Черная вдова

— Он, блять, не должен так жить, не должен, не должен!!! — Чонгук бьет кулаком хлипкую дощатую перегородку ажурной беседки во дворе маминой клиники и бесится так, что у него по шее красные пятна ползут. — Он красивый, талантливый, сильный… Он… потрясающий он… Он не должен бегать от плиты к колыбельке и обратно, понимаешь?       Чонгук чуть не плачет, он возмущен настолько, что у него взмокли виски.       Тэхён смотрит долгим взглядом сквозь деревянную резьбу, в парк, где припорошены желтыми листьями гинкго дорожки, где высокий и красивый, талантливый и сильный, потрясающий Ким Сокджин катит по дорожке розовую коляску, склоняется над детским покрывальцем и что-то там поправляет. Тэхён смотрит и понимающе кивает. Действительно, не должен.       Сокджин даже так, издалека, с коляской детской смотрится как инородный элемент. Как случайно забредшая в парк звезда подиумов. Как знаменитый киноактер, который вышел из дорогого номера своего дорогого отеля пройтись-подышать свежим воздухом и вдруг наткнулся в парке на забытую кем-то коляску. — Папа говорит, что в совете люди разные, и кое-кто считает, что Сокджину стоило бы бросить учебу и пойти работать, потому что его одного на все сразу не хватит. А еще есть те, кто говорит, что нельзя было доверять Джинхо парню, который и сам-то о себе не всегда может позаботиться. — Он не отдаст Джинхо в приют, ты же знаешь, — Чонгук прижимается к Тэхёну щекой и вдыхает терпкий запах его пальто. — Новый парфюм? — Мама подарила, — мрачно фыркает Тэхён. — Сам понимаешь, если бы я не облился им с наслаждением на роже с ног до головы, она бы меня и из дому не выпустила.       Чонгук хихикает и похлопывает по плечу: — Держись, бро! Мне мама, вот, свитер с оленями подарила. Смотри, какой я сегодня красивый! Не такая большая жертва, чтобы иметь возможность не ходить с родителями в кино сегодня вечером. Зато я могу потусить с тобой. Куда, ты говоришь, мы идем? — Мы идем в гости к Хосоку! — вспоминает Тэхён и оживляется. — Правда, я все еще не до конца придумал, как сказать об этом Сокджину. Вернее, совсем не придумал. После этой их стычки в универе… — Этот Хосок… — начинает Чонгук. — Не начинай!       Тэхён оборачивается и с ехидной улыбкой заглядывает Чонгуку в лицо. — Что такое? Мой мальчик ревнует? — Фу, хён, опять ты с этой гомосятиной! — Чонгук отворачивается и краснеет. — Тебе надо поменьше общаться с Чимином, ты от него нахватаешься непотребства всякого. — Твое счастье, что тебя сейчас не слышит Чимин, — хихикает Тэхён. — Была бы тебе «Месть пушистых» в документальном формате. — Ой, да, — кивает Чонгук испуганно. Чимин в гневе страшен, это все знают.       Сокджин закатывает коляску в дверь клиники и скоро выходит оттуда один: Джинхо все еще на лечении и останется в клинике еще на пару дней. — Ну что? — спрашивает он, подходя ближе. — Какое у тебя там дело, Тэтэ? — А ты куда-то торопишься, хён? — уклончиво уточняет Тэхён, немного прячась за спину Чонгука на всякий случай. — У меня сегодня нет работы в кафе, — кивает Сокджин, — поэтому я собирался сходить в библиотеку. Домой возвращаться рано невыносимо: я не знаю, чем себя занять, и без Джинхо там совсем пусто. — А Лиён? — Чонгук крутит на пальце ключи от машины и смеется с того, как Тэхён не решается приступить к делу. — А у Лиён новая девушка, и она, кажется, укатила с ней на выходные за город, так что совсем тоскливо. — Никогда не прощу ей, что она лесбиянка, вот серьезно! — хмурится Чонгук. — Такая красота зазря пропадает! — Не хочешь пойти с нами? — решается, наконец, Тэхён. — А куда? — рассеянно интересуется Сокджин, похлопывая себя по карманам. — Блин, я, кажется, забыл выложить дома свои записи с курсов. Хоть бы не потерять… — На новоселье, — поясняет Тэхён и умолкает. — Ты переезжаешь? — изумленно хлопает глазами Сокджин. — Я? — Тэхён смеется, — Нет! Упаси бог! Мама позволит мне это только через ее труп, а перешагивать мамин труп я пока морально не готов. Я ее еле уговорил позволить мне по будням жить в кампусе. — А кто тогда? — Нас пригласил на новоселье Чон Хосок, — решает прийти другу на помощь Чонгук. — Нет, — отрезает Сокджин и отворачивается. — К нему я не пойду.       