрт подери! Не могло же это значить, что он… Что он выбрал Вэй Усяня, как спутника на тропе совершенствования, а поэтому так и отреагировал на нелепую шутку, доведённый окончательно? Вэй Ин не мог в это поверить. Действия и поведения Лань Ванцзи до произошедшего говорили только о его неприятии к нему. Вэй Ину даже казалось, что тот его люто ненавидел… Он знал, как над лентой тряслись Лани, а после открытия её значения, он не мог даже подумать о том, что Ванцзи делал это всё в гневе. Если им с детства твердили о её значении, то адепты не сняли бы её даже в лютом гневе и ненависти, чтобы задушить врага. А уж тем более снять её для того, чтобы связать врага перед его изнасилованием было для них противоестественным. Вэй Ин почувствовал как закружилась его голова. Он длинно со свистом выдохнул и выпрямился, молча возобновляя движение под взволнованным взглядом Не Хуайсана, который молчал, не раздражая друга ещё сильнее и гадая о том, на что же Вэй Усянь так отреагировал. *** Они приземлились в Цайи, почти тут же разбежавшись в стороны, пока дали время на то, чтобы они могли отдохнуть. Вэй Ин, выглядя откровенно угрюмо и несколько потерянно, молча и крепко схватил шиди за локоть, отводя его в винную лавку, где купил два сосуда с рисовым вином, от которых явно бы не опьянел. Один он отдал Не Хуайсану и Цзян Чэну, сунув в их руки пиалы, а сам сорвал ткань с горлышка кувшина, пропихнул пробку внутрь, и начал быстро пить с горла, не роняя и капли. Сосуд, под несколько удивлёнными взглядами, закончился быстро и был отставлен в сторону, а после и отнесён обратно в лавку, для следующих партий заготовок. Разбивать и выкидывать кувшины было лишним, как считал Вэй Усянь, правда редко возвращая их из-за своей забывчивости. Брать ещё вина он не стал, прекрасно зная, что впереди ещё ловля озёрных гулей. И пусть он мог справиться с ними и в нетрезвом состоянии, но всё-таки он был не один, подвергать опасности других было лишним, а кто ещё мог затаиться в глубинах озера было неизвестно. В молчании он вернулся к приятелям, молча сев, и вытащил Суйбянь из ножен, чтобы тщательно проверить его, хоть как-то занимая руки. Обладай он меньшей выдержкой, то всё бы падало из его рук. — Да что с тобой такое?! — зло рыкнул Цзян Чэн, отставив вино и схватив шисюна за ворот. — А-Чэн, — спокойно поднял на него взгляд Первый Ученик Юньмэн Цзян, — отпусти. Тот отшатнулся, задохнувшись от возмущения. — Цзян-сюн, Вэй-сюн! Спокойно, не надо ссориться посреди толпы! — попытался Не Хуайсан унять приятелей. Вэй Ин вздохнул, потерев лоб. — Я просто хочу спать, А-Чэн. Вот и всё. Тот поджал губы и отвернулся, сложив руки на груди. — Вечно ты так, — едко выплюнул он. — Молчишь, когда стоит сказать. — Но разве не мне решать, когда следует сказать, что со мной? — хмыкнул Вэй Ин. — Не бери в голову. Даже если что-то и случилось, вы мне ничем не поможете, — вздохнул он, а затем, сделав усилие над собой, хихикнул: — Не будешь же ты дуть мне на спину, чтобы прошла боль? Он шутливо потянулся к поясу, когда ему прилетело: — Пошёл вон! Придурок! Он наигранно, но почти натурально засмеялся, а затем вскочил и побежал через толпу, потерявшись в закоулках, чтобы после остановиться, тяжко вздохнув. Оглянувшись, Вэй Ин приметил пустую лодку, запрыгнув в неё, чтобы прокатиться по водам Цайи. Он неспешно грёб, огибая другие лодки, и продолжал размышлять о произошедшем вчера и значении ленты. Он всё никак не мог поверить в то, что Ванцзи осознавал, чем связывал его руки. И что это могло значить. Да кто вообще мог это знать и осознавать лучше, чем сам адепт клана?! Но поверить в то, что он не из-за злости надругался над ним, не из-за ненависти и уязвлённой гордости, а из-за того, что чувства взяли над ним верх, было сложно. Что, возможно, он увидел в шутке Вэй Ина какой-то намёк. Из-за того, что не смог остановиться, вступив на опасный путь, а не мстя Вэй Ину. Чёрт побери, он не знал, что думать! И он был взволнован открывшимся фактом, словно девица перед выданьем. Да фактически он и стал этой девицей! Его уже повязали по рукам, заявив права на него перед самим Небом. Он не знал, что теперь делать и как реагировать. Можно ли было увидеть в действиях Лань Чжаня признание в любви? В конце концов это связывание лентой было вероятное её вручение. Да и повязал он её так, что Вэй Ин едва в панике, когда вскочил на ноги, развязал эту ленту. Вздохнув, тяжело, переживая дрожь, что прошлась по телу от воспоминаний вчерашнего дня, он зачерпнул холодной воды из озера, плеснув её себе на лицо, а затем утёр его