Твоё тепло

      Вы знаете, что такое быть расстрелянной? Пруссия на собственной шкуре испытала это счастье. Она конечно давно мечтала встретить верную смерть, но никогда не думала, что превратится в решето! Но так или иначе своего эта безумная дамочка добилась.       Очнулась бывшая Пруссия в просторной белой комнате, чем-то похожую на больничную палату. Ожидаемой адской боли девушка не почувствовала, вместо неё было легкое ощущение дискомфорта. Тело пока не слушалось свою хозяйку, благо видеть и слышать Пруссия немного могла. Рядом с ней сидел не шибко высокий мужчина и активно что-то писал в своем блокноте. Если Пруссия хорошо помнит флаги самых древних стран, то перед ней Древний Рим собственной персоной.       — О, мадам Пруссия, вы уже очнулись! — отложив ручку с блокнотом, мужчина гаденько улыбнулся. — Должен сообщить вам печальную или радостную новость, что вы мертвы, а ваши земли перешли во владения Советского Союза! Хотя вы и так это знаете. — почесав свою бороденку, Рим положил на тумбу, которая стояла рядом с койкой, несколько документов. — Это небольшие формальности. Свою одежду вы найдете в тумбе, а всю остальную информацию вы узнаете от сына.       — От кого?       — О, вы и разговаривать умеете! — Рим в который раз улыбнулся своей гаденькой улыбочкой. — Ваш сын конечно же. Германская Империя, если не ошибаюсь. Я ему уже сообщил о вашем прибытии, и он обещал прибыть в ближайшее время. Ну я пошел!       Когда гаденький старикашка покинул комнату, Пруссия смогла немного оценить ситуацию, в которую она благополучно вляпалась. Во-первых, она мертва, значит цель достигнута. Во-вторых, в котле за свои грехи она вариться не будет, а это прекрасный плюс. В-третьих, за ней сейчас должен прийти сын — не очень хорошо. Пруссия не была готова снова увидеть его лицом к лицу, поэтому решила уйти самостоятельно.       Еле как встав с кровати, Пруссия смогла достать из тумбы свою одежду, а именно черный мундир с позолоченными пуговицами, брюки и полусапожки. Повязка с черным орлом благо была на нужном месте. Зеркала в комнате не наблюдалось, поэтому длинные, черные волосы пришлось расчесать интуитивно. Попутно с этим Пруссия ознакомилась с документами, оставленными Римом. Это оказались обычные бумажки, удостоверяющие личность. Правда некоторые пункты были пропущены. С этим можно разобраться и потом, а сейчас надо валить. В коридоре никого не было, а знаки любезно указывали в сторону выхода. Пруссия довольно улыбнулась и прогулочным шагом отправилась к выходу.       

***

      — Заполните, пожалуйста этот бланк, а мы пока приведем её. — Германская Империя кивнул и взял в руки протянутый лист бумаги.       Немца немного трясло от столь неожиданной новости. Он не знал, как должен себя вести при встрече, что говорить и может ли позволить себе наглость — обнять. их последний «нормальный» разговор более 200 лет назад и закончился не на самой приятной ноте. В ушах до сих пор застыли слова, брошенные в порыве ярости, которые испортили всё.       — Мадам Пруссия, пожалуйста, Вам никто не причинит вреда. Вас уже ждут.       Пруссия не была готова к неожиданному появлению сотрудника и громкому возгласу, а уж тем более, что её схватят за руку. Вот и пришлось покрыть несчастного не особо приличными немецкими словами, но, после короткого объяснения ситуации, Пруссия перестала сопротивляться и пошла следом.       Сотрудник постарался подготовить девушку к встречи с родственником. У них не раз были случаи, что только прибывшие от сильных эмоций сознание теряли, а их родственники рыдать в захлеб начинали. Веселая однако работа.       Брюнетка в пол уха слушала парня, но запомнила, что в первые несколько дней следует восстанавливать тело тренировками. Если Пруссия сможет найти Австрийца, то утренняя пробежка в сопровождении мата ей обеспечена.       — Ну, вроде все сказал. Могу пожелать вам удачи и приятного времяпровождения с семьей!       Сотрудник слишком сильно подтолкнул девушку, от чего она чуть не познакомилась с полом, но её успели подхватить сильные руки.       Смерив сотрудника испепеляющим взглядом, ГИ посмотрел на удивленное лицо Пруссии: единственный темно-фиолетовый глаз смотрел напряженно и испугано, губы слегка дрогнули, а волосы будто дыбом встали.       В этот момент немец позабыл как дышать. Все слова, что он с трудом пытался подобрать, в миг испарились, а к горлу подкатил комок. Неосознанно сжав руки на тонких предплечьях, ГИ открыл рот в немой попытке выдавить из себя хоть жалкое подобие слова.       — Ма… Пруссия…       — Никуда я с ним не пойду! — придя в себя, Пруссия оттолкнула от себя мужчину, который был в два раза выше её. — Я в состоянии и сама разобраться во всем происходящим!       — Н-но так нельзя… По правилам Вы первый год должны находиться рядом с родственниками или с опекуном… — несчастный парниша с мольбой посмотрел на свою коллегу за столом, которая уже собиралась свалить от греха подальше.       — Мы можем найти Вам подходящего опекуна только в конце этой недели, мадам Пруссия! — Рим, что появился почти из воздуха, смог спасти работников заведения. — А пока Вам стоит спрятать зубки и насладиться прекрасной неделей в обществе своего сына! Может потом, мадам Пруссия, Вы и не захотите уходить от него.       Переведя взгляд с издевательской улыбки старика на измученно-виноватое лицо ГИ, Пруссия сжала кулаки. Она сейчас была не в состоянии оказать физическое сопротивление, а этот противный старикан нагло толкает немцев к выходу, мол, свалите. Ей просто не оставили выбора.       