Парни умолкают. В принципе, такой реакции Тэхён и ожидал. Он смотрит на Чонгука растерянно и смущенно, мол, видишь, это безнадежно. Но Чонгук — спортсмен, и так просто он сдаваться не намерен. — Почему? — задает он самый неудобный вопрос из всех.       Сокджин оборачивается.       И что ему сказать? Что ему стыдно? Что он злится на Хосока, потому что из-за вины перед ним он злится на самого себя? — Он… уже и так слишком влез в мою жизнь… — начинает Сокджин уклончиво. — Ой, ну брось, хён, — фыркает Чонгук. — Ты же и сам знаешь, что Хосок не виноват в том, что случилось много лет назад. И что ты просто сорвался, хотя парень хотел как лучше. — Это он тебе так сказал? — язвит Сокджин. — Это мой папа мне сказал, — вдруг говорит Тэхён. — Папа сказал, что он просто пытался помочь, потому что когда-то ты помог ему тоже. Кстати, а ты нам про это не рассказывал, хён. — Да нечего тут рассказывать, — отмахивается Сокджин. — Помог и помог, мы квиты. — Между прочим, он и Юнги пригласил, — добавляет Тэхён. — И Юнги, между прочим, идет. — Вот предатель! Он, что, знаком с Юнги? — Сокджин поднимает взгляд недоуменно, — И когда только успел! — Нет, не знаком, — смеется Тэхён. — Он его пригласил, потому что Юнги — твой друг. Хосок хотел, чтобы ты пришел. Видишь, значит, он не злится. Пойдем, а? — Нет, — Сокджин упрямится уже совершенно на автомате, просто потому что. — У меня есть дела, и мне надо еще все-таки отшлифовать этот гребанный десерт, и библиотека… — Господи, хён, — Чонгук уже явно злится. — Какую такую важную книжку нельзя нынче скачать в интернете, ну что ты нам тут задвигаешь, а? Пойдем, не ломайся! — Ты как со старшими разговариваешь, сын? — вдруг раздается за их спинами. По дорожке к беседке медленно подходит мама Чонгука. — Сокджин, почему ты позволяешь моему невоспитанному ребенку говорить с хёном в таком тоне? — И сам не понимаю, почему, — хмурится Сокджин. — Отличный свитер, мама Чон, — улыбается во все щеки Тэхён и тычет пальцами в оленей на груди Чонгука. — Спасибо, солнышко, — радостно вскрикивает мама, — А Чонгукки никак не хотел его надевать! — Очень зря! — Тэхен не обращает внимания на ощутимые тычки в спину (у Чонгука, конечно, крепкие кулаки, но такую возможность протроллить мелкого упускать просто нельзя!). — Мне очень нравится! — Решено! Я подарю тебе такой же! И вы будете ходить как два близнеца в парных свитерах! — радостно хлопает в ладоши мама Чон. — Ой, да ну что вы, такие траты, — бормочет Тэхен, краснея, а за его спиной раздается сдавленное кряканье пытающегося сдержать ехидный смех Чонгука. — Вы, вроде, собирались сегодня куда-то? — напоминает мама. — Чего тогда торчите тут на холоде? — Мы идем на новоселье к Хосоку, — радостно сообщает Тэхён. — Помните, который маслом эвкалипта Джинхо обрызгал? — Хороший мальчик, помню, — кивает мама. — Славненький такой, симпатичный. Конечно, сходите. О, раз новоселье, то у меня есть для него подарок!       Госпожа Чон достает из кармана смешной брелок, на котором качается маленькая кукла в пышном ханбоке. — Подруга моя изготавливает вручную. Говорит, что такие брелоки — как талисманы, счастье приносят. На, Сокджинни, как старший передай от меня Хосоку в честь его новоселья. Идите, дети, не мерзните тут. И чтоб ты, Чонгукки, к полуночи был дома. А не то в полночь твоя машина превратится в проездной на метро.