рукавом, отмечая, что странное ощущение проходит. Что это было вообще? Он неспешно вернулся на берег, куда потихоньку собирались адепты, толпясь вокруг Первого Нефрита, когда Второй же стоял в стороне, осматриваясь и выискивая кого-то в толпе, стискивая кулаки. На лице его была тень страха и горя, а также боль. Вэй Ин вдруг увидел, что того мучила совесть, которая пропала куда-то вчера. Более того, он не видел никогда и никого, кто бы так мучился. На миг его настигли сомнения: а кто больше переживает о случившемся? Он или Лань Чжань? Или же переживания с одинаковой силой затянули их в свои воды? Глубоко вдохнув, Вэй Ин чуть слышно причалил к берегу, выцепляя в толпе приятелей и молчаливо пристраиваясь рядом, вместе с ними останавливаясь рядом с толпой. Вэй Усянь не смог удержаться и бросил взгляд на Лань Чжаня, отмечая про себя, что он вернулся к старому личному обращению к нему. Тот прикрыл глаза, с облегчением выдыхая, затем направляясь к брату. Неужели он действительно ожидал увидеть Вэй Ина? Неужели и правда беспокоился? Боялся, что Вэй Ин вернётся обратно в Облачные Глубины, останется в городе, или вообще сбежит так далеко, как только сможет? Они совсем недолго задержались на берегу, затем погрузились в десять или около того узких лодок и погребли туда, где поселились речные гули. Постепенно домиков по берегам становилось все меньше, а река усмиряла свой бег. Вэй Усянь и Цзян Чэн оба заняли по лодке, оставив приятеля на берегу, который этому только порадовался, отправившись на рынок, параллельно слушая рассказ о том, откуда здесь вдруг взялись водяные гули. Река вывела их к большому озеру, которое называлось Билин. Речные гули не появлялись в городе Цайи уже несколько десятков лет, но за последние несколько месяцев в этом озере и ведущей к нему реке участились случаи утопления людей и лодок с товарами безо всяких на то видимых причин. Пару дней назад Лань Сичэнь установил по периметру несколько сетей. Он ожидал увидеть одного или двух водяных гулей, но вместо этого поймал целую дюжину. Лань Сичэнь очистил трупы и доставил их на ближайший островок города Цайи, но оказалось, что некоторые из мертвецов были незнакомы местным и в итоге остались неопознанными. Вчера он вновь установил сети и поймал еще несколько речных гулей. — Это довольно странно, — протянул уже не обижающийся Ваньинь, пихая шисюна в бок. — Что же странного? — чуть нахмурился Лань Сичэнь, услышав не тихие слова Наследника Цзян. — Водные гули не покидают тех владений, в которых потонули, — взяв себя в руки и став несколько расслабленным после рассуждений, протянул Вэй Ин, неспешно гребя и смотря на воду. — Но жители Цайи изначально живут буквально на воде и ежедневно имеют с ней дело. Было бы глупо, если бы они не умели плавать от слова совсем. Как я понял, за несколько дней Вы выловили около двух десятков гулей? — дождавшись неспешного кивка, Вэй Усянь продолжил, чуть улыбнувшись. — Это слишком много за столь короткое время. — Неужели эти гули при жизни потонули где-то в другом месте? — спросил кто-то из адептов. — Вполне вероятно, — согласился Лань Сичэнь. — Из выловленных гулей слишком мало были опознанными. Они продолжили медленно плыть, вглядываясь в воду и обсуждая дело. Вэй Ин окидывал воду тяжёлым взглядом, думая, что было бы неплохо, если бы хоть кто-нибудь создал вещь, которой можно было бы определить скопления Тёмной энергии. Но его размышления закончились почти сразу, как он заметил что-то тёмное в воде, которое скользнуло мимо его лодки. Он подцепил это бамбуковым веслом, подняв в воздух. Это были чёрные сырые пряди и водоросли. Вэй Ин взял их в руки, ощутив, что эта прядь пропитана Тёмной энергией. Усянь нахмурился, подзывая шиди рукой и передавая ему эту прядь. — Отвратительно, — выразился тот, смотря на то, как шисюн неспешно опускает ладонь в воду. Та была слишком холодной для столь тёплого дня. Неприятное ощущение прошло по его спине. Цзян Чэн повторил за ним. — Что за…? — Слишком много Тёмной энергии для гулей, не думаешь? — поинтересовался Вэй Ин, выпрямляясь и положив руку на рукоять Суйбяня. — Подозрительно, — согласился Цзян Ваньинь, положив руку на свой меч. Он оглянулся, тут же шикнув. — Смотри. Вэй Ин оглянулся на него, но тот смотрел куда-то в сторону. А точнее в сторону Лань Чжаня, который хмуро грёб, а лодка его просела намного ниже, чем должна была при перевозке одного, да даже трёх человек. — Гули, — прокомментировал Вэй Ин, думая о том, как же его спасать и не спугнуть самих гулей. — Обходи с другой стороны, на три атакуем под лодкой. Тот