***

      Прибыли в дом немцы в гнетущей тишине. Пруссия хотела скрыться от внимательного взгляда, что прожигал её всю дорогу, а Германская Империя старался сделать атмосферу менее напряженной.       Пруссия беглым взглядом осмотрела убранство дома, которое можно было разглядеть из коридора. Вполне уютно, но сразу видно, что декорации и прочие мелочи выбирал не Германская Империя, а женщина или сынуля с парнями балуется, которые любят побрякушки. Оторвалась от лицезрения декора Пруссия, лишь когда под ноги поставили пару тапочек. Гостеприимство так и хлещет со всех краев.       — Ты голодна? Австро-Венгрия придет не скоро, но он всегда готовит несколько блюд на день. — ГИ расстроился, когда девушка отрицательно покачала головой. — Тогда пойдем, я тебе покажу твою комнату. Она не слишком уютная, но, думаю, ты это исправишь.       Временная обитель была достаточна просторная и лишена не нужных элементов, стены были покрашены в мятный, а пол полностью скрывал махровый ковер, односпальная, комод с зеркалом и легенькие занавесочки на окнах. Все, кроме чертового ковра, Пруссию вполне устраивало, и она уже была готова расположится, если бы не высокая мужская фигура в дверном проеме.       — Спасибо. — поблагодарила его брюнетка, шерудя ногой по ворсинкам ковра. Мягкий зараза. — Я могу остаться одна?       — Я собирался показать тебе дом, но, если ты сильно устала, мы можем подождать Австро-Венгрию и…       — Спасибо. — По старой привычке брюнетка раздраженно поджала губы и сжала пальцы. ГИ прекрасно помнил об этой причуде своей мамы и понял, что сегодня уж слишком разговорчив и пора заткнуться. — Я хочу побыть одна.       — Да, конечно.       Оставшись наконец в гордом одиночестве, Пруссия расположилась на кровати, намереваясь поспать часик другой. Тело жутко болело, словно она весь день работала на стройке, а не прошлась пешочком на улице. Как она будет тренироваться с такой болью в теле, брюнетка еще не представляла. Но если более 700 лет прожила, то и это перенесет. К сожалению, физические нагрузки — самое маленькое зло. Снова находиться рядом с сыном было невыносимо! Они оба ощущали неловкость, напряжение и непонимание как правильно себя вести.       С одной стороны, Пруссия была невероятно рада вновь увидеть сына, иметь возможность крепко-крепко его обнять, спросить как прошел день и прочую родительскую лабуду. Но с другой, она не могла просто забыть все те слова, что были брошены прямо в лицо, удары, что любимый сынок наносил с яростным оскалом на лице, и заточение на собственной территории на несколько лет. Эта темная пелена не позволяла Пруссии все отпустить, уж сильно злопамятна мадам. Пусть ГИ для неё маленький мальчик, что боится грозы и страшного Кёнигсберга, но за свои решения он должен ответить.       

***

      За окном стояла темная ночь, а привычные кенигсбергский ливень с грозой дополняли эту картину. Пруссия расслаблено лежала на широкой кровати в компании нового романа. Весь замок пребывал в крепком сне, и брюнетка могла услышать каждый шорох в пределах своей комнаты и коридора. Поэтому быстрые детские шажки в свою сторону, Пруссия сразу услышала. Тяжелая дверь без труда впустила в королевскую обитель заплаканного мальчика в чистой пижамке, что сжималась детскими пальчиками.       — Испугался грома? Иди ко мне. — отложив книгу в сторону, Пруссия вытянула вперед руки, подзывая сына к себе. ГИ на жест мамы среагировал быстро и уже через минуты прижимался к родной груди. — Ну-ну, не надо плакать, гроза тебе ничего не сделает.       — О-о-она г-громкая и-и яркая. — будущий правитель пытался не заплакать еще сильнее, когда очередная молния сверкнула за окном. — М-можно я сегодня буду спать у тебя?       — Ну конечно, сынок. — положив сына под боком и укрыв их двоих одеялом, Пруссия стала успокаивающе гладить ГИ по голове и напевать простенькую колыбельную. Это всегда работает. — Сладких снов, мой маленький властелин.       — Спокойной ночи, мамочка.