***

— Значит, ты заказал еду из ресторана? — интересуется Чимин, переходя от одного кухонного шкафа к другому, тщательно исследуя все поверхности. — Красивая у тебя кухня, Хосок, Сокджину бы понравилась. — Да? — Хосок почему-то краснеет. — Он же у нас будущий кондитер, любит всякое такое — миксеры, блендеры, духовка у тебя зачетная — можно меня целиком зажарить. — Господи, дай мне силы промолчать и не пошутить, — воздевает руки к небу Намджун. — Мама все предусмотрела, — Хосок хихикает. — А сам я готовить не умею совсем. — Кажется, с пункта охраны звонят по домофону, Намджуни, — кивает Чимин. — Да, слышу, — хмурится Намджун. — Для гостей рановато, разве что, нетерпеливый Тэхен уже прилетел на всех парусах, но они, вроде, собирались захватить Сокджина и Юнги, так что вряд ли. Ответишь, Хосок?       Хосок кивает и нажимает кнопку коммуникатора. — К вам посетитель, — сообщают с ресепшена. — Господин Чон Гонсок. — Чон Гонсок? — Хосок удивляется и пожимает плечами растерянно. — Я никого не знаю с таким именем. Соедините. — Эм… Хосок? — на экране появляется лицо мужчины средних лет, довольно симпатичного и одетого консервативно, но со вкусом. — Здравствуй. Мне дала твой адрес Джулия… твоя мама. Могу я увидеться с тобой? — Мама ничего мне не говорила, — бормочет Хосок. — Пожалуйста, — мужчина явно волнуется, откашливается. — Я… друг твоего отца. — Думаю, лучше тебе спуститься, — говорит строго Намджун. — Если что, там пункт охраны, думаю, он не посмеет среди людей. — Не посмеет… что? — не понимает Хосок. — Намджуни — твой телохранитель, Хосок, — шепчет Чимин. — У него мозги набекрень, так что слушайся лучше. — Я… — Хосок краснеет снова и чувствует, как накатывает удушливое волнение, — я сейчас спущусь.       Мужчина на экране кивает, экран гаснет. — Друг отца? — Чимин натягивает куртку. — Я с вами. — Ты зачем? — останавливает его рукой Намджун. — Успокойся, мой лев, я в магазин кое-чего докупить к столу, — смеется Чимин. — И мне же интересно тоже, ну что ты, в самом деле! — Зачем докупать что-то к столу? — упирается руками в бока Хосок. — Я много чего из ресторана заказал, Чимин, думаю, всего будет достаточно. — Хм, — Чимин с пару секунд молча шнурует кроссовки, а потом выпрямляется и складывает руки на груди с таким решительным выражением лица, с каким обычно подружки невесты решаются сказать виновнице торжества, что прическа, за которую она отвалила пару тысяч баксов, ей катастрофически не идет, — В каком ресторане ты заказал еду, прости? — Ну, сейчас, у меня тут есть буклет и… У Пьера Ганьера… Мы с мамой были в его ресторане в Париже, там красиво и… — Ой, сумасшедший, — качает головой Чимин. — Ладно, думаю, все еще можно исправить. Только придется еще заскочить в гриль за крылышками.

