Моя Темная Леди том 1: Свет и Тьма

      В уютном кабинете директора Хогвартса, освещенном мягким светом закатного солнца, профессор Дамблдор и заместитель директора профессор Макгонагалл вели серьезный разговор. Они сидели у пылающего камина, обсуждая тревожную неопределенность, нависшую над их школой, министерством и всем волшебным миром, разорванным Второй магической войной. — Но, директор Дамблдор, — запротестовала Макгонагалл, ее строгие глаза смотрели на него через толстые линзы очков, — вы должны понимать, что они еще дети, они слишком молоды для такой ответственности. К тому же, Гермиона пропала -. Ее голос дрожал от беспокойства.       Дамблдор вздохнул, его морщинистое лицо отражало глубокую озабоченность. — Это их судьба, Минерва. Несмотря на их юный возраст, им предстоит сыграть важную роль в этой борьбе. Что касается мисс Грейнджер, … — он начал говорить, но не смог закончить, так как звук захлопывающейся двери прервал его.       В кабинет вбежал Невилл Лонгботтом. Его лицо выражало смесь страха, удивления и неприкрытой радости. Он был запыхавшимся и растрепанным, словно бежал без остановки. — Гарри и Рон вернулись! — воскликнул он, его слова звучали как музыка для ушей Дамблдора и Макгонагалл.       Напряжение в комнате мгновенно рассеялось, и Дамблдор встал, его глаза засияли искрами надежды. — Наконец-то, — произнес он, — наши измученные сердца могут найти некоторое утешение.       Макгонагалл тоже встала, ее строгий вид сменился на теплую улыбку. — Да, Гарри, Рон и, несомненно, Гермиона… наш Золотое Трио вернулось, — сказала она, ее голос был наполнен облегчением и уверенностью. — Осталось только найти мисс Грейнджер, — с беспокойством в голосе произнесла Макгонагалл, имея в виду лучшую ученицу. — Я уверен, что Малфой знает, где она, — сказал Невилл. — Он пришел сюда с Роном и Гарри.       Дамблдор и МакГонагалл переглянулись. — Малфой? — спросила профессор МакГонагалл. — Да, профессор, — подтвердил Невилл. — Я видел его. Он явно пытался скрыть, что знает что-то, но я уверен, что он в курсе.       Дамблдор кивнул. — Это может быть зацепкой, которую мы искали, — сказал он. — Нам нужно найти Малфоя и допросить его. *** Гермиона лежала неподвижно, её глаза затуманились и она погрузилась в непроглядную темноту. Проклятие, подумала она, или что-то подобное. Она могла слышать голоса, приближающиеся и удаляющиеся шаги, а также звуки перемещаемых предметов, от звона поднимаемой чашки с неизвестной жидкостью до шелеста страниц перелистываемой книги. Но где именно она находилась, было загадкой. Тюрьма? Или, возможно, особняк Реддла? Гермиона не могла сказать наверняка. Она была оторвана от реальности, заперта в этом кошмарном сне, не имея возможности сбежать. Голоса становились громче, и она различала слова, которые нашептывались ехидно. Они высмеивали её слабость и угрожали расправой. Гермиона лежала без движения, боясь привлечь к себе внимание, но её страх рос с каждой минутой. Шум за стеной усилился, и она услышала, как кто-то входит в комнату. Она затаила дыхание, изо всех сил пытаясь сохранить спокойное сердцебиение. Шаги приближались, и она могла чувствовать тяжелое дыхание человека, стоящего рядом с кроватью. Том Реддл…        Разум Гермионы мечется между ужасными возможностями. Убийство — очевидный вариант, но почему он еще не сделал этого? Может, он наслаждается ее страданиями, играет с ней, как кошка с мышкой. Или, возможно, он замышляет что-то еще более зловещее, что-то, от чего ей станет еще хуже, чем от смерти.       Но есть и другая возможность, мысль о которой заставляет Гермиону содрогнуться. Что если он хочет ее… для себя? Эта идея кажется абсурдной, но что, если именно поэтому он держит ее в живых? Он мог бы подчинить ее своей воле, превратить в свою марионетку, заставить делать его грязную работу.       Гермиона не может видеть его лица, только слышит его голос, холодный и безжалостный. Она не знает, что он чувствует, что задумал. Но она уверена в одном: Том Реддл — ее погибель, а вернее ее прошлой жизни Элизабет и возможно даже в этой. — Я не хотел этого, Элизабет. Я не хотел причинять боль тебе или нашей дочери, — прошептал он.       В его глазах отражались тени прошлого, воспоминания о страшной трагедии, которая унесла жизни его любимых. — Ты убил меня в 1944 году, почему я должна верить, что ты не убьешь меня снова в 1993? — спросила она, ее голос дрожал от боли и недоверия.       Владыка тьмы вздохнул, его лицо выражало отчаяние. — Я не могу дать тебе точной гарантии, — сказал он, — но я сделаю все возможное, чтобы защитить тебя. Я клянусь-. Его голос был полон искренности, но Гермиона не могла избавиться от сомнений, поселившихся в ее душе.

***

— Подожди, ты хочешь сказать, что Гермиона вспомнила свою прошлую жизнь? , — спросил Гарри, с недоумением в голосе. — Да, именно так. Это произошло год назад, когда мы были в башне старост. Мы разговаривали, и вдруг она резко переменилась в лице, — Драко сделала паузу, его глаза затуманились воспоминаниями — Все ее манеры, ее речь — все изменилось. Она будто стала другим человеком… — Драко запнулся, словно ему было неудобно говорить дальше.       В сознании Гарри всплыли отрывочные воспоминания о том вечере. Он вспомнил, как Гермиона и Драко исчезали в ванной комнате башни старост, оставляя его одного в гостиной. — Но как возможно, чтобы она вдруг вспомнила свою прошлую жизнь? , — недоумевал Гарри. — Я не знаю, но это факт. С тех пор все изменилось. Она стала более уверенной в себе, более… независимой. И влюбилась в меня, — закончила Драко.