кивнул, оплывая шисюна, который притормозил, ровняясь с Лань Ванцзи, который сначала косо, а потом удивлённо на него посмотрел, а после опустил голову. Вэй Ин, ощутив как что-то холодное стискивает его грудь, а потом расслабляется и отступает, чуть нахмурился. Но тут же взял себя в руки. Обиды обидами, страхи страхами, а чужая жизнь важнее. Он снизил голос на шёпот и ломко, не имея власти над ним, протянул, зная, что такой шёпот не дойдёт до гулей под водой: — У тебя под лодкой гули, — Ванцзи вскинулся, смотря на него несколько потерянно и печально. Вэй Ин чудом сдержал пораженный вздох. — На три перепрыгиваешь либо в мою лодку, либо к Цзян Чэну. Тот, сглотнув, кивнул и опустил глаза, сжав кулаки. Но после расправил плечи, на всякий случай положив руку на рукоять меча, окинув тяжёлым взглядом воду. Цзян Чэн поднял руку под непонимающим взглядами остальных. Сначала он показал пальцем единичку, затем двойку, а после в два голоса прогремело: «Три», и два меча устремились под воду, под лодку, где буквально мгновение назад был Лань Ванцзи. Потоки энергии перевернули водный транспорт, показав миру четырёх гулей, которых старательно кромсали мечи. К гулям из рукава Лань Ванцзи тут же полетели талисманы, которые окончательно уничтожили нечисть. — Воу, — выдохнул кто-то. — Это было неожиданно. Мечи вернулись в ножны, сверкнув двумя яркими вспышками — алой и фиолетовой. — Впечатляюще, — кивнул Лань Сичэнь, посмотрев на то, как поплыли по воде куски гулей. — Как вы узнали о гулях? Цзян Чэн, не дождавшись, что говорливый шисюн начнёт отвечать на вопрос, взял это на себя, бросив на того мимолётный взгляд, отмечая напряжение в его теле, которое видимо появилось от близкого присутствия Второго Нефрита. — Спасибо, — тихо бросил Лань Чжань, смотря на то, как чужая рука крепко сжимает меч. Вэй Усянь кивнул, бросив мимолётный взгляд, а после взял в руки весло, продолжая движение. Спина его была неестественно прямая, словно закаменелая. Лань Ванцзи вновь печально опустил голову под взволнованным взглядом брата, которого он не видел. Совесть и вина грызли его изнутри, причиняя едва ли не реальную боль. — Я… — протянул он несколько потерянно, — я… Вэй Ин вздохнул, остановившись. Он опустил руки, обернувшись на Второго Нефрита, который выглядел страдающим настолько отчетливо, что это непривычно ложилось на его лицо. Сердце жалостливо кольнуло, сжав лёгкие в тиски. Вэй Ин оглянулся, заметив, что они несколько отстали, а затем сделал небольшой шаг вперёд, вдруг поняв, что не испытывает страха перед тем, что всё может повториться. Но Лань Чжань замолк, опустив глаза, и явно приготовился к удару. Вэй Ин вдруг почувствовал, что ему не хочется мстить за вчерашнее. Он видел, что Лань Ванцзи самоистязался из-за прошедшего, и этого вполне хватило для того, чтобы простить его. Усянь прикрыл глаза, вздохнув. Всё это было сложно. Вся ситуация абсурдна. Но это было. Усянь обернулся ещё раз, отметив то, что они отстали слишком сильно, чтобы на это обратили внимание. Он вновь взялся за весло, подгоняя лодку, но косо поглядывал на адепта Лань, который опустился на колени, сев, и смотрел на дно лодки. Печаль красила его лик, возвышая подобно Небожителю. И Вэй Ин на несколько мгновений засмотрелся, но взял себя в руки, с большим упорством сделав несколько сильных гребков, нагоняя лодки. Весьма вовремя. Сети, связанные между несколькими лодками задрожали, и мечи заклинателей дружно выглянули из ножен. Десятки теней закружились в помутневшей воде, вцепляясь в лодки своими когтями. Мечи и талисманы сорвались в полёт, обрубая конечности и изгоняя нечисть. Вэй Ин чуть отступил, спиной упираясь в чужую спину, но не отшатываясь. Суйбянь и Бичень удивительным образом сработались, действуя так, словно их взаимодействие было отточено несколькими годами. Усянь заинтересованно кинул взгляд через плечо, но в тот же миг вернул своё внимание к бою. Они весьма быстро отбились от нападения, наступило затишье, после чего Вэй Ин оторвался от чужой спины, понимая что для этого делает некое усилие. Ему было надёжно и спокойно, пока он ощущал Второго Нефрита спиной к спине. Мечи вернулись в ножны, напоследок звякнув металлом. В какой-то момент Вэй Ин почувствовал, что Лань Ванцзи вновь хочет что-то сказать, но, так и не начав, замолкает и отступает, сам взяв весло. Усянь чуть отступил, сев на дно лодки и протирая от чёрной слизи меч. Мельком он взглянул на чужую спину, которая держалась не так ровно, как, к примеру, несколько дней назад. Плечи были опущены, как и голова, всё больше выдавая состояние Второго Нефрита. Вэй Ин прикрыл глаза, едва слышимо вздохнул. Почему он не может злиться на него? Почему не может возненавидеть? Почему, в конце концов, он более не испытывает страх? Да, он прощал слишком быстро, но такое… Такое забыть было слишком сложно. И каждое воспоминание подгибало колени и перехватывало дыхание. Поясница начинала неприятно ныть и тянуть, а пострадавшая задница жечь. Усянь поджал губы и бросил взгляд на воду, чуть нахмурившись. Вода была темнее, чем ранее. Он опустил кончики пальцев в воду и в тот же миг по его спине прошли мурашки. Она была ледяная, словно зимой. И было какое-то отвратительное чувство, противостоящее всей его сущности. Вэй Ин отпрянул от воды, прищурив глаза и сжав рукоять меча. Чем дальше они плыли, тем мутнее была вода, хотя всё должно было быть наоборот. — Лань Чжань, — тихо позвал он Второго Нефрита, который крупно вздрогнул и обернулся к нему в тот же миг. — Вода. Тот опустил взгляд на воду и нахмурился, положил руку на Бичень. Что-то чёрное мелькнуло рядом с лодкой, отчего Вэй Ин отшатнулся от края и выудил из ножен меч. Бичень с лязгом обнажился, ныряя в воду, чтобы через несколько мгновений воспарить над ней. Вэй Ин поднялся, отходя от края, и заставил свой меч подняться в воздух. — Ванцзи? Господин Вэй? — недоуменно позвал их Первый Нефрит, напрягаясь. — В воде что-то есть, — глухо отозвался его брат. — И это определённо не гули, — согласно продолжил Вэй Ин. — Там что-то намного опасней. — Ловушка? — задумчиво протянул Лань Сичэнь, коснувшись рукой подбородка. Вторая его рука машинально опустилась на рукоять меча. — Вэй Ин? — удивлённо протянул Цзян Чэн. — Вода, — подсказал тот. Наследник Цзян послушно опустил глаза, оглядываясь в озеро. — Она стала более мутной, — удивлённо прошептал Цзян Ваньинь. — А берег и мелководье были весьма чистыми. Так не должно быть. Он мимолётно опустил руку в эту муть, но не испачкался. Это была не тина или водоросли, а что-то другое. К примеру, Тёмная энергия. — Всем назад, — нахмурился Лань Сичэнь, вскакивая на меч. Его лодка покачнулась и стала медленно крутиться. Вэй Ин тут же запрыгнул на Суйбянь, рядом с ним оказался Лань Чжань, паря в таком положении, что если из воды что-то выпрыгнет в сторону Усяня, то преградой станет именно он. Вэй Ин удивлённо на это посмотрел, однако жест весьма оценил. Но защищаемым оказаться не пожелал, поравнявшись со Вторым Нефритом, так сказать, встав плечо о плечо. Лодки стали постепенно затапливаться водой, медленно переворачиваясь и раскручиваясь на водной глади. В озере стал появляться водоворот. — Ловушка, — глухо протянул кто-то из адептов. Вдруг из воды стали вырываться странные чёрные плети, которые хлестали воздух и воду, а затем начали стремиться к людям. Кто-то уворачивался, кто-то взлетел выше. Но кто-то видимо не успел что-либо сделать и чёрная плеть схватила его за ногу, потянув в водоворот. Усянь стремительно приблизился, схватив адепта клана Лань за шиворот, попытавшись вытянуть его, но тот оказался слишком тяжёл, а сила хлыста слишком большой. Меч юноши полетел в воду, потонув среди лодок. Силы меча Вэй Ина не хватало, но он старался спасти юношу, хотя понимал, что вскоре может увязнуть и сам. Он покачнулся. Но в этот момент кто-то схватил его за талию, притянув ближе к себе, не позволив упасть. Адепт удивлённо вскрикнул, но Усяню было некогда оборачиваться, хотя ощущение тепла от этой руки было знакомым. Он переступил на чужой меч, приказывая Суйбяню опуститься ниже, под ноги адепта, порезать эту плеть, и тот почти моментально встал на оружие. Вэй Ин отпустил чужие белые одеяния и оглянулся, но не на собственного спасителя, а на ближайший берег, стремительно отправляя едва ли не погибшего юношу на сушу. Когда тот оказался на берегу, а Вэй Ин с неизвестным поднялись настолько высоко, что плети Тёмной Ци до них не доставали, Первый Ученик Юньмэна оглянулся. Ноги его едва подкосились, а в груди свело. Но тут же отпустило. Усянь прикрыл глаза и не стал вырываться из странных чужих объятий, зная, что в таком случае может навернуться в воду к агрессивно настроенному существу. Его крепко держал Лань Ванцзи, выглядя уже более решительно. Адепты направились на берег, куда Вэй Ин отправил неизвестного ему адепта. Как только они снизились и остановились, Вэй Ин спрыгнул, поспешив забрать свой меч из чужих рук, ощущая фантом горячих объятий, которые будоражили свежие воспоминания. Вэй Ин передёрнул плечами, пытаясь согнать наваждение, но оно стало в какой-то момент лишь ярче, но после поблекло. Вэй Усянь осторожно оглянулся на Лань Чжаня. Тот вновь стоял в стороне, с опущенной головой, которую, казалось, в этот день поднимал слишком редко, и потерянно смотрел на собственную руку, которой до этого обнимал его. В какой-то момент к нему подошёл Первый Нефрит, приобняв за плечи, и что-то спросил. В ответ было лишь угрюмое качание головой. Усянь отвернулся и сжал руку на груди. Сердце странно билось, чуть покалывая в каком-то невообразимом сожалении, разнося его по всему телу, словно яд, поразивший кровь. Вэй Ин нахмурился. Он всё ещё не понимал, что происходит с ним. Что он чувствует? Он не мог дать точное определение, но знал, что это было для него чем-то новым и странным. И это что-то явно касалось Лань Чжаня. Он пропустил весь разговор, размышляя над всеми теми ощущениями, что были в нём, и очнулся только тогда, когда ему на ухо крикнул Цзян Чэн, привычно принявшись ругаться. Это его расслабило и успокоило. Цзян Чэн и его характер были привычными и, как бы странно не звучало, стабильными для него. Они в который раз вскочили на мечи и отправились обратно в город, впрочем долетев до переправы, где взяли новые лодки и уже вплавь возвращались в Цайи. Вэй Ин лениво развалился на дне лодки, и смотрел на облака, пока его шиди грёб бамбуковым веслом, изредка косо на него посматривая. Думы его были невеселы, а выводы, к которым он постоянно подходил, ввергали его в печаль. Но он раз за разом, с какими-то мазохизмом, принимался за эти размышления, открывая всё новые для себя детали, но вновь возвращаясь к тем же выводами. В нём было что-то, что почти сразу же простило Второго Нефрита за надругательство. Было что-то, что заставило его просить ещё. Что успокоило его в конце, после неловкого, но горячего поцелуя. Что-то, что позволило ему расслабиться и даже получить какое-то удовольствие в конце. Что заставляло странно мучиться, видя печального Лань Чжаня. Это было вообще не весело. Это было странно, и Усянь не знал, что же думать. Что это было? Как можно было это описать? Вэй Ин склонялся к весьма печальному выводу — он что-то испытывал к Лань Ванцзи. Это было странно и непонятно. В конце концов, он был мужчиной, как и сам Вэй Усянь. Это было противоестественно. Неправильно. Порочно. Однако это было. И было уже неизменно. Вэй Ин вздохнул, сев. Цзян Чэн что-то бурчал о его наглости и то, что уже давно пришла его очередь грести, но ничего не предпринимал и даже в какой-то момент остановился, купив вина, которое кинул в шисюна. Усянь благодарно улыбнулся ему и открыл кувшин, делая большой глоток. — Чёрт бы тебя побрал, Усянь! — пробурчал он. — И тебе не хворать, шиди, — улыбнулся он, приподнимая глиняный кувшин. — Оставить? Тот фыркнул, и по этому звуку Вэй Ин понял, что — да, ему нужно оставить. Вэй Ин улыбнулся, уже более широко и привычно, выпив половину, а затем встал, протягивая остальное шиди и забрав у него весло. Пора бы отставить хандру в сторону. Он и так заставил Цзян Чэна переживать, да и, вроде, всё решил. Искоса он глянул на виновника его хандры и рвано выдохнул. Тот стоял рядом с братом, который что-то ему говорил, но в ответ получал лишь какой-то потухший взгляд и качание головой. Лань Сичэнь хмурился, что было непривычно на его улыбчивом лице. А сам Вэй Ин решил, что должен выцепить время для разговора со Вторым Нефритом. Должен был удостовериться во всех его догадках. Они вернулись в Облачные Глубины, найдя на пристани Не Хуайсана, который заговорческим шёпотом сообщил им, что закупил по меньшей мере два десятка кувшинов вина и спрятал их в Цянькуне. Но Вэй Ину впервые было не до выпивки — он намеревался выспаться, и эта новость, что он озвучил, сильно удивила его друзей. Ещё никогда на своей памяти он не ложился так рано. *** Когда он проснулся, стояла тёмная ночь. Обычно в это время он вовсю гулял, ложась спать лишь под утро, но в Облачных Глубинах, когда ему невольно приходилось вставать в пять утра, расписание приходилось немного менять. Вэй Ин ещё какое-то время ворочался в кровати, а затем встал, схватившись за поясницу, но вдруг поняв, что она уже не болит. Он фыркнул и накинул верхнее ханьфу на нижние одеяния, зажигая свечу. На столе стояло медное полированное блюдо, которое служило своеобразным зеркалом в комнате. Вэй Усянь посмотрел в отражение, видя, что отметины, что остались на плечах и груди, лишь немного поблекли, но остались. Он рассеянно коснулся следа на изгибе шеи, и его тело опалило внутренним жаром. Он отдёрнул руку, отшатнувшись. Неправильно. Неправильно… Но когда он был за правила? Вэй Ин прикрыл глаза. И в его голове вдруг всплыло воспоминание того, как он получал эти метки. Эта россыпь была лишь половиной отметин, которые могли появиться на его теле. Ванцзи кусался, оставлял засосы, и просто мимолётно целовал, словно кто-то касался кожи кистью, выводя на ней иероглифы и узоры, с упоением припадая к коже. Вэй Ин вспомнил, как тот целовал его висок и тяжело дышал, проникая в его нутро, стараясь это делать как можно медленнее, не врываясь сразу. Как цепочка мимолётных поцелуев проходилась по шее до подбородка, а чужая рука обнимала за талию, прижимая грудью к груди. Вэй Ин задрожал от этого воспоминания и вдруг понял, что лицо его смущённо вспыхнуло, а колени подогнулись. Вэй Ин зажмурился. Что же Лань Чжань натворил?! Что сделал с его разумом? Спутал все мысли… Вэй Ин запахнул ханьфу, полностью оделся, взял меч и выскользнул из комнаты, взяв и деньги. Он намеревался снять комнату в таверне и напиться. Он, никем не замеченным, как ему казалось в тот момент, покинул Облачные Глубины, стремительно отходя дальше от резиденции Гусу Лань, чтобы после вскочить на меч, чтобы быстрее попасть в город. Единственное, что он сейчас мог сделать, чтобы забыться — это напиться. И вряд ли бы это ему помогло. Через полчаса он оказался в таверне на окраине Гусу, снял небольшую комнатку и купил шесть кувшинов вина, намереваясь до самого утра не покидать комнату. Чтобы забыться ему вина не хватило. Но спускаться за ещё несколькими кувшинами он не стал, оставшись бездумно сидеть на полу комнаты, прислонившись спиной к двери до самого утра. И как наступил ранний рассвет, он поднялся, возвращаясь в резиденцию в расстроенных чувствах. Почему это странное ощущение не проходило? Почему, чем больше он о нём думал, тем глубже тонул в нём? Почему не получалось не думать, а мысли всегда возвращались к одному. Было ли что-то в этом мире, что могло остановить эти чувства? И если да, то где это искать? Как найти всему этому объяснения? И есть ли они вообще? Мог ли он дать хоть какое-то название этому незнакомому чувству? У него были миллионы вопросов и ни одного ответа. Хотя возможно один был, но признавать его было сложно. Вэй Ин проходил мимо Стены Послушания, где было отведено особое место для провинившихся, и вдруг заметил сидящую на гальке на коленях, что определённо было неприятно, болезненно и неудобно, фигуру в белом. Вэй Ин крупно удивлённо вздрогнул, безошибочно узнав её. Лань Чжань сидел, низко опустив голову, явно наказывая себя. Тело его мелко и незаметно подрагивало от напряжения, показывая, что в таком положении он сидит очень долгое время. Вэй Ин не смог сдержать порыв и сделал первый совершенно бесшумный шаг к нему. Видимо этой ночью не он один самоистязался из-за произошедшего. Вэй Усянь не знал, каково было Нефриту, у него были свои переживания и мысли, но мог лишь догадываться о том, что это значит — понять, что он причинил вред любимому человеку, оттолкнул его от себя, вполне вероятно, что навсегда, и совершил страшный грех, за который нельзя было просто так простить. Но Вэй Ин простил, хоть Лань Ванцзи этого и не знал. Усянь печально улыбнулся и сделал ещё один шаг. Зачем он идёт вперёд? Почему не может оставить Лань Чжаня здесь одного, словно и не видел его? Просто сделать вид, что ничего не было, а сам он провёл всю ночь в своей комнате и спокойно спал. Почему просто не может уйти? Из-за чего его сердце так больно сжимается, видя эту картину? Он сделал ещё шаг, выдохнув весь воздух, что был в его лёгких. Он должен с ним поговорить и узнать причину его поступка. Правда ли он влюблён в него? Что не в гневе снял свою ленту и повязал её на чужих запястьях? И для чего он сделал это? Он приблизился настолько тихо, что его совершенно не услышали. Искоса он заметил выражение чужого лица, отметил его бледность, тёмные круги под глазами, обозначающие, что Лань Ванцзи не спал уже несколько дней. Вэй Ин с сожалением посмотрел на это, а после опустился на колени рядом, краем глаза отметив то, как дёрнулся Лань Чжань.  — Я всё хотел спросить, — начал Вэй Ин, когда понял, что Лань Чжань так и замер, смотря на него. — Всего один вопрос, который включает в себя сотни и тысячи других: «Почему»? Почему ты это сделал? Почему именно это? Любой другой на твоём месте просто устроил бы драку из-за этой глупой шутки. И я рассчитывал на драку, но… Почему? Вэй Ин повернул голову, с прищуром смотря в чужие светлые и несомненно красивые глаза. На фоне тёмных кругов, они были ярче обычного, но были какими-то мутными, затянутыми пеленой. Бледная кожа, казалось, а может так и было, стала ещё белее и приняла какой-то болезненный серый оттенок. Усянь с удивлением отметил, что сдерживает порыв протянуть руку к этой коже. Лань Ванцзи молчал, низко опустив голову. У него не было оправданий, которые можно было принять. Этому, как и любому другому подобному принуждению и надругательству, никогда не было, нет и не будет оправданий. Усянь чуть усмехнулся, поёрзав. Сидеть на коленях на гальке было действительно неприятно, поэтому он сменил позу, просто скрестив ноги и положив локти на колени. — Я задался вопросом: «Неужели он настолько сильно меня ненавидит, что решил так отомстить?». — Я не… — вскинулся Нефрит, а затем замолчал, вновь потухнув. Вэй Ин хмыкнул. — А потом… Ты знаешь об инциденте с Лань Гуем? — не дожидаясь ответа, он продолжил: — Я спросил, почему это считается оскорблением, и мне рассказали о значении вашей лобной ленты, которой ты мне повязал руки. Вэй Ин сделал паузу, подбирая нужные слова. — Я всё никак не могу понять: неужели твоя ненависть была столь сильна, что забыл о значении собственной ленты? Или ты прекрасно это помнил? Усянь развернулся к нему всем телом, наклонив голову набок. Ванцзи с возмущением глянул на него, а затем, сцепив зубы, стал смотреть прямо перед собой. Лишь кулаки его крепко сжимали ткань ханьфу на коленях, а грудь дрожала в неровном дыхании. — Ну же, Лань Чжань, — подтолкнул его с ответом заклинатель. — Что из этого? Мне кажется, что я имею право знать твои мотивы. Нефрит закрыл глаза. Брови его, словно болезненно, нахмурились. Но он продолжал упрямо молчать. Усянь как-то мягко выдохнул, узнавая поведение Лань Ванцзи. Он хихикнул, понимая, что не испытывает и капли страха, или же окончательно его потеряв, и подался вперёд, положив руку на чужую щёку, направляя поворот головы в его сторону. Золотые глаза распахнулись, шокировано и с неким подозрением смотря на него. Его взгляд забегал по лицу юньмэновца, выискивая что-то, известное лишь ему, а затем Второй Нефрит с тихим и малозаметным хрипом выдохнул. — Ну, что скажешь? — продолжал Усянь, всё ещё не убирая руку, которую не сбрасывали. — Правило номер четырнадцать: никогда не забывать о значении лобной ленты, — глухо протянул Лань Ванцзи и через секунду потянул руку к завязкам ленты, снимая её. Вэй Ин поражённо расширил глаза, чуть дёрнулся, но что-то внутри не позволило ему вскочить на ноги. Неужели правда? Ванцзи сложил ленту, взял его свободную руку, вложив её в ладонь. Усянь несколько мгновений глупо смотрел на неё, в силах только моргать. — Она твоя. Делай, что хочешь, — глухо сказал Второй Нефрит, смотря в сторону. Но нервное дыхание говорило о том, что ему было совсем не всё равно, как он хотел показать. Вэй Ин выдохнул сквозь стиснутые зубы. Так и было, всё было, как он и предполагал. Лань Ванцзи был влюблён в него. И Вэй Ин не знает, что ему может сказать и ответить. Язык совсем не ворочался, а дар речи словно исчез, как будто Вэй Ин и не умел говорить вовсе. Ещё никогда Вэй Усянь не ощущал такого, он всегда находил слова для ответа, каким бы он не был. Язык его был совершенно без костей, так ещё и подвешен, словно на ветви сохнущая одежда. Но что сказать сейчас, он не представлял. И стоило ли что-то говорить, а не встать и просто уйти, спрятаться от этих странных чувств, эмоций и ощущений, молясь, чтобы всё вернулось на круги своя? Или следовало как-то действовать? Но что он мог сделать? Что он мог сказать? Какой ответ дать? Вэй Усянь уже понял, что у него есть что-то к Лань Ванцзи. Что-то, что было более трепетным и глубоким, чем дружба и братство. Какое-то внутреннее стремление быть ближе и не только телом. Ранее Вэй Ин не мог и начать день нормально, пока не поприветствует своего надзирателя шуткой, которую тот не оценит и взглянет так, словно желает, чтобы Вэй Усянь просто испарился на месте. А что на самом деле говорил его взгляд? Недовольство от того, что Вэй Ин слеп, как котёнок, ничего не видит, так ещё и шутит над ним? Или это было наигранным? А может были злость и непонимание? Лань Чжань, наверное, тоже не представлял, что с ним происходит, что он ощущает и почему именно к нему. Вызывало ли это больший гнев? Как же, он, Второй Нефрит Ордена Лань, идеальный во всём, гордость сурового и праведного дяди, влюблён в какого-то балагура и шутника, который, кажется, и не знает, что же такое серьёзность. Не пара такому человеку, как он. Но сейчас Лань Чжань протягивал ему свою ленту, признавая его единственным для себя. На всю свою жизнь. Признавал перед Небом, Вэй Ином, собой. Ломал все свои устои, открываясь ему, шёл против Воли своего дяди, прекрасно зная, что тот, если и узнает о его любви, то будет против. И против в первую очередь Вэй Ина, а не того, что избранником стал мужчина. Усянь просто не мог остаться равнодушным. Он слегка сжал прохладную шёлковую ленту, длинно выдохнув. Если он сейчас откажет, то ничего хорошего не будет. Лань Чжань смирится, но что будет с самим Вэй Ином? Он уже понял, что ему нравится быть просто рядом, нравится каждая реакция Лань Чжаня на его действия, нравится просто звать его по имени, доставая заклинателя и заставляя, в конце концов, обратить на него внимание, взглянуть. Вэй Ин ещё никогда ни над кем так долго не шутил. Лишь над близкими друзьями и Цзян Чэном. Вэй Ину… Нравился Лань Ванцзи? Возможно, что так и есть. И это вполне вероятно так и было. И именно поэтому он простил и стерпел надругательство над ним самим. И наверняка именно поэтому, в конце он всё же расслабился, позволяя заклинателю в белом вести и брать его, получая какое-никакое удовольствие. Может поэтому и тянулся в ответ, собирая поцелуи, что так ему понравились, губами. Поэтому перестал сопротивляться и сам обнял за шею, скрестив ноги на чужой пояснице. Усянь устало опустил голову на чужое плечо и протянул ленту назад, ощущая как всё тело Второго Нефрита вздрагивает, а плечи опускаются ещё ниже, чем было. — Завязывай, — сделав паузу, дал своё согласие, а значит и чувства, Вэй Ин, отцепляя наручи, которые упали на гальку, оставшиеся забытыми. На бледных запястьях виднелись тонкие синие полоски от ленты, что натерла и больно сдавила руки при завязке. — Ты… —  поражённо выдохнул Лань Чжань, вскидываясь всем телом, вздрагивая и резко оборачиваясь. Его рука осторожно сомкнулась на запястье, стараясь не касаться следов от ленты. — Вэй Ин… Усянь поднял голову, выглядя всё ещё растерянно, но теперь и несколько смущённо. Вопреки всему, смущение ему было ведомо, как и стыд, хоть и не так часто, как всем остальным. И розовые, как у лотосов из Пристани, лепестки смущения рассыпались на его щеках. Ванцзи зачарованно замер, смотря на него странным немигающим взглядом. — Я, — тихо протянул Усянь, ощущая, как лицо его начинает пылать, а в груди становится до странного тепло. И что-то там, глубже чем сердце и легкие, мягко пульсирует, разнося необычное ощущение по телу. Пальцы осторожно пробежались по кисти, огладили синяки, чуть заметно, мимолётно, как скользнула снежинка по коже, а затем другая рука стала накручивать на запястье руки ленту, связав её бантиком. Вэй Ин посмотрел на это и тихо вздохнул, испытав какую-то внутреннюю дрожь. Усянь неловко посмотрел на лицо обладателя этой ленты, без неё он выглядел непривычно, но продолжал быть прекрасным Нефритом. Однако уже не был столь холоден, как обычно. Глаза его таили какой-то внутренний огонь, настоящий пожар, вызывающий мурашки на коже от такого взора. Вэй Ин чуть дернул бровью, сгоняя наваждение. Это его прерогатива — смущать других, а никак не Лань Чжаня. Он приподнялся, чуть нависая над тем, кто так незаметно украл его сердце, закинув ему руки за шею, обнимая. — Ну же, Лань-гэгэ, — выдохнул Усянь, явно провоцируя и совершенно забыв, чем закончилась его предыдущая провокация, — Поцелуй же меня. Тот рвано выдохнул привычное: «Бесстыдник!», но в следующее мгновение припал к добровольно подставленным губам с трепетным, уже не таким терзающим, поцелуем, положив широкую ладонь с изящными пальцами на макушку ученика из Юньмэна, притягивая его к себе ближе. Вэй Ин совсем бесстыдно прижался к нему, и в тот же миг раздался первый колокольный звон, который обозначил начало нового дня в Гусу Лань. И начало новой истории двух талантливых заклинателей. *** — Вэй-сюн! Вэй-сюн! — вломились в комнату Усяня Не Хуайсан и Цзян Чэн, который что-то недовольно бурчал. — Ты слышал, что Лань Ванцзи отдал кому-то свою ленту? Ой… Вэй Ин, перевязывающий высокий растрёпанный хвост, с висящей на правой руке белой лентой, которая бросалась в глаза, замер с нелепой улыбкой на лице. Скрывать долго он всё равно бы не смог, да и не стал бы. Тем более, Лань Чжань сказал, что первым делом отправится к дяде и отцу, чтобы убедить их отправить первое письмо Цзян Феньмяню в Пристань Лотоса. — Вэй Усянь! — громко взревел Цзян Ваньинь, и его голос рокотом разнёсся над Облачными Глубинами. И с другого конца резиденции раздался похожий по своей злости крик: «Вэй Усянь!», на который не поскупились силы. Это был Лань Цижэнь, которого тут же принялся успокаивать немного растерянный, но отчасти довольный от счастливого вида брата, Лань Сичэнь.