***

      Чон Гонсок встает с кресла степенно, не подскакивает в нетерпении, когда из лифта появляется Хосок, а просто стоит на месте и ждет.       Хосок подходит медленно, Намджун идет следом так близко, что касается плечом его плеча. — Господин Чон Гонсок? — уточняет он первым. — Это… да, я, здравствуйте, — говорит мужчина. — Приятно с тобой познакомится, Хосок.       И, кажется, его голос дрожит немного. — А это…? — он кивает в сторону Намджуна. — Мой телохранитель, — строго говорит Хосок. У него куча мыслей, и они атакуют со всех сторон, и ему хочется просто позвонить маме и спросить, что это за человек и почему она ничего не сказала, и он бы позвонил прямо сейчас, если бы не знал, что в ЛА сейчас глубокая ночь. — Хм, я бы хотел поговорить наедине, — мнется мужчина. — Познакомиться…       И тут Хосок вспоминает, как вела себя в таких ситуациях мама, какой она была строгой и последовательной и как категорически не доверяла людям, воспринимая каждое новое знакомство в штыки, и взгляд у него становится ледяным и колючим. — Извините, но пока я не поговорю с мамой, пока она мне не скажет сама, кто вы такой и как она к вам относится, я буду говорить с вами только в присутствии охраны, — произносит он четко. — Господи, ты так на него похож, — глаза мужчины наполняются слезами. — Да, конечно, я понимаю… Присядешь?       Хосок садится напротив за низкий столик, Намджун остается стоять за его спиной, кажется, вполне расслабленный, но, Хосок-то знает, что он сейчас напряжен как никогда. — Вы говорите, что были другом моего отца? — уточняет Хосок. — Тогда, наверное, вы можете рассказать мне о нем и о моей маме? — Увы, — Чон Гонсок смеется, — с твоей мамой я знаком не был. — Как же так? — не понимает Хосок. — Вы, наверное, были с отцом друзьями детства, а во взрослом возрасте редко общались? — Напротив, — качает головой Гонсок, — мы познакомились с твоим отцом, когда оба уже были взрослыми — мы работали вместе, ну и… — Это немного странно, — Хосок оглядывается растерянно на Намджуна, и тот аккуратно проводит ладонью по спине, успокаивая, — И вы не были знакомы с моей мамой? — Я понимаю, это звучит не очень правдоподобно, и это все трудно объяснить, поэтому-то я и просил о приватном разговоре… — Послушайте, — Хосок встает, — За всю мою недолгую жизнь я видел очень много людей, которые, узнав, что мама усыновила меня, взяла из приюта, старались убедить меня, что являются моими родственниками, друзьями моих родителей, которые настаивали на том, что я должен как-то помочь своей родне финансово, раз уж взлетел так высоко. Чего мне только не говорили. Я познакомился по интернету и лично по крайней мере с тридцатью дядями и с десятком родных теть, пока узнал, что у моего отца не было братьев и сестер, а про мою маму вообще ничего никому не известно. И я просто устал, ну правда…       И разворачивается, собираясь уходить.       И видит, как за стеклянной дверью центрального входа останавливается автомобиль, и как из автомобиля выбираются Чонгук и тот парень Юнги, что стоял рядом с Сокджином в университете, и выходит из машины сам Сокджин, и Тэхён бросает ключи парню в униформе, и… И ему хочется, чтобы этот странный человек, который, конечно, совсем не похож на мошенника, но все равно вызывает странное чувство беспокойства, просто ушел и оставил его наедине со своими новыми друзьями. И с Сокджином, при виде которого сердце у Хосока заполошно мечется внутри грудной клетки, и Хосок сам не может понять, почему.       Но Чон Гонсок вскакивает, тянет руку к Хосоку, пытаясь остановить, задержать как-то: — Я понимаю, я все понимаю, звучит странно и… Но твоя мама сама нашла меня, она сама дала мне твой адрес, и… Может, мы просто еще поговорим хотя бы здесь? Или назначим встречу, или… — Извините, — Хосок смотрит, как входит в двери Чимин, а за ним Тэхён, и Чонгук, и Юнги, и… — Извините, но у меня гости, и сейчас не лучшее время… Не сейчас…       И он коротко кланяется, прощаясь. — Предупредите о месте и времени встречи по этому номеру, — протягивает Намджун визитку.       И Хосок поворачивается, чтобы уйти, и взгляд его направлен на стоящего неподалеку Сокджина, и Тэхён кивает и машет руками, что-то объясняя на ресепшне… — Постой, — вдруг тянут Хосока за рукав. — Постой, еще пять минут, пожалуйста. Можно мне еще поговорить с тобой…       Хосок улыбается Сокджину так по-доброму, как может. И Сокджин, кажется, немного несмело улыбается в ответ, но немного хмурится, разглядывая за спиной этого Гонсока. — Послушай, Хосок, — где-то за спиной раздается шелест одежды и низкий голос Намджуна, убеждающий этого человека прийти в другое время, и голос Гонсока, все еще пытающегося обратить на себя внимание Хосока, — послушай, сынок… — Я вам не сынок, — оборачивается Хосок. — И у меня гости, давайте, не сейчас?       Лицо господина Чона искажено каким-то странным чувством, и глаза у него влажные… — Постой, — снова хватает он Хосока за рукав, — просто посмотрю на тебя немного… — Ну вам же сказали, что не сейчас! — раздается над ухом сочный и рассерженный голос Сокджина.       И Хосок с изумлением видит, как господина Чона откидывает в сторону ударом сокджинова